Владимир Корн – Один и без оружия (страница 25)

Неоткуда было мне знать. В лодке все время на виду и во время ночевки на острове тоже. Пусть себе голову поломает — маленькая месть за то, что мною сыграли втемную.

Шел я и размышлял над тем, как же мне поступить дальше. Прежде всего необходимо продать один из трех имеющихся жадров. Притом продать срочно: пока Иван своими весь рынок на них не обрушил. Хотя вряд ли он сам себе в карман будет гадить таким вот образом. Но в любом случае стоило поторопиться. В Станице мне придется пробыть какое-то время, дожидаясь оказии на Вокзал. Ночевать и питаться здесь. В дороге понадобятся продукты и снаряжение. Самое насущное — непромокаемый плащ, говорят, скоро начнется сезон дождей. Еще необходим рюкзачок или, на худой конец, сидор. Ну и без кружки, ложки не обойтись. Да и ножом неплохо бы разжиться. Смена белья тоже бы не помешала. И кое-что по мелочам. Если взять за жадр нормальную цену, хватить должно. Главное, не продешевить.

— Чувак, глаза разуй!

Пардон, не хотел на ногу наступать — на девушку засмотрелся. У нее и фигурка что надо, и лицо симпатичное, даже красивое. Даром что перепугана насмерть.

Оглянувшись на голос, я обнаружил здоровенного облома, который смотрел на меня откровенно зло. Но самая паскудность ситуации заключалась в том, что я сразу же признал в нем одного из телохранителей ныне покойного эмоционала Федора Отшельника. Это был точно он: слишком приметная внешность. Рост за два метра, размах плеч, шрам на лбу, а самое главное, как выражается Гриша Сноуден, — морда лица. И еще у него глаза разного цвета. Такое случается при близкородственных связях — в генетике что-то дает сбой. Хотя и совсем необязательно, обычного сбоя тоже может хватить. Напрашивался вопрос, от ответа на который зависело многое: меня он признал? Нет, ну надо же так?! Остается только надеяться, что виделись мы единственный раз, недолго, и в тот момент я был куда упитанней. Без растительности на лице и в бандане, которая прикрывала лоб до самых бровей. Но хватит ли всего этого? Надеюсь, что да.

— Сорян, братан! — извинился я на том языке, к которому он, вероятно, и привык: выглядит как типичный браток из девяностых — наглый и самоуверенный.

Хотя этот мир давно уже должен был его обкатать. Здесь правят быстрота руки и верный глаз, но не физические кондиции. Потому что пули одинаково легко пробивают что хилую, что накачанную грудь, а в крупную мишень и промахнуться сложнее.

— Нет, ты погоди! Тут одними извинениями не отделаться! — Его пальцы крепко уцепились за одежду на моем левом плече. — Смотри какой шустрый!

Вот чего не хватало в нынешнем положении для полной обоймы, так это скандала, возникшего сразу же по прибытии в Станицу. Причем с человеком, который может признать во мне Теоретика. Проблем и без того с избытком. Еще и девушка, с которой я был совсем не прочь познакомиться. К тому времени ее фигурка виднелась уже где-то вдали. Через пару мгновений завернет за угол, и ищи ее потом, свищи. Сейчас, в ее состоянии, самое время для знакомства. Явно с этой красавицей случилось нечто такое, отчего на ней лица нет. И тут я. «Девушка, у вас проблемы? Сейчас мы их мигом!» Чем не план?

Этот слон, пытаясь развернуть, настойчиво тянул меня к себе, больно защемив кожу. А вот это уже было лишнее. Плевать, что может случиться скандал. Плевать, что мы привлечем ненужное мне внимание. Сколько можно трястись от всего? Иначе и до паранойи нетрудно дойти, и тогда — листья начнут резать воздух.

Зафиксировав его ладонь на своем плече ладонью правой руки, я сделал маховое движение левой. Все, теперь его рука в надежном замке, откуда не так просто выбраться. Особенно после того, как немного согнуть колени. Воздействие создается и на лучезапястный сустав, и на плечевой. Локоть тоже в стороне не останется, недаром же на нем моя рука.

«Полезет за ножом или пистолетом — добавлю усилий, — твердо решил я. — Для этого только и необходимо, что резко присесть».

Чтобы хрустнула у него конечность и пришла такая боль, после которой моментально забудешь, где у тебя находятся ножны или кобура. Ну а дальше по ситуации. Коленом в физиономию, например. Она у него такая, что при всем желании промахнуться сложно. К тому времени она как раз окажется на уровне колена.

— Отпусти!

— Согласись, листья режут воздух — поэтично ведь сказано? — неожиданно для самого себя произнес я. — Жаль только, не мной. Я другое скажу. В следующий раз обязательно откручу тебе руку. Или ногу. Или даже голову. Все понятно?

— Понятно! — торопливо сказал он.

