Владимир Корн – Один и без оружия (страница 48)

— Дима, да говори уже прямо! — не выдержала она. — Что ты все загадками?

— Этот мир от нашего отличается…

— Давно успела заметить! Ты по существу, Дима, по существу.

И я начал говорить по существу. Все, что происходило с нами раньше, — это были цветочки. Всякие гидры, ихтиозавры, или как они там правильно называются, другие опасности. Теперь, возможно, нам придется убивать людей. Точно таких же, как и мы сами. С такими же руками, ногами, головой, цветом глаз и формой носа. С такими же надеждами, мечтами, желаниями… Убивать, чтобы выжить. Выбор тут простой: или ты их, или они тебя. Но иногда возникают ситуации, когда нет времени определить, желают они тебе зла или нет. Чуть промедлишь — и все, слишком поздно что-то менять. Потому что ты будешь уже не в состоянии ничего изменить ни сейчас, ни потом, ни через целую вечность. Ведь для покойников понятия времени не существует. А самое плохое, здесь не война, когда ты точно знаешь, кто твой враг. Тут обитают люди, которые тоже хотят выжить, и потому они зачастую палят друг в друга, не раздумывая ни мгновения.

— Лера, это я к тому, что в любой момент может возникнуть ситуация, когда тебе придется выстрелить в человека. Не сомневаясь и не раздумывая. Ты же не захотела остаться в Станице.

И в этом я сам виноват, потому что не смог ее убедить.

— Дима, ну нельзя же стрелять во всех, кого только ни увидишь!

— Нельзя, — охотно согласился я. — Ни в коем случае нельзя. Но если ты вдруг увидела незнакомца, который пытается направить на тебя оружие, у тебя будет всего один шанс. Потому что он вначале убьет тебя, а уже потом мимоходом подумает: «Надо же, какая славная девочка с красивой фигуркой! Была».

— Дима, а тебе самому приходилось убивать женщин?

— Женщин — нет. Но только потому, что мне не повстречались такие, которые сами пытались меня убить. Иначе у меня рука даже не дрогнула бы, — честно сказал я.

— Вот и у меня не дрогнет, — решительно заявила Лера.

Хорошо бы так! У меня не получится всегда быть с тобой рядом. Но даже если это произойдет в нужный момент, велика вероятность, что просто не успею. Ты мне дорога. Я хочу вместе с тобой войти в портал, вернуться на Землю и быть рядом всю оставшуюся жизнь. А не получится с порталом — прожить с тобой ее здесь.

Первым вернулся Паша с огромной охапкой сухих веток, чтобы тут же начать разводить костер. Затем появился Трофим, держа за уши какую-то местную дичь, больше всего похожую на кролика-переростка, но с более длинным хвостом. Он продемонстрировал свою добычу, услышал от Паши, что есть подобное уже приходилось, после чего отправился свежевать на берег впадающего в морской залив ручья. От предложения Валерии ему помочь отказался.

Дольше всего пришлось ждать Глеба Малышева. Костер в очаге вовсю пылал, вода в котелке вот-вот была должна забурлить, когда тот и объявился. С пустыми руками и с непонятным выражением лица.

— Малыш, где рыба? — поинтересовался у него Паша. — Только не говори, что ее тут нет. Рыба здесь водится везде. Разная, непуганая и много. Рай для рыбаков. Будь такая возможность, я бы туры с Земли сюда продавал и озолотился через полгода. А чего это морда у тебя такая загадочная?

— Станешь тут… загадочным, — туманно пояснил Малыш.

— И что случилось?

— Объяснять долго, проще показать. Пойдемте, здесь недалеко. — И зашагал прочь, уверенный, что мы последуем за ним.

Идти действительно пришлось недолго. Мы миновали пляж, одолели, прыгая с камня на камень, водопад, который бил из отвесной скалы над нашими головами, и оказались на противоположном берегу бухты. Дальше наш путь лежал мимо другой скалы, такой же отвесной, но уже без всяких водопадов. Судя по тому что Малыш держал карабин наготове, нечто неведомое и известное только ему могло представлять собой опасность. Дальше начались джунгли, они закончилось через полсотни шагов, давая место каменистой россыпи. На ее краю, повинуясь жесту Глеба, мы и остановились.

— Смотрите сами! — указал он направление.

Сначала я не мог понять, что именно привлекло его внимание настолько, что он привел всех сюда. Хорошенько приглядевшись, обнаружил бурые фигурки, которые поначалу принял за каких-то животных, и только затем признал.

— Выглядят как обезьяны, — сказал Паша.

— Это они и есть, — уверенно заявил Малыш. — Когда их увидел, они куда ближе были.

— Никогда не слышал, что они на этой планете водятся, — покачал головой Трофим.

— Я почему сюда вас привел, — начал рассказывать Глеб. — Они здесь что-то жрали. Пятна видите?

Трудно было не заметить многочисленные красные пятна крови на серых, почти белых камнях.

