Владимир Корн – Реквием по мечте (страница 10)

Осторожно приблизился к самому иллюминатору, готовый в любой момент отпрянуть назад… и не увидел ничего.

Наверх я поднялся в глубокой задумчивости: показалось мне, нет? Никогда прежде не страдал галлюцинациями, если только сам этот мир не существует только в моем собственном воображении. Что, по заверению Славы Профа, специалиста по человеческим и всем прочим мозгам, вполне может быть. Никогда не страдал ими раньше, но все однажды случается в первый раз.

Поднявшись наверх, торопливо сунул все принесенное богатство первому попавшемуся, а им оказался Трофим. И, держа оружие наготове, начал красться к левому борту, ведь именно там и должно быть существо.

— Теоретик, что-то не так? — тревожно спросил Гудрон. Шепотом, едва слышным, и оттого свистящим.

Судя по звукам за спиной, насторожились и остальные. Оно и понятно: не принято здесь разыгрывать, особенно в той ситуации, в которой оказались мы. Красться пришлось недолго: всего-то четыре шага. Недлинных шага, и совсем беззвучных. И еще я все время ждал, что из-за борта вдруг покажется зубастая голова. Можно себе представить, какая там пасть, если судить по размерам глаза!

Затем, уперев выдвинутую вперед ногу в самый край палубы, чтобы отпрянуть как можно быстрее, выглянул за борт. Никого. Иллюминатор камбуза едва возвышается над уровнем воды, ночь звездная, дно довольно светлое, глубина под нами не должна быть большой. И очертания существа такого размера, непременно будут отчетливы видны. Но их нет. Неужели все-таки примерещилось?

— Игорь, да что там?

Трофим оказался рядом одним прыжком, но за борт выглядывал не менее осторожно. Он посмотрел вниз, вправо-влево, затем на меня. И мне оставалось лишь пожать плечами.

— Рассказывай, — потребовал Грек, когда мы с ним вернулись ко всем остальным.

— Глаз в иллюминаторе на камбузе был, светящийся. Зрачок на нем узкий-узкий! И еще он мигнул.

Получался какой-то детский лепет, но именно так все и происходило.

— Ничего за бортом не увидел, — доложил Трофим, в ответ на вопросительный взгляд Грека.

— К тому же и глубина под нами аховая, — присоединился к нему Демьян. — Недавно шестом проверял: под килем не больше метра.

— И всплеска не было слышно, — вспомнил Паша.

Тот раздался сразу же после его слов. Негромкий, и с другого борта.

— Девушки, в рубку! — перехватывая орудие поудобнее, приказал Грек, бросаясь на звук первым.

— Что-то мелковато для чудовища, — хмыкнул Паша, разглядывая плавающий рядом с бортом предмет. — Кстати, что это? Явно же от нас свалилось.

— Так, кто сбросил сало в воду? — спросил Трофим. — Я его вот здесь положил, перед тем как присоединиться к Игорю.

— Моя вина, — Малыш белел в темноте повязкой через пол-лица. — Но я нечаянно наткнулся, — и, чтобы оправдаться полностью, добавил. — Голова до сих пор кружится.

Не знаю, как остальные, но сам я невольно улыбнулся. Слишком не вязались его слова и тон, с внешностью. Громила под два метра ростом, в плечах — косая сажень, морда со шрамом и выглядит зверски, а он — нечаянно.

— Лезь теперь доставай, — то ли в шутку, то ли всерьез потребовал Гудрон. — Ты же нас без перекуса оставил!

И Малыш уже сделал шаг к борту, когда вмешался Грек.

— Отставить! И вообще, старайтесь держаться от борта подальше.

— Сейчас с камбуза еще принесу. Что, его у нас мало? — предложил тогда Глеб, но на этот раз его остановил Слава.

— Присядь лучше, сам схожу. Не с твоими габаритами туда в темноте лезть. Еще и с раненной головой.

Слава исчез внизу, Демьян же обратился к Греку.

— Георгич, когда начнется отлив, мы снова окажемся на мели. Хуже того, следующий прилив может быть и не таким мощным. И что нам тогда, канал к глубокой воде рыть? Или ждать непонятно сколько? Надо сейчас что-нибудь предпринимать.

— Думал об этом, — кивнул Грек. — Конечно же, риск имеется. Но есть ли у тебя конкретное предложение? Кроме, как понимаю, прыгнуть всем в воду, ухватиться за буксир, и волочь «Контус» туда, где ему такая опасность угрожать не будет? Глубина сейчас такая, что из воды только макушки торчать и будут, да и то не у всех. И как ты его за собой потянешь? Вплавь? Ждем, просто ждем рассвета. И не пропускаем тот момент, когда вода начнет падать. Если отлив случится раньше, придется рискнуть в темноте.

Грек тактично умолчал, что будь у нас лодка, мы смогли бы утянуть катер с ее помощью. Но та осталась на месте нашей последней стоянки, и вина была как раз Демьяна. Точнее, его уверения в том, что есть у него на примете другая, которая устроит нас куда больше. В итоге получилось, что и из Радужного он ее не привел, и забрать старую, в связи со всеми событиями, у нас не вышло. Прав был Грек, заявив, что расслабились.

— Георгич, у меня конкретное предложение есть. Причем куда уж конкретней.

— Ну-ка, ну-ка, озвучь его! — тут же откликнулся Грек.

