Владимир Корн – Реквием по мечте (страница 29)

Откуда бы мне?

— «В Игоре есть то, чего нам самим порой катастрофически не хватает — порядочность. А именно она здесь и есть самое ценное. Ну а во всем остальном вы всегда ему поможете или подскажете». Вот так, мой милый Игореха. Так что засыпай со спокойной душой. А утром, как только проснешься, сразу же кричи: «Рота, подъем!» Да погромче, погромче! Или что там нужно кричать?

Засыпая, я размышлял. Плевать я буду на всю свою порядочность, если она действительно у меня имеется, поскольку никогда ее за собой не замечал. Отброшу ее ногой куда подальше, и даже потопчусь по ней, если на кону будет жизнь доверившихся мне людей.

Наш ночной разговор с Лерой, мне вспомнился уже в лодке. Мы гребли вдоль берега, стараясь по возможности, от него не отдаляться. Чтобы в случае необходимости, как можно быстрее оказаться на нем. В местах, где водоросли подступали к берегу вплотную, дружно вылезали из нее, и тащили за собой на веревке. И лишь Гудрон продолжал оставаться в ней. Первый день результатов не дал: никаких следов человеческой деятельности. За единственным исключением. Ближе к вечеру путь нам пересек грузовой железнодорожный состав. Самый настоящий: мы насчитали не меньше двадцати вагонов. Наверное, их было и больше, но его голова, возможно, с локомотивом, спряталась в море.

Не было ни рельсов, ни шпал, ни насыпи: только вагоны. Вернее, платформы, заполненные самым обычным гравием. Состав перенесся сюда довольно давно, поскольку все что только можно, успело покрыться толстым слоем ржавчины.

— Ирония судьбы, — ухмыльнулся Трофим. — Они бывают какими угодно. Пассажирские, цистерны, контейнеры… И найти в них можно что угодно. Ладно, пусть даже с углем, но сюда перенесся именно этот.

— Зато металла полно, — пожал плечами я. — Когда-нибудь, да пригодится.

— Ну разве что. И все-таки в чем-то даже обидно.

Согласен полностью. Слышал я от Славы Профа, была такая находка — посреди леса, в какой-то ложбине наткнулись на товарный вагон. Открыли его и ахнули: он почти полностью оказался забит цинками с автоматной «семеркой». Такие, и подобного рода находки, присвоить себе не имеет право никто: они являются коллективной собственностью. Походи, и бери, сколько на горбу унесешь, но не более того. Подходили и брали. Относили в Фартовый, и возвращались снова. Слава с улыбкой рассказывал, целую дорогу туда натоптали, пока не вынесли все. Цены на оружие под такой калибр сразу же подскочили вверх, что понятно и без всяких объяснений.

— И вы тоже таскали? — помнится, спросил я у Профа.

— Нет.

И полюбовавшись на мое лицо, пояснил.

— Грек и еще Фил, тоже со своей командой, подрядились, чтобы всех несунов по дороге обратно в Фартовый никто не трогал: находились вначале любители поживиться за чужой счет. Казалось бы, бери и неси! Ан нет, это же сутки на себе переть нужно. За долю конечно же, подрядились. В итоге запаслись и мы.

И тут гравий. Еще бы не обидно.

Час спустя, мы обнаружили старое кострище. Чтобы дать нам уверенность в том, что оставил его человек с Земли, а не какое-нибудь местное разумное существо, с которыми, кстати, никому еще встречаться не приходилось, рядом с ним валялась латунная ружейная гильза. Явно кто-то ее обронил: даже такая мелочь здесь имеет немалую ценность.

Гильза указывала: встреча с людьми уже близка, и потому следует соблюдать еще большую осторожность.

— Хорошо пристроился брат мой Битум! Лодку не тянешь, ножками не топаешь, и все время Лера с Дашей рядом с тобой. «Борюсик, супчику не желаешь? Попей водички! Повернись на бочок! Лысинку тебе солнышко не напекло?» — Демьян постарался сделать голос как можно более тонким, чтобы он стал похожим на женский.

Мы остановились на ночевку. Успели уже и приготовить, и съесть немудрящий ужин, и теперь, перед тем как завалиться спать, конечно же, по очереди, оставалось немного времени пообщаться. Дёма полностью был неправ. Уж что-что, но притворяться Гудрону, с его-то характером, точно в и голову бы не пришло. К тому же рана у него начала вдруг воспаляться. Нехорошо так, с гноем.

Борис не жаловался, но мы начали замечать, что он все чаще сжимает в ладони жадр. И чем можно было бы ему помочь? С нашими-то познаниями в медицине? Больше всех из нас он ими и обладал. Но самыми первичными, которые могут пригодиться бойцу, получившему рану на поле боя, и которому вскоре предстоит попасть в руки врачей военного госпиталя. Ну разве что как можно скорее доставить его туда, где ему смогли бы оказать квалифицированную помощь. Только где она находится, как далеко, и в какой стороне именно? И потому Демьян пытался хоть как-нибудь его ободрить. Все мы, и прежде всего сам Борис, отлично понимали: пройдет какое-то время, и дело зайдет настолько далеко, что помочь ему не в состоянии будет уже никто.