Ну да, тут тебе не тренировка или даже не соревнования, когда достаточно разок хлопнуть ладонью по ковру или соперника, чтобы он освободил от болевого захвата. Сейчас все серьезно. Так сказать, мужские игры на свежем воздухе. В мире, где царит право сильного и законами даже не пахнет. И я на этот раз оказался сильнее. Что будет дальше? Будет — тогда и поглядим.

— Ну все, покедова! Смотри, не простудись!

Отпустив его, пошел прочь самой независимой походкой, которая должна была ему показать: плевать я на него хотел!

На всякий случай сунул руку в карман, ухватившись за рубчатую рукоять револьвера. Вот чем они хороши, револьверы, тем, что даже из кармана можно пальнуть, не извлекая его на свет божий, и никакой задержки не случится. Пошел так, чтобы держать его краем глаза и успеть среагировать на любое резкое движение. Иван говорил, в Станице нет таких жестких порядков, как на Вокзале, и потому пальну не раздумывая.

Листья режут воздух. Нет, до чего же поэтично! Этот тип принял меня за идиота? Его право. Главное, что не признал во мне того самого эмоционала, который пришел вместе с Греком к Отшельнику и которого Федор определил с полувзгляда.

Все улицы в Станице вели к зданию бывшей школы, которая являлась здесь центром. Возле нее располагалась небольшая, плотно утоптанная площадка с висевшим на столбе корабельным колоколом и многочисленными скамейками. В школе и находилось все то, что мне было необходимо. Не ошибешься — вывески ясно давали понять впервые попавшему в Станицу человеку: лавка, ночлежка и харчевня находятся именно здесь. Еще они свидетельствовали о том, что в наличии мастерская, ремонт обуви и одежды, а также парикмахерская. Словом, полный набор.

К пункту общественного питания, который располагался в помещении бывшего спортзала, я и направился. Завалялось у меня несколько пикселей, перекусить точно хватит. Дело к вечеру, завтрак в лодке оказался не слишком обильным, ну а затем мы торопились попасть сюда. Шел, жалея о том, что куда-то исчезла так понравившаяся мне девушка, которая имеет обыкновение разгуливать по улицам в домашнем халатике и тапочках. С едой можно было бы и повременить: случалось, и по двое суток крошки во рту не было, но такие девушки попадаются далеко не на каждом шагу.

Стоило мне только завернуть за угол школы, как увидел ее. Она разговаривала с каким-то мужчиной у входа в харчевню. Тот стоял ко мне спиной, и выражение его лица мне не было видно. А девушка то и дело прикусывала нижнюю губу, и глаза у нее подозрительно блестели.

— Ты пойми, милашка, тут никому нет дела до твоих маминых подарков! — услышал я, приблизившись. — И золото здесь не в цене. Его столько, что грузила для удочек вместо свинца из него делают. Единственное, что ты можешь мне предложить, так это раздвинуть ножки. Комнатку снимем, покувыркаемся часок-другой, а уже затем накормлю. Сколько в тебя влезет. Хорошо будешь стараться, еще и пикселей отсыплю. Ну так что, убедил?

— Маринка, привет! — оттесняя плечом любителя кувыркаться, тоном давнего знакомого обратился я к девушке. — Битый час тебя ищу. Договорились же на причале встретиться. Пойдем. — И, не спрашивая разрешения, потянул ее за руку, через плечо бросив: — Дядя, ты свободен.

Если дело пойдет так и дальше, до наступления темноты успею рассориться со всем населением Станицы. И тихо, на ухо девушке сказал:

— Давай присядем на лавочку и поговорим. Обещаю, не обижу, ничего подобного предлагать не буду, просто поговорим. Ладушки?

И потянул уже настойчивее. Лавочек на площади хватало с избытком, на одну из них я и плюхнулся. Девушка присела вслед за мной, прикрыв оголившиеся коленки подолом вышитого драконами шикарного халата. Драконами восточными — их сразу можно определить. Они похожи на змей с крыльями. На Западе другая традиция — тамошние драконы в теле. Змей Горыныч у нас тоже такой. Что и говорить — шикарный халат, определенно из натурального шелка. Только не принято здесь разгуливать в домашней одежде. Она должна быть практичной, чтобы в любой момент быть готовым в ней продираться сквозь джунгли, лазить по горам, плыть по реке и так далее.

— Как тебя звать?

— Валерия.

— Лера, значит?

— Для близких друзей — да.

Лера, я обязательно стану тебе близким другом, клянусь! Причем настолько, что ближе некуда. Наверное, я и выжил именно для того, чтобы повстречать тебя. Ты просто ресницами взмахнешь, а у меня почему-то сердце екает.

— Давно здесь?

— Нет. Этой ночью появилась. Или очутилась, не знаю, как правильно. А вы? И как вас, кстати, зовут?

— Меня И-и-и… Димой, — едва не проговорился я. И улыбнулся: знакомство, которое начинается с лжи, обычно ни к чему хорошему не приводит. — Я тоже не так давно, месяца три от силы. Прямо здесь и оказалась? В Станице, имею в виду?