Владимир Корн – Теоретик (страница 12)

– Ладно, перебьюсь. А чего это ты тогда в курилку пошел, если не куришь? Сидел бы внутри, и не пришлось бы по крышам прыгать.

– За компанию. Чтобы одному за столом не оставаться.

И еще потому, что она вышла. Надеялся увидеть.

– Давно здесь?

– Третий день пошел.

– О двух главных правилах этого мира тебе уже рассказали?

– Нет.

Вообще-то мне многое чего успели поведать. Возможно, и главные правила. Но пусть говорит. Голос у нее приятный. Из тех, что называют сексуальным.

– Тогда слушай. Первое и самое главное правило – никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывай, из-за чего ты сюда попал. И у других не выпытывай.

– Запомнил. А второе правило какое?

– Второе тоже важное. Наверное, оно еще и поважнее первого будет. В общем, живи сегодняшним днем, потому что завтрашнего дня может и не быть. Сам видишь, что тут творится.

Не знаю, насколько это правило действительно было важным, но именно оно и помогло мне решиться.

– Скоро рассвет.

За окном действительно посветлело, и небольшой зазор между шторами позволял мне увидеть то, о чем я мечтал несколько последних часов: обнаженная Эля удобно пристроила голову на моем плече.

– Ты очень красивая.

– Я знаю, – грустно сказала девушка. – Да что толку-то? Разве счастье заключается именно в этом? – Она рывком перевернулась на живот. – Игорь, мне с тобой было очень, ну очень хорошо. Не стану лгать, что на меня нашло затмение, что окружающая обстановка так повлияла и так далее… Я сама этого хотела, причем давно. Чуть ли не навязчивой идеей стало. Чтобы с нормальным, симпатичным парнем. У которого вот тут твердо, вот тут упруго, и никаких морщин. Нигде, вообще нигде.

Судя по Гришиному рассказу, Шаху хорошо за сорок, и потому слова Эли были мне понятны. Мечтала девушка, чтобы с молодым, к тому же, по ее словам, симпатичным, и вдруг такая возможность подвернулась. И еще обидны. И даже после следующих ее слов часть обиды во мне все же осталась.

– Ты только не обижайся, ты действительно мне понравился еще там, в шантане. Так что с кем-нибудь другим вряд ли бы случилось то, что случилось. Но все это лирика. Теперь о главном. Как только рассветет, мы расстанемся и забудем друг о друге навсегда. И ты должен мне пообещать: никогда ни словом, ни даже намеком никому не расскажешь о том, что у нас было. Обещаешь?

– Обещаю!

– Ты даже представить себе не можешь, какой зверь Шах! Он же убьет нас обоих! Убьет сразу же, как только узнает! И сбежать здесь некуда. Поселений по пальцам перечесть, а в лесу не выжить. Так что и в твоих интересах язык за зубами держать. Ты, кстати, к Греку прибился? Ты вместе с ним и с его людьми за столом сидел, – наконец сменила она тему.

– К нему. Послезавтра выходим. Пару недель нас здесь не будет точно, – не знаю зачем добавил я. Наверное, чтобы хоть немного ее успокоить, слишком взволнованной выглядела Эля после своей речи.

– Я плохого о нем не слышала. Один из немногих здесь нормальных людей. Хотя откуда они возьмутся, нормальные люди в этом мире? А куда именно идете?

– На какой-то вокзал.

Эля вздрогнула.

– Ты чего?

– Да слишком много страшного о тех местах рассказывают.

– Что именно?

– Всякое. Говорят, по пути туда и временные аномалии попадаются, и пространственные, и всякие видения людей мучают, и многое другое. Помимо того что зверья полно. И Чертово кладбище где-то рядом с Вокзалом расположено. Про него тоже всякие жуткие вещи рассказывают. А если на Вокзал, значит, к Отшельнику Федору.

Я уже было открыл рот, чтобы узнать, кто такой Отшельник Федор, когда она заговорила снова:

– Игорь, а ты смог бы вместе со мной сбежать?

– Смог бы, – ни секунды не колеблясь, кивнул я. – Ты такая… необыкновенная. Совсем не такая, как другие девушки.

– Самая обычная я, – вздохнула она. – И, как все здесь, со своими тараканами. – Она вздохнула опять. – И я смогла бы. Наверное. Ты хороший. Только некуда здесь бежать, так что сразу нужно выкинуть всю эту дурь из головы. Надо принимать жизнь такой, какая она есть.

– И жить сегодняшним днем, – добавил я в перерывах между поцелуями.

Скоро наступит рассвет, моя сказка закончится, и потому не следовало растрачивать остаток времени на разговоры.

Скажу банальность, но, когда отчаянно желаешь, чтобы время застыло, оно начинает бежать вскачь. И наоборот. Словом, утро наступило быстро. Это можно было понять и не отдергивая шторы, которые во время войны вполне сгодились бы для светомаскировки. Хотя бы по той простой причине, что стрельба на улице усилилась. И крики людей. И предсмертный визг этих существ. И даже, к моему бескрайнему удивлению, тарахтение автомобильных моторов. Ни одной машины здесь еще не видел.

– Что, здесь и машины есть? – поинтересовался я у Элеоноры.