Сам я готов был поклялся, что несмотря на донельзя серьезный тон Гудрона, сейчас последует очередная колкость. Правда, пока было непонятно, в чей именно адрес. Как выяснилось, в Демьяна.

— Носовая фигура на кораблях, — издалека, и негромко, чтобы девушки в рубке его не услышали, начал Борис, — это ведь не просто украшение. А оберег для него, талисман и так далее. Вот я и предлагаю, чтобы Демьян с ней пообщался. Попросил, чтобы все удачно закончилось. Песенку спел, поцеловал. А еще лучше, чтобы Дёма ее того, сами понимаете, чего именно. Чтобы уж точно наверняка.

Он коротко проржал. А вслед за ним и остальные, в том числе и я сам. Представив, что, если Демьян действительно станет с ней «того», его голова обязательно окажется выше уровня палубы, и будет нам хорошо видна. Демьян смеялся тоже. И еще он хлопнул своей по подставленной ладони Бориса: «Уел ты меня на этот раз, чего уж там!»

Вернулся Слава. С пустыми руками. На вопрос Яниса:

— А сало-то где? — Он ответил.

— Девушкам отдал. Сейчас порежут. Или мы от него по очереди откусывать будем? — после чего сообщил. — Я тоже глаз увидел. В иллюминаторе. Фосфоресцирующий. С узким зрачком.

— Да ну?! — удивился Паша так, как будто услышал о нем впервые.

Я с облегчением выдохнул: значит, не померещилось. Хотя, было бы лучше, если бы все-таки показалось. Нам обоим. Иметь рядом неведомую опасность, не хотелось совсем. Тут прямая зависимость — если что-то неведомое, значит, обязательно опасное. Хотя бы величиной. Ну не может быть у существа размером с собаку или тюленя, глаза такого размера.

К борту подходили уже без особой предосторожности. И снова ничего не увидели.

— Пальнуть туда? — предложил Гриша Сноуден.

— А смысл? — резонно ответил ему Янис. — Правильнее было бы гранату кинуть. Вот тогда точно бы ей не поздоровилось. Но нельзя. И грохот получится сильный, что совсем ни к месту, и наш корабль может пострадать. А вообще, я своим глазам доверяю. И они упрямо показывают: ничего там нет.

— Сходи вниз и проверь, — огрызнулся Проф.

— Схожу и проверю, — кивнул Янис.

— Я сам, — это был уже Грек.

В тот самый миг нас и окликнул из рубки голос Дарьи.

— Мужчины, все готово.

— Скоро у меня причинно-следственная связь появится, — заявил Демьян с набитым ртом.

— Какая именно? — не менее невнятно поинтересовался Гудрон.

Плоды местного хлебного дерева резать не стали, отламывая от них куски. Пахнет он непонятно чем, как ни пытался подобрать сравнение, так и не получилось. Но не неприятно — какой-то едой, только непонятно какой именно. А так хлеб да хлеб.

— Прямая, — продолжил Демьян, едва только прожевав. — В прошлый раз, когда мы в устье с тем бронтозавром столкнулись, тоже ведь салом пыжмы перекусывали? И глаз тогда тоже был. Валерия, так ведь? Ты же у нас спец по ним. Ловко ты тогда в него пуляла!

Лера потупилась. То ли от скромности, то ли от смущения. Выстрелила раза три с перепугу — и вдруг уже спец.

— По-моему, тогда два глаза было, и еще они не светились, — сказала она.

— В устье мы только собирались салом перекусывать, — не согласился с Демьяном Паша. — Так что ты не совсем прав. Разве что насчет Валерии, — заставив девушку смутиться еще раз.

— Причинно-следственная связь в данном контексте, — не совсем уместно, — влез в разговор Слава Проф. — Хотя как сказать, — улыбнулся он. — Если у тебя при виде ящеров слюна выделяться начнет — тогда да, она появилась.

— А слюна здесь причем? — удивился Демьян.

— Простейший пример. Зажигается лампочка, и собаке дают кусок мяса. Зажигается снова — опять дают. Зажгли в очередной раз — мяса уже нет, но слюна у собаки все-таки выделилась: выработался условный рефлекс. Вот это и есть причинно-следственная связь. У тебя на что слюна выделяется: на ящеров или сало? Так на него она и без того выделяется: вкусное, зараза!

— Да, брат Демьян, не получилось у тебя сумничать! — съязвил его лучший друг Паша.

Оба ниже среднего роста, коренастые, рыжеволосые. Похожи, как родные браться. Благо, что Паша носит усы, которых у Демьяна нет. Когда мне нужно быстро определить, кто из них кто, вначале я всегда на верхнюю губу и смотрю.

— В следующий раз лучше старайся! Ни с кем-нибудь там, а с настоящим профессором общаешься! — закончил он.

Мне наша компания нравилась, в том числе, и этим. Казалось бы, далеко не самое подходящее время зубоскалить. Сейчас все непонятно и опасно, и дальнейшее ничего хорошего не сулит. Корабль поврежден, существует вероятность застрять здесь надолго. Непонятное нечто, заглядывающее в иллюминатор. И еще обстрелявший нас враг. Он наверняка не был случайностью. Мы успели на побережье о себе заявить, приобрести достаточный авторитет, и вдруг пальба. Что за ней кроется?