Владимир Корн – Волки с вершин Джамангры (страница 27)
Сейчас опасение вызывало единственное — уж не является смуглый господин братом Терезы Гильмором, о котором она сама и рассказывала? Убивать я никого не собирался, но портить отношения с семейкой сар Самнит сразу же по прибытию в Гласант отчаянно не хотелось. Конечно же, все трое схватились за шпаги.
Первым, к моему удивлению, напал именно он — местный уроженец, который все время держался позади своих компаньонов. И я тогда подумал — ситуация была спровоцирована, ради моей реакции. Но буквально в следующий миг все подозрения рассеялись. Да, за ним была школа, и, несомненно, опыт, но тот, кто все это затеял, зная меня, отлично должен был понимать — он далеко не ровня.
Так оно и случилось. Его выпад, довольно резкий, я легко парировал, сблизился, одновременно закручивая своим клинком вражеский, добиваясь того, что гарда уперлась в гарду, а рука противника в лучезапястном суставе пошла на излом. Небольшое усилие, и его оружие полетело к ногам Александра. Теперь только и оставалось, что отпрянуть на пару шагов назад и заявить.
— Господин сар Штроукк, сейчас за своей собственностью придет хозяин. Но вы уж будьте добры, не отдавайте, пока он не наденет шутовской колпак.
Громко так сказал, чтобы услышало как можно больше народа.
— Непременно так и поступлю, господин сарр Клименсе! — не менее громко ответил он.
Александр мою мысль понял — таким образом мы представились. Что не пришло в голову трем этим негодяям, которых обязательно нужно было проучить. По той причине, что они могли спровоцировать людей, для которых все закончилось бы смертью.
Сказал, и запоздало подумал — а вдруг вся эта комедия затеяна только для того, чтобы я получил царапину? Существует многообразие ядов, когда способно погубить его мизерное количество, и даже Дом Милосердия не в состоянии будет помочь. Застыл на миг, прислушиваясь к ощущениям — нигде не жжет? В горячке боя можно и не заметить крохотной ранки, ну а затем уже слишком поздно. Убедился, что все в полном порядке, и сделал приглашающий жест двум остальным. Только сейчас они осознали, в какую дурацкую ситуацию умудрились угодить. Когда зеваки, предлагая не трусить, открыто над ними издевались.
Оба они тянули с атакой, отчетливо понимая, что с ним я поступлю также безжалостно, как и с первым из них. И тогда я атаковал сам.
Когда все закончилось, и мы уходили с набережной под восторженные крики толпы, первым, что я услышал, были слова Александра.
— Трудную же задачу вы передо мной поставили, сарр Клименсе!
— Это почему же?
— Поди тут разбери, где у вас спина, — он улыбался.
Согласен, покрутиться пришлось изрядно. Когда, издеваясь, заставлял их раз за разом попадать в дурацкие положения. В какой-то мере я и сам был похож на паяца, вызывающего смех. Закончилось тем, что у одного из них заплелись ноги, и он рухнул. Другому пришлось помочь, заваливая его сверху. Нехитрый прием, который показал мне Огюст Ставличер. Если носком заступить за пятку соперника, а затем коленом надавить на его колено, на земле окажется любой.
— Бывало в тесноте на корабельной палубе эта уловка меня выручала, — заявил он, явно довольный тем, что в очередной раз сумел показать что-то новое.
— И все-таки получилось не совсем хорошо, — сказал сар Штроукк по дороге к нашему пристанищу.
— Считаете, что поступил с ними чересчур?
— Нет, они полностью все заслужили.
— И в чем же тогда причина?
— Все-таки их выпад был на меня, а я все время оставался в стороне. И потому вышло так, как будто бы спрятался за вашей спиной.
— И зря так думаете. Все дело в том, что я посчитал, их основная цель — сарр Клименсе, и потому сыграл на опережение.
«Ну и еще по той причине, что любой из них владеет шпагой лучше, чем ты. И стоило ли тогда тащить тебя из родительского дома в Гласант, чтобы ты пал в нем от руки обычного негодяя? Помимо того, твоя мать — замечательная женщина, а ты у нее единственный сын», — но конечно же, тактично промолчал.
Визит в дом сар Самнитов состоялся в тот же вечер. Но знай наверняка, чем все закончится, не смог бы ничего изменить. Клаус, готовясь к нему, нервничал так, как будто от встречи с родственниками Терезы зависела вся его дальнейшая жизнь. Вертясь перед зеркалом, он перебрал множество нарядов, то и дело отбрасывая их от себя с брезгливой миной на лице.
«Нет, не зря от состояния влюбленности в Доме Милосердия лечат теми же способами, что и от помешательства», — исподтишка за ним наблюдая, размышлял я. Так и подмывало возопить: «Клаус, ну и зачем тебе все это нужно?! Она прелестна, но уж точно не та женщина, которая тебе и нужна» Но разве мой вопль что-нибудь смог изменить?