Она успела одеться и причесаться и теперь скромно сидела на самом краешке кровати, скрестив лодыжки, плотно сжав колени и положив на них руки. Как будто совсем не она каких-то там пятнадцать – двадцать минут назад олицетворяла собой страсть и раскрепощенность. Кстати, если сейчас домой вернутся хозяева, нашей тайне конец.

– Есть. А чему ты удивляешься? Дорог нет, это точно. Не так давно там, – неопределенно махнула она рукой, – прямо посреди леса автовоз нашли. Такой, знаешь, двухэтажный. Так вот, он был полон дорогих марок. Всякие там «бентли», «ламборгини», «порше»… Только куда тут на них?

– И что с ними стало?

– Разобрали на хозяйственные нужды. Металл, стекло, внутренности салонов, двигателям тоже применение нашлось.

– А водитель?

– Водителя не нашли. Возможно, причин у него не было, чтобы сюда угодить. А может, вышел из кабины, и его какая-нибудь эмбара схрумкала. Их в том лесу хватает. Не всем же везет сразу в каком-нибудь поселении оказаться.

Эмбару я помнил по альбому Грека. Она представляет собой нечто вроде шестилапого варана. Этакий сухопутный крокодил. Вараном бы и назвали, так нет же, нужно что-то свое. Любят здесь всему свои названия давать.

– Здесь совсем другие машины ценятся. Джипы какие-нибудь. А еще больше квадроциклы. Но даже на них далеко не уедешь: кругом чащобы, непроходимые болота, густющие заросли колючих кустарников. И гор тоже хватает. Что-то я разговорилась не на шутку, волнуюсь, наверное, – призналась она.

– Все будет хорошо, Эля, – как мог, успокоил ее я и заодно поцеловал. Но тут же бросился к окну: какая-то машина остановилась практически у самых окон.

– Очень на это надеюсь.

Машиной оказался обычный УАЗ со снятым тентом. В нем помимо водителя сидели еще три человека при автоматах Калашникова, судя по длине газоотводной трубки, сотой серии. Все они, крутя головами, напряженно смотрели по сторонам.

«Уж не нас ли разыскивают? – мелькнула тревожная мысль. Основания для нее имелись: одним из трех пассажиров был тот, который постоянно находился рядом с Элеонорой в кафешантане. Вероятно, Аслан, поскольку внешность восточная. – Бред. Кто мог увидеть нас вместе? А вот саму Элеонору – вполне может быть».

– Эля, – тихо позвал я девушку, – сдается мне, они тебя ищут. Взгляни сама, только осторожно.

Машина тем временем проехала чуть дальше и вновь остановилась. Девушке было достаточно одного взгляда, чтобы сказать:

– Действительно меня! Все, я пошла, пока они не уехали. Ты здесь побудь еще какое-то время, чтобы даже мысли ни у кого не возникло, что мы могли быть вместе. Хорошо? – Она торопливо поцеловала меня. – Приятно, что иногда мечты сбываются. И помни о нашем договоре.

– Держи. – Я сунул в руки Элеоноре пистолет, который все это время находился у меня. – Вдруг откуда-нибудь недобиток выскочит. Вот этот флажок вверх сдвинешь, и все, можно стрелять.

На самом деле я твердо решил контролировать ее до тех пор, пока она не сядет в машину. И плевать, какая и у кого возникнет мысль, главное, чтобы она осталась цела.

«Эля не только танцовщица, но еще и актриса. Причем талантливая», – наблюдая в щель между штор, думал я.

Слов слышно не было, но определенно Элеонора выговаривала людям Шаха за то, что они так долго не могли ее отыскать. Выглядела Эля насмерть перепуганной и то и дело нервно оглядывалась по сторонам. Как будто совсем не она сказала мне: жаль, что ночь пролетела так быстро!

Затем уазик дал ход и скрылся за поворотом улицы. Пора было выбираться и мне.

Глава пятая

Перед тем как выйти из дома, я положил на кухонный стол несколько пикселей – плату за пирог. Вот же придумали название для местной валюты! Затем проверил наличие патронов в барабане револьвера: точно их семь? Пустых гнезд нет? Снаряжал барабан впопыхах, в темноте, а затем мне стало ни до чего. Кроме девушки, горячей как огонь и сладкой как мед. Постоял еще немного, глядя на кровать и вспоминая подробности ночи, тяжело вздохнул – вряд ли нам доведется еще встретиться, и пошел к выходу.

Теперь света было достаточно для того, чтобы толком рассмотреть одну из тех тварей, которые устроили ночной переполох в Фартовом.

Больше всего бартр походил на гиену. Такая же мощная шея и несуразно большая по отношению ко всему остальному телу голова. Разве что шкура не пятнистая, а однотонно бурая. И лапы как будто приделаны от обезьяны. Так и хотелось назвать их руками. Но каждый палец оканчивался длиннющим когтем, таких у приматов нет.

«Интересно, есть у него нечто вроде той железы, которую извлек из птера Воробей? Денег мы неплохо на этом заработали. Понятно, что после такого нападения железа обязательно упадет в цене, но хоть что-то», – размышлял я, глядя на труп с окровавленной мордой. Затем плюнул на него в прямом и переносном смысле. Копаться во внутренностях не хотелось. Особенно в связи с тем, что я понятия не имел, что именно и где следует искать.