Владимир Корн – Адъютор (страница 27)
– И в чем она заключается?
Тут непременно должен быть подвох, поскольку крупные состояния от людей, которых ты не знаешь и даже не слышал об их существовании, просто так на голову не сваливаются.
– Тонкости законодательства королевства Баравия. Впрочем, нам удастся их обойти. С вашей, разумеется, помощью.
– Каким именно образом?
– Достаточно подписать единственное соглашение.
Руку он держал на изготовку так, чтобы в любой момент извлечь документы из кофра на свет и выложить их на стол.
– До свидания, господа!
И мне удалось придать своему голосу такую непреклонность, что он начал говорить куда быстрее и эмоциональнее, чем ему следовало бы:
– Господин сарр Клименсе! Зная ваше практически бедственное положение… И еще, давайте я вам назову сумму, которую вы можете получить в пересчете на золото Ландаргии!
– Я уже сказал, господа, аудиенция окончена. И чтобы вам до конца было понятно: вы даже представить себе не можете, сколько у меня скопилось сургуча в ящике письменного стола!
Оба они, не сговариваясь, недоуменно тряхнули головами – при чем здесь сургуч? Совершенно ни при чем, согласен. Но сейчас вы пытаетесь купить у меня ценой предательства то единственное, что имеется и чем так дорожу. И я не хочу услышать цену за него, чтобы не появился соблазн, так будет проще. Но то, что это будет именно предательство, зная законы Баравии, полностью убежден. Понять бы еще – почему они так торопились?
Оставалась пожилая дама в траурной одежде, которая и не собиралась уходить. И зашла в беседку сразу же после того, как эти двое господ спешно ее покинули.
– Клименсе, вы должны убить этого мерзавца!
Несложно было понять, кого именно она имеет в виду. Как и то, что ей куда меньше лет, чем показалось издали. Лет сорок, если еще не моложе. Но как она выглядела! Серые, без единой кровинки губы, бледное, покрытое преждевременными морщинами лицо, и глаза, вокруг которых темнели почти черные круги. И взгляд. Настолько тяжелый и требовательный, что мне едва удалось его выдержать.
– Но, госпожа… – сказал я, совершенно не понимая, как мне следует действовать дальше.
– И вот еще что. Когда вы будете его убивать, у вас на шее должно висеть вот это.
Передо мной на стол лег медальон на ажурной золотой цепочке. У него открывается крышка, и обычно внутрь кладут портретную миниатюру любимого человека, локон волос. Я и не догадывался, что такие до сих пор у кого-то есть.
– Этот негодяй убил моего сына, а вы убьете его, – сказала женщина, перед тем как уйти. – Не забудьте про медальон!
Она уходила прочь тяжелой походкой человека, которого на этом свете уже ничего не держит, а до другого еще так долго. И весь срок ей предстоит прожить бессмысленно. Понимаю ее горе. Но ведь и я не воплощение справедливости. Мне даже неизвестно, что стало причиной дуэли. И потом, давно уже успел дать себе слово не убивать никого.
«Тяжелый был сегодня денек, – размышлял я, поднимаясь к себе в комнату. – А ведь он далеко не кончен. Единственное, о чем приятно вспомнить, так это о предстоящей встрече с Клариссой».
Вряд ли госпожа сар Штобокк умеет читать мысли, но бокалов на столе заметно прибавилось. С некоторой опаской наполнил один вином. Возможно, оно показалось таким великолепным из-за кошмара. Но нет, вкус его не изменился нисколько. Разве что прибавилась еще одна нотка – печальные крики покидающих родину перелетных птиц. Однажды я задумался – почему их родина именно здесь? Ведь они проводят на месте зимовки ничуть не меньше времени. И климат в тех местах замечательный. И только потом дошло: родина там, где ты появился на свет. И куда бы потом ни уехал, сколько бы времени там ни прожил и как хорошо бы ни устроился, родина никогда уже не будет другой. Ведь означает она – место рождения, а их не может быть больше одного.
Глава одиннадцатая
Я напрасно прождал Клариссу до глубокой ночи. Прислушиваясь к звукам шагов за дверьми и даже распахивая их, уверенный, что на этот раз они принадлежат именно ей. И проклиная себя, ведь мы договорились встретиться в отведенных мне комнатах, что, возможно, ее и смутило, заставив вернуться в имение. Но ведь инициатива встретиться здесь принадлежала Клариссе! Она куда-то исчезла еще в самый разгар веселья, и все мои осторожные попытки найти ее не увенчались успехом. Ну не метаться же было среди гостей и приставать к ним с вопросом: «Извините, вы не видели госпожу сар Маньен? Кто это? Потрясающая красавица, и вы обязательно должны были обратить на нее внимание! И еще из-за нее у меня случится дуэль». Глупо!
Вид у вошедшей утром в комнату служанки был таким, что поневоле возникла мысль – хозяин дома вновь чем-то ее обидел. И только присмотревшись, понял: она чем-то напугана.