В итоге нам пришлось торопиться, чтобы успеть к назначенному часу. В общем-то, ничего страшного не дуэль, когда опоздание на пятнадцать минут будет засчитано как поражение, но сар Штраузен так не считал. Отбивая седалище на ухабах мощеной брусчатки, пусть и карета была подрессорена — так мы гнали, я размышлял о том, что добром все не закончится.
Родовое гнездо сар Самнитов Дом сар Самнитов представлял собой замок, расположенный на такой возвышенности, что с нее открывался вид на весь Гласант, и много дальше. Все его внутреннее убранство указывало — хозяева состоятельны настолько, что могут позволить себе малейшую прихоть, как бы дорого она не стоила. И все-таки роскошь была не кричащей, что говорило о многом. Прежде всего о том, что огромные деньги не свалились на хозяев как снег на голову, а так жили и их далекие предки.
Братьев у Терезы, помимо Гильмора, оказалось еще три. Ее мать выглядела на удивление моложаво для своих лет, а фигурой могла поспорить с дочерью. Отец, Вселаслав сар Самнит, олицетворял собой респектабельность, и недюжинный ум. И все-таки у меня не оставалось ни малейшего сомнения, что главный в роду, который все и решает — старший из Самнитов, Людвиг. Несмотря на довольно-таки затрапезный наряд, покрытую пигментными пятнами кожу лица, торчащие редкие волосы, и возраст хорошо за семьдесят. Но взгляд у него был таким, что никто не смог бы убедить меня в обратном.
Я не слишком-то рвался с визитом, и с удовольствием бы остался, отговорившись чем угодно. Но не хотелось оставлять Клауса без присмотра: иногда он ведет себя как большой ребенок. А судя по уверениям Ставличера, к этим людям необходимо относиться с опаской. И наоборот, их покровительство позволило бы решить нам некоторые проблемы с легкостью. И ошибся. Самниты вели себя на удивление радушно, как будто к ним действительно пожаловали дорогие гости, которых они так долго ждали. Никакой заносчивости, или наоборот, легкого заискивания — все-таки мы из столицы, а отец Клауса — далеко не последний в Ландаргии человек.
— Вы уже дали о себе услышать в нашем городишке, сарр Клименсе — пожимая руку, заявил мне Вселаслав. — Когда мне передали в подробностях, признаюсь, не удержался от хохота. И поделом им! Хотя что можно было ожидать другого, при вашем-то мастерстве?
— Предпочел бы вместо шпаги также замечательно играть в шахматы, как Клаус сар Штраузен. Занятие куда более достойное и требует ума, а не ловкости рук.
Сказал так еще и потому, что Тереза непременно должна услышать мои слова. Правда, совсем не ожидал, что Клаус зардеется как д
Вечер прошел замечательно, насколько это вообще возможно. За столом царила самая непринужденная атмосфера, блюда изысканы, даже музыка не разочаровала. И потому возвращался назад в самом превосходно настроении. Мысленно пожелав удачи Клаусу, который задержался в компании Виктора. И совсем уже было намерился спать, когда Клаус вернулся. Уже по одному его лицу можно было понять — что-то пошло не так.
— Что случилось? Надеюсь, ты не вызвал на дуэль одного из сыновей Вселаслава?
Вряд ли до этого дошло, но вид у сар Штраузена был еще тот.
— Даниэль, как ты мог?!
— Что именно? Поясни, теряюсь в догадках.
Но он как будто бы меня не услышал.
— Я ведь считал тебя своим лучшим другом, а ты!..
— Что — я?
— Ты и Тереза… — если бы вдруг у Клауса на глазах появились слезы, нисколько бы не удивился, столько трагедии было в его голосе.
— Ты и Тереза… вы!
Понятно, что именно он пытался сказать, но откуда узнал?
— С чего ты взял?
— Она сама мне сказала!
— Так прямо и сказала?
— Достаточно для того чтобы толковать однозначно.
В его тоне было столько обвинения, как будто мы с Терезой оказались в одной постели накануне их свадьбы. Или даже во время ее.
— Может, сначала дашь мне все объяснить?
А рассказать я мог ему многое. Все то, что происходило со мной в последнее время, и далеко не всегда по своей воле. Но кто меня слушал?!
— Даниэль, у меня было время подумать, — «и когда бы он успел?» — Так вот, я не желаю больше тебя видеть! Мало того, знай, что отныне мы вообще незнакомы.
— Так ты дашь мне сказать хотя бы пару слов в свое оправдание, наконец?
— Сколько тебе нужно денег, чтобы вернуться обратно? Скажи сумму.
— Клаус, опомнись!
— Этого будет достаточно?!
К моим ногам упал кошель, через горловину которого на пол посыпались золотые монеты. И все-таки я сделал еще одну попытку.
— Клаус, прошу тебя, дай объясниться!
— Я все сказал!
Дверь за ним захлопнулась с таким грохотом, что едва не сорвалась с петель. Глядя на золото на полу, больше всего мне хотелось догнать его, и закатить такую пощечину, которая сбила бы с ног.