Гудрон отвечать Демьяну не стал, обратившись к Славе.

— Проф, а ты случайно не помнишь, как звали капитана «Титаника»?

— Эдвард Джон Смит, — не задумываясь ответил тот. — А к чему спрашиваешь?

Проф старательно делал вид, как будто совсем не догадывается о причине.

— В голову мне пришло, что наш Демьян свою родословную именно от него ведет. Иначе, как бы он смог утопить корабль там, где кроме него, ни у кого бы не получилось?

Борис хотел сказать что-то еще, и даже успел открыть рот, когда лицо его скорежила мучительная гримаса. Причем так быстро, и настолько страшно, что девушки непроизвольно вздрогнули. А сам он, едва только пришел в себя, теперь уже не скрываясь, сжал жадр в ладони.

— У него сильный жар, — сообщила Даша некоторое время спустя, когда он то ли заснул, то ли ушел в забытье. — Горит как печка.

Все что мы могли для него сделать сейчас, так это увеличить темп. В надежде как можно быстрей добраться до поселения. Что совсем не означало — помощь в нем будет оказана. Я тяжело вздохнул. Гудрон если и был мне дорог меньше чем Грек, то ненамного. Несмотря на его язык, за который в первое время иногда так и подмывало дать ему в морду. И еще за едва ли не пренебрежительное ко мне отношение, хотя он с самого начала был моим наставником. Затем мне удалось понять, что за всей своей наносной циничностью, Борис — замечательный человек. Справедливый, надежный, и готовый в любую секунду прийти на помощь. И теперь все шло к тому, что вскоре мы лишимся и его.

— Янис, разбудишь всех через два часа, — сказал я Артемону, который успел немного поспать, и должен был дежурить первую треть ночи. — Нет у нас времени на отдых.

Пусть даже путешествовать по ночам — не для этой планеты. Днем мы с хищниками почти равны, и на открытой местности многих из них за счет оружия превосходим. Но не в темноте, когда их ночное зрение дает им явное преимущество. Тот же Гриша Сноуден, еще на Шахтах, когда я с ними со всеми едва только познакомился, однажды рассказывал.

— Я тогда не под Греком ходил, под Лёхой Бобром. Так вот, мы уже на подходе были. Вот оно, Стрелково, даже огни видать. А там кабак круглосуточный, выпивка, барышни… Оазис, словом. И ведь не совсем чтобы темнота вокруг. Ну мы и решили: прорвемся! Идем все такие настороже, никто слова не скажет, в два глаза смотрим, в оба уха слушаем. И тут как будто бы тень промелькнула. Кто? Что? Глядь, а Бобра уже и нет! Как будто никогда и не было. А у него у самого вес под центнер, к тому же рюкзак тяжеленный, плюс оружие.

— И что вы тогда сделали?

— А что мы еще могли сделать? Уселись посреди полянки вкруг, спиной друг другу, да так и просидели, пока не рассвело. Вот нисколько не вру, от Стрелково даже музыка доносилась. Полночи ее слушали. Такая вот у нас получилась дискотека. Утром, конечно же, попытались Бобра найти. Но куда там! Вот его оружие, вот его рюкзак, а от него самого хотя бы кровинка осталась. Был человек, и нету.

— И что, никто бы не пришел на помощь, если бы вы пальнули несколько раз? Ведь точно в Стрелково услышали бы.

— Услышали бы, будь уверен, куда бы они делись? А толку-то? Кто же в здравом уме в темноту полезет?

И все-таки выхода у нас нет: возможно, те несколько часов, на которые мы задержимся, будут стоить Гудрону жизни. За день мы устали настолько, что к вечеру начали заплетаться ноги. Всем необходимо отдохнуть, потому что завтра предстоит не менее тяжелый день. Когда-нибудь потом, когда окажемся в безопасности, мы обязательно и отдохнем, и выспимся. И тогда станем себя спрашивать: все ли сделали для того чтобы его спасти? Заодно пряча друг от друга глаза. Да, вымотались, да, путешествовать по ночам попахивает суицидом. Но прятать все равно будем. И еще потеряем друг к другу доверие, поскольку на его месте мог быть любой из нас.

Янис разбудил меня куда раньше назначенного срока.

— Что-то случилось? — стрелки на циферблате упрямо указывали, что не прошло и часа.

— Стрельбу слышал. И еще, по-моему, чьи-то вопли.

— Направление?

— Со стороны леса. Но не уверен.

Тому что Янис не смог точно указать направление, причины имеются веские. Здесь, на побережье, сторону, откуда доносятся звуки, бывает, определить попросту невозможно, много раз успели уже убедиться. Раздастся какой-нибудь треск, как от сухого дерева, и приходит он от моря. Ну нечему там трещать, но ведь и уши обманывать не должны. Акустические аномалии какие-то. С другой стороны, почему бы и нет, после того как мы несколько раз наблюдали порталы?