– Господин сар Клименсе, вы уже знаете?!
– Что именно?
Из комнаты еще не выходил, а она первый у меня за сегодня посетитель. Хозяйка дома надавала мужу пощечин за то, что он, перебрав, приставал к одной из дам? Тогда откуда испуг?
– Вашу знакомую, Клариссу сар Маньен, нашли мертвой! С обезображенным лицом! – выпалила служанка.
– Что? Что ты сказала?!
Я оказался рядом с ней настолько стремительно, что девушка и отшатнуться не успела. И стиснул пальцами ее плечи чересчур сильно, наверняка на них останутся синяки.
– Я сама видела! – зачастила служанка. – Ее нашли в самом углу парка. Там заброшенный винный погреб, целое подземелье. Правда, подходить близко побоялась. Но это точно была она, все так говорили!
– Прости… – и в карман ее передничка легла золотая монета.
Извинение за мою невольную грубость. Теперь их у меня оставалось всего четыре. Но что значат деньги в сравнении с той новостью, которую только что услышал? Кто? И зачем?! Наведя на столе порядок, служанка вышла, тихо притворив за собой дверь. Которая практически сразу же распахнулась, пропуская Клауса.
– Ты уже знаешь? – глядя на меня, догадался он.
– Это правда?
Существовала пусть и крохотная, но надежда, что случилось недоразумение.
– Увы, Даниэль.
– Ошибка исключена?
Ну скажи, что нет, ты же мне друг, в конце-то концов!
– Даниэль, это именно она. Она все еще здесь, так что…
Так что могу пойти и убедиться сам. Нет. Я хочу запомнить ее такой, какой видел в последний раз. Веселой, красивой, улыбающейся и смотревшей на меня так, что и без всяких слов становилось понятно, как она рада нашей встрече.
– Возможно, скажешь, кто это сделал?
Тогда я брошу тебя, великовозрастного сосунка, и посвящу столько времени, сколько потребуется, чтобы его найти. И убить. Кто бы он ни был и чем бы мне его убийство ни грозило. Рука непроизвольно сжалась в кулак так, что пришла боль. Найти и убить. Кто бы он ни был и чем бы ни грозило.
– Даниэль, пока неизвестно. Но есть надежда…
Ты бы мне лучше другую надежду дал.
– Клаус, что-то еще?
Если нет, оставь меня одного. И не говори мне сейчас ни слова об Армандо сар Торриасе, плевать я на него хотел!
Клариссу я все-таки проводил. Когда повозка с прикрытой холстиной телом и с просочившимися пятнами крови на месте лица выезжала из задних ворот, долго шел рядом, держа ее за руку. Было больно – я, одно имя которого заставляет бледнеть многих, не смог защитить Клариссу. И еще думал о том, что наверняка бы увел ее от мужа, если бы меня не останавливала собственная в сравнении с ней нищета. Во всяком случае, хотелось верить.
В тот же день, посчитав больше невозможным находиться в доме сар Штобокков, я переселился на постоялый двор. Благо цены в провинциальных городах всегда радовали. Комната оказалась достаточно уютной, а при дворе имелись стойла, где нашлось место и для Рассвета. Теперь только и оставалось, что дождаться развязки истории с сар Торриасом. И еще уповать на то, что местной полиции удастся напасть на след убийцы.
Так прошло два дня. Больше других задержке в пути радовались фельдъегеря, ведь вся их служба – вечная спешка. Наемники Курта Стаккера, встав палаточным лагерем в перелеске недалеко от Версайского тракта, в общем-то, тоже не роптали. Возмущались мужчины из окрестностей, чьих жен, невест и дочерей они усиленно атаковали с известной целью. Сам Стаккер появлялся в лагере каждое утро, чтобы вечером вновь отправиться с визитом к вдовушке, с которой умудрился познакомиться в первый же день по прибытии в Брумен. Корнелиус Стойкий со своей ученицей Сантрой нашли приют в Доме Милосердия, благо их повсюду имеется достаточное количество. Все верно, у Пятиликого слишком много своих дел, чтобы заботиться о здоровье каждого человека, и потому Дом Милосердия взял такую обязанность на себя.
Проезжая на Рассвете по улицам Брумена или гуляя по ним пешком, я внимательно всматривался в лица прохожих. Почему-то уверенный в том, что обязательно опознаю убийцу Клариссы. Мне довелось увидеть множество смертей, часть из них случилась из-за моей руки, но ни одна не тронула меня так сильно. Война, мор, болезнь, несчастный случай, но не подлое убийство молодой женщины, которая даже не познала радость материнства.
– Рассказывайте, Клаус, рассказывайте!
С того времени, как поселился на постоялом дворе, я видел молодого сар Штраузена несколько раз. К своим обязанностям секунданта он отнесся со всей серьезностью и, по-моему, даже спал с лица. Ну и каково это, впервые почувствовать на себе ответственность?