Владимир Корн – Храм из хрусталя (страница 53)

– Нет. У меня все продумано. Уедем в самую глухую деревеньку, хозяйство заведем. Корову доить умеешь?

– Обязательно научусь! – подыграла ему Ирма. – И коров, и коз, и… кого там еще доят?

– Мужей в основном. – Гудрон тоже не спал и с удовольствием присоединился к разговору. – Тут ведь какое дело. Всем наш Проф хорош. И симпатичен, и статен, и пядей у него во лбу куда больше семи! Но семейные финансы сразу бери в свои руки, чтобы черствые корочки не пересчитывать. Ученые, они не от мира сего, вечно о высоких материях рассуждают, витают в облаках. Ему много не нужно. Поесть разок в день да пару штанов и рубах – он здесь уже к такому привык.

– Ну, это само собой разумеется.

– Правильно мыслишь! Эх, Проф, какая тебе женщина достанется! – принялся Борис расхваливать Ирму. – И красавица писаная, и умна, как Василиса Премудрая. Цени ее и баловать не забывай.

Я улыбался. Рассуждают так, как будто нам осталось потерпеть несколько дней, закончится вахта, и нам опять на Землю. Эх, если бы!

– Ладно, полезу наверх, Ромуальдыча подменю, – сообщил Гудрон. – Ему, хоть он и орел, тяжко на дереве сидеть, бедолаге. Да и дерево под его весом едва не пополам согнулось. Артемон, спускайся! Иначе распрямится оно, когда ты с него слезешь, и лететь мне, как из катапульты.

Гудрон никогда не отличался тонкостью юмора. Но тон его голоса и выражение лица делали даже самую незамысловатую шуточку всегда забавной. Он и с земли-то поднимался якобы с трудом, кряхтя и охая, как старик, но, когда взбирался на дерево, шуму от него было куда меньше, чем от спустившегося оттуда Яниса. Сейчас я с трудом представлял, что мог бы оказаться совсем в другой компании, когда угодил сюда. Где и отношения другие, и шуточки куда злее.

На мой вопросительный взгляд – ничего необычного не заметил? – Артемон лишь тряхнул головой. Ну да, длиннющее, не меньше десяти метров чешуйчатое создание, которое время от времени показывает рогатую голову из воды, широко раскрывая зубастую пасть, чего в нем необычного после всего того, что видели раньше? Привыкли уже.

– А вдруг Трофим с Остапом долго возвращаться не будут? – спросила Ирма.

Я пожал плечами.

– Подождем какое-то время.

– А потом?

– А потом все направимся туда.

– Может, было бы лучше сразу туда всем пойти? – не успокаивалась она.

Нет, не лучше. Чем меньше народу, тем больше вероятность, что не обнаружат. Остап с Трофимом люди опытные, и пусть я и сам волнуюсь за их судьбу, но смысла отправляться даже троим нет.

– Сильно проголодалась?

Будь все несколько иначе, давно бы уже на углях доходило мясо, распространяя вокруг такой аромат, что язык проглотишь. Или не мясо. Порой мне становится удивительно, насколько здесь полно съедобных растений. Вкусных, питательных и без всяких неприятных последствий. Теперь я с улыбкой вспоминаю свое путешествие через джунгли, когда днями напролет приходилось вышагивать на пустой желудок. Откуда мне тогда было знать, что крайне непривлекательные на вид, грязно-бурого цвета, похожие на огромные стручки гороха плоды удивительно вкусны? А если копнуть у корней невзрачной на вид травы, обнаружатся клубни, до которых земным фисташкам по вкусу куда как далеко! И таких множество. Нисколько не сомневаюсь, поблизости нетрудно будет отыскать что-то съедобное. Но ситуация не та, и потому придется какое-то время потерпеть. И по возможности не трогать тот НЗ, который у нас имелся на самый крайний случай.

– Потерплю. Игорь, ты не ответил на мой вопрос.

– Будем ждать здесь. Поспи, пока есть возможность. Не исключено, что вскоре нам придется спать только урывками, если получится вообще.

– Игорь, есть у меня к тебе маленькая просьба, – не успокаивалась Ирма.

– Говори. Обещать ничего не буду, но постараюсь выполнить.

Она позволила себе секундную заминку, явно настраиваясь.

– Игорь, если получится так, что я попаду к ним в лапы, убьешь меня? Обещаешь? – Ирма даже за руку схватила, глядя в глаза требовательно. – Не хочу у них оказаться! Девчонки про них такие вещи рассказывали! Нет, лучше уж сдохнуть! – Ее передернуло от отвращения, как будто она вспомнила о чем-то крайне омерзительном.

Ничего себе – маленькая просьба! С такой ко мне никто еще не обращался. И как бы ей сейчас помог жадр!

– Возьми в руку! – И я почти насильно вложил ей в ладонь янтарную каплю.

Увы, не произошло ничего.

– На меня они не действуют, сам же знаешь, – сказала она, протягивая его обратно.