— Так вот, черт их знает, что у них на уме. Может, стоит их того? От греха подальше? У Трофима — глушитель, а мы подстрахуем на всякий случай. Димон, как ты считаешь?

— Считаю, что нам стоит уйти так же незаметно, как и пришли сюда. И еще. Возможно, кому-нибудь из нас придется встретиться с ними снова. Так вот, не убивайте их никогда. И если будет такая возможность, даже помогите.

— Тебе что, уже приходилось с ними встречаться? — удивился Малыш.

— Дважды. А еще они спасли мне жизнь.

— Эти, что ли?

— Сомнительно. Слишком далеко отсюда это произошло.

Клыки — еще не показатель того, что зверь является хищником и может напасть. Они есть и у кабарги. К тому же какие клыки! Торчат из пасти, как у какого-нибудь там саблезубого тигра.

И тем не менее безобидное травоядное животное. Практически у всех теплокровных хищников глаза расположены спереди головы, а не сбоку, как у травоядных. Последним важен обзор, чтобы вовремя увидеть опасность. Но не хищнику. Ему куда важнее другое — точно рассчитать дистанцию до жертвы, чтобы бросок не пропал впустую.

У нескольких величиной с крупную собаку созданий, которые прижали меня к стволу дерева, имелось и то и другое: клыки и близко посаженные глаза. Я выставил перед собой наган с единственным патроном, держа в другой руке ствол от ФН ФАЛа. Они кружили вокруг, выбирая момент для атаки. Я изо всех сил убеждал себя не тратить последний патрон до того, как они действительно на меня кинутся. Как назло, у дерева, к которому я прижимался спиной, ветки начинались в нескольких метрах над моей головой. Толстенный, в несколько обхватов, ствол лишал возможности по нему взобраться. И я стоял в ожидании непонятно чего.

И дождался. Появления таких же бурых фигур, которые мы видим сейчас перед собой. Через несколько миллионов лет они, возможно, займут то самое место, которое занимаем мы на Земле. Миг — и одних сменили другие. Этих других было больше десятка. Могучие самцы, более изящные самки и их детеныши. Они могли бы пройти мимо, но не прошли. Теперь застыли в нескольких метрах от меня. С мощнейшими челюстями, которыми одинаково легко разжевать побег и разгрызть кость. И тоже с близко посаженными глазницами.

Я продолжал стоять в той же позе, поскольку не был уверен, что эти отогнали предыдущих не для того, чтобы присвоить добычу себе. Несколько минут мы рассматривали друг друга. И только детеныши вели себя как им и положено — весело и беззаботно. Затем самый крупный самец пришел в движение. Он почесал себе грудь, окинул взглядом всю свою стаю и неторопливо пошел прочь.

До самого заката я брел за ними, не приближаясь и не отдаляясь. Из травы то и дело выныривали морды хищников, от которых я избавился только благодаря этим похожим на обезьян существам. Я даже заночевал недалеко от них, на одиноко растущем раскидистом дереве. И это была едва ли не самая спокойная ночь за все время странствия. Наутро наши пути разошлись. Стадо, ведомое вожаком, направилось на север, ну а мой путь по-прежнему лежал на восток.

— Поверьте на слово, однажды они меня спасли.

— Верю, — кивнул Трофим и обратился к остальным: — Уходим отсюда.

Демьян так и не появился, ни пешком, ни на «Контусе». Будь все несколько иначе, я бы давно уже был в Радужном, пытаясь узнать о его судьбе. Меня удерживала Лера — домашняя девчонка, у которой все трудности в предыдущей жизни представляли собой или несданные зачеты, или невнимание понравившегося мальчика. И тут на нее обрушилось столько всего!

Еще и убивать заставляют всех подозрительных людей. Несомненно, правы те, кто утверждает: по-настоящему крутым может быть только тот, кого ничто не связывает. Ни любимая, ни семья, ни имущество, ни принципы.

Мне не удалось заставить себя бросить Леру в компании малознакомых людей.

— Возвращаемся, — объявил я всем утром третьего дня.

— А если Демьян появится здесь сразу же после того, как мы отсюда уйдем? — сказал Малыш.

Согласен, будет обидно, но иного выхода я при всем желании увидеть не смог. А что, если сделать таким образом?..

— Паша, ты Демьяна лучше других знаешь. Подумай, сможешь ты оставить ему какой-нибудь знак именно на этот случай? Такой, чтобы он его понял, но другие не сообразили, что к чему?

Тот думал недолго.

— Я ему послание вон на той скале напишу. — И, наблюдая за нашими недоумевающими физиономиями — на арабском, что ли, напишешь? — пояснил: — Вряд ли сюда заглянет еще один, кто родился в Могилеве, служил на Балтике, а затем работал на Лене.

— Ну и как он поймет, что мы направились именно в Радужный?

— По стрелке. Нарисую ее в нужную сторону, и все. Не беспокойтесь, Дема без труда сообразит, — заверил нас Павел.