Владимир Корн – Храм из хрусталя (страница 59)
– Игорь.
– Понимаешь, имя мне ничего не скажет.
Впрочем, как и фамилия. В мире, где за редким исключением все знают друг друга по кличкам.
– Тогда Теоретик.
– Не тот ли самый?
– Смотря что иметь в виду.
После того как тот сжал и разжал кулак, я кивнул – он и есть, ведь именно так жадры и заполняют. Сначала собеседник посмотрел на меня недоверчиво. Затем, очевидно, решил: для какой цели мне брать чужое? Ибо смысла нет, и проверить легко, и никакого профита, одни неприятности могут возникнуть. Ну не привыкли здесь, чтобы эмоционалы разгуливали где попало.
– Ценю!
Поначалу я даже не понял, о чем это он. О силе моего дара, который ему уже приходилось пробовать? Или о честности?
– Я – Виктор Карпышев, или просто друг.
И снова непонятно было – он что, в друзья набивается? Ситуацию прояснил Гудрон, который находился рядом, отлично слышал разговор, но оставался невидимым даже для меня.
– Это не тот ли Друг, который из Пасеки?
– Он самый.
– Говорили, что тебя уже нет.
– Как видишь, все еще существую. – Разговор катился куда-то в сторону, и Виктор понял это сам. – Теоретик, мне говорили, что ты во время нашествия исчез. Вместе с Греком и остальными.
– Грека действительно больше нет, – только и оставалось ответить мне. Но тут снова вмешался Гудрон:
– Друг, надеюсь, контракта на голову Теоретика у тебя не имеется?
Хотел того Борис или не слишком, но слова его прозвучали с угрозой.
– Не имеется. – Что совсем не означало, что Виктору за нее не заплатят, если он принесет ее куда следует. – Здесь какими судьбами?
– Случайно.
Скажи я больше, и мне пришлось бы долго объяснять, откуда мы, как тут оказались и многие другие вещи, о которых, во всяком случае пока, стоило умолчать.
– Хотелось бы больше определенности.
Ну какая может быть определенность? Поведать тебе слезливую историю, что я пытался найти любимую девушку, но, как выяснилось, не там искал?
– Виктор, мы вам помогли. И поможем еще, когда рассветет, чтобы окончательно с ними покончить. Но есть вещи, о которых я тебе говорить не буду. Потому что они касаются не только меня самого, но и безопасности людей, которые даже не подозревают, где и ты и я сейчас находимся.
– Ясно, не дурак. Тогда вот что. Так сказать, пользуясь случаем…
Понять его можно было и без лишних слов.
– Без проблем. Затем, когда все уладится, заполню и остальным твоим, сколько у них отыщется.
Виктору Карпышеву по кличке Друг было за сорок. Многое повидавший, битый жизнью мужик, несомненно, смелый и неглупый, ведь он смог организовать и привести сюда множество людей, чтобы напасть на перквизиторов, внезапно засуетился, торопливо залезая в многочисленные карманы одежды поочередно. Чтобы услышать от Гудрона:
– Друг, да не колотись ты так! А главное, оплату не предлагай, иначе наш Теоретик может и передумать.
Рука Карпышева на миг застыла, он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Нет, передумать не передумаю, но насчет оплаты действительно лучше даже не заикаться.
Первый жадр кольнул болью, к ней мне все не удавалось привыкнуть, хотя пора бы уже. За ним еще один, но третий оказался неспособным принять в себя даже мизерную часть того, что я смог бы в него вложить.
– Этот можно выбросить, – протянул жадр хозяину.
– Не мешай ему, он где-то в облаках витает, – ехидно произнес Борис.
Я бросил невольный взгляд на Виктора, чтобы убедиться: Гудрон полностью прав.
– Друг! – позвал он его.
– А? – очнулся Виктор. Тряхнул головой, сбрасывая с лица улыбку, и торжественно заявил: – Не врали люди! Знаешь, Игорь, рассказывали мне о твоем даре. Но как-то даже в голову не приходило, что он настолько силен!
– Друг, может, все-таки о деле поговорим? – прервал его Трофим. – Ты бы только знал, сколько раз Теоретик слышал подобное!
Причем ни разу не испытывая радости или даже удовольствия, ибо моей заслуги в том ноль.
– Да-да, конечно! Нужно скоординировать наши действия на утро. Есть какие-нибудь соображения?
Их куча. И все они полностью зависят от твоих ответов на мои вопросы, которые надеялся сейчас получить.
– Виктор… – Я упрямо не называл его по кличке. Еще одна особенность, которую до сих пор в себе не пойму. В мыслях – кого угодно, за глаза – случается, но в лицо – такая редкость, что на пальцах одной руки можно перечесть. – Если не секрет, как вы попали в этот каньон? Каким путем?
Подумав, что, если он сейчас укажет себе за спину, на проход, который известен и нам, все мы должны быть о себе довольно невысокого мнения: упустить из виду такую массу людей!
– Точно не тем же, что вы. – Что означало, ему известен и тот, который стал дорогой для нас.
– Получается, вы прибыли сюда с востока, из соседней долины.
– Все так и есть.
– В нее вошли вчера вечером, перед самым наступлением темноты? – продолжал допытываться я.
– И тут правду говоришь. Значит, вы нас видели?
– Видели.
– Но у вас не было уверенности, кто мы такие.
– Не было.
– И все равно полезли в каньон.
– Пришлось.
– Почему?
Скрывать не было смысла, и я признался:
– Тут могли быть наши люди. Они и сейчас могут находиться где-нибудь здесь.
Причем нет уверенности, что живые.
– Рисковые. Хотя чего удивительного – под Греком ходили, а он кого попало не брал.
– У нас и сейчас случайных людей нет.
Это должен был сказать я, но меня опередил Гудрон.
– Я с Греком не то чтобы хорошо знаком был, – продолжал Виктор. – Так, пару раз сталкивались. И все-таки интересно: что произошло с ним?
– Он погиб самой достойной смертью, уверяю тебя. Нарвались на засаду, и Георгич попытался отвлечь огонь на себя. – Теперь я Гудрону даже не дал открыть рот.
– Иного от него и не ожидал. Те, кто его убил, ответили?
– Ты даже не сомневайся! – Получалось, что мы с Гудроном отвечали по очереди. – Вон Теоретик их всех к нулю и привел. Пятерых или шестерых, все у него точной цифры не добьюсь.
Гудрон лгал, поскольку хотел бы, давно поинтересовался бы у Трофима, ведь тот был вместе со мной. Или набивал мне цену в чужих глазах. Все-таки быть эмоционалом, пусть даже моего уровня, и вести людей за собой, порой на смерть – суть разные вещи.
– Друг! – послышался голос одного из тех, с которыми он к нам пришел. – А нам жадры заполнить можно?