Знаю, но ведь и жадр был пустым. И почему-то мне казалось, что ты в своем состоянии сможешь его заполнить. Каждый пробуждает дар по-своему. Кто-то пьет алкоголь, кто-то ест сладкое, Дарья вспоминает об оставленном на Земле сынишке… у других что-то еще. Хотя, вероятно, оно и к лучшему. Даже не вероятно, а наверняка. Будить дар тем, чтобы думать о какой-нибудь мерзости… Нет, такого никому не пожелаешь.

– Ты опять мне ничего не ответил. – В голосе Ирмы была грусть.

– Нет и еще раз нет! И сама себя не вздумай! И никого другого не смей просить! Пока человек жив, у него остается надежда. И не надо лишать ее себя. Все будет хорошо, Ирма. Вернетесь вместе со Славой на Землю, уедете в глухую деревню, заведете хозяйство, научишься коров с козами доить. Да, и не забудь забрать у него карточку. Только не пойму, как ты ею там будешь пользоваться?

Ирма улыбнулась, пусть и грустно, но все-таки.

– Теоретик, ты чего жадрами разбрасываешься?

Гудрон находился достаточно далеко и не мог слышать наш с Ирмой негромкий разговор. Но мой бросок увидел, так же как и определил предмет, который точно долетел до реки.

– На счастье, – заявил я. – Чтобы у нас все сложилось хорошо.

Трофим с Остапом явились уже под утро. Они привели с собой пленного перквизитора. И, что удивительно, еще какого-то человека. Который точно не мог быть нашим врагом, иначе зачем бы ему оставили оружие?

Глава двадцать третья

С пленником все было понятно без слов. Он и выглядел типичным перквизитором – крепкого телосложения и с каким-то волчьим взглядом. Хотя может ли он быть иным у человека, который знает наверняка, что жить ему осталось немного? Умоляющим и потухшим? Нет, только не у перквизиторов! Не было случая, чтобы они сдавались в плен или, все же туда угодив, молили о пощаде. По крайней мере, о подобном не слышал. Запястья у него были туго перехвачены за спиной. Слишком туго, поскольку кисти начали уже синеть от недостатка крови. Да что там синеть, местами выглядели почти черными. Наверняка ему больно, но сомневаюсь, что он попросит немного ослабить путы. На правом виске багровела здоровенная шишка, и потому без всяких объяснений становилось понятно, каким именно образом его взяли – ударом кулака. Наверняка трофимовского – сила у него, что называется, звериная. И бить он умеет.

Перквизитор обвел всех нас взглядом, наверняка отметив про себя, что все мы как один обряжены в бронежилеты из пластин гвайзела. Любуйся сколько угодно. И еще приди к той мысли, что получили мы их, не обдирая смердящие трупы самого свирепого и неуязвимого на этой планете зверя, но взяли в бою. И теперь носим, несмотря на повсеместное убеждение, что брать с мертвых перквизиторов, опасаясь их мести, ничего нельзя.

– По дороге недалеко отсюда подходящее местечко приметил, – сказал Трофим, после того как мне дали полюбоваться пленным.

– Чуть позже.

Слова его были понятны: не на виду же у всех допрашивать! Наверняка пленнику придется причинять такую боль, которая станет для него невыносимой, иначе толку не будет. Люди у нас ко всему привычные, но не стоит делать этого на глазах у Ирмы, даже если она отнесется ко всему с пониманием. Вскоре станет светло, тогда и приступим. Торопиться особенно некуда, день потерян, поскольку переправляться днем через реку мы ни за что не будем.

Сейчас меня куда больше интересовал второй человек. Молодой парень, определенно младше меня. Лицо его трудно было разглядеть из-за недостатка света, но возраст определить легко. И легко увидеть порез на шее, который выглядел темной полоской из-за запекшейся крови.

– Вовремя смог сдержаться, – объяснил его происхождение Остап. – Буквально чуть-чуть, и все!

– Сам виноват, – улыбнулся незнакомец. – Нечего было за оружие хвататься. Хотя что мне еще оставалось делать, когда вы в двух шагах от меня внезапно объявились? Как лесные духи какие-то. – Он широко улыбнулся.

– Ну, справедливости ради, ты и сам тихо как мышь сидел, – сказал Трофим. – Могли бы и вовсе тебя не заметить, если бы не наткнулись.

Их слова явно предназначались для меня и остальных, между собой они давно уже все выяснили.

– Звать как?

– Григорий. Полугнин.

«Еще один Гриша, – подумал я. – Двух уже потеряли, и хочется надеяться, что с этим все будет в порядке. Хотя и не факт, что он станет одним из нас».

– Что же ты там делал, Григорий Полугнин, вблизи перквизиторов?

– По следу за ними шел.

– Мести желаешь?

Отважный паренек, чего уж там говорить. В одиночку, в местах, где он наверняка ни разу еще не был, выслеживать перквизиторов. Которые сами кого хочешь сумеют выследить.

– Ослабь веревки, – обратился я к Остапу.

Что-то чересчур багровыми становятся руки у перквизитора. Сначала тот даже не понял, о чем я именно. Затем недоуменно спросил:

– А смысл?

Зачем ослаблять, если долго он не проживет?