Владимир Корн – Адъютор (страница 20)

Собственно, да, почти восемнадцать проведенных им в армии лет приведут к подобному восприятию мира кого угодно. Когда знаешь, что начальство твое сплошь кретины, которые сделали карьеру благодаря происхождению, связям и состоянию. Подчиненные только и норовят, чтобы уклониться от всего, чего только возможно избегнуть. Ну а равные тебе по чину – люди, которые давно уже поставили на всем крест и мечтают только лишь дожить до выслуги. Затем поселиться в небольшом имении, где и провести остаток жизни за охотой на зайцев и дегустацией наливок собственного изготовления. Когда отлично себе представляешь, что любая война – не череда подвигов во имя славы и процветания отчизны, за которую сложить в бою голову честь. Война – это бездарность руководства, трусость солдат, недосыпание, недоедание, зудящее от пыли и пота тело. Вечный насморк, хлюпанье в сапогах и все остальные прелести походной жизни. И еще постоянное ожидание, что в любой момент тебя не станет. И не будет времени даже грустно вздохнуть – зачем жил, ради какой цели умер? Чтобы Эдрик Плюгавый смог посчитать себя лицом, которое способно влиять на политическую расстановку целого континента? Но так ли много он решает сам? А люди, которые делают за него политику королевства, прежде всего пекутся о полноте своих карманов.

Почему сар Штраузен принял решение, что его сына должны сопровождать именно наемники? Не полуэскадрон легкой или тяжелой кавалерии, а то и вовсе королевских гвардейцев? При его положении ему легко было бы отправить и полк кирасир. У меня не было возможности заглянуть ему в голову, но мне так казалось. Мы не посольство, помпезность нам не нужна, пытаемся попасть в Клаундстон, так сказать, частным порядком. У наемников выучки и опыта не меньше, чем у регулярных частей. Отряд Стаккера, например, не так давно прибыл с восточной границы Ландаргии, где зачастую бывает горячо из-за беспокойных соседей. И встретиться нам предстоит, если случится, со всяким сбродом. Разбойниками, возможно, мятежниками – на юго-западе королевства в последнее время не слишком тихо. Так что выбор сар Штраузена разумен. Наемникам придется платить? Ну не мне же из собственных средств, а его карман не похудеет.

Остальными двадцатью всадниками были мы с Клаусом, несколько его слуг да десяток фельдъегерей, которые сопровождали карету с почтой. Судя по всему, почтой неспешной, иначе они давно были бы далеко впереди нас. Отсюда можно сделать вывод: вся корреспонденция так или иначе связана с будущим наместником и должна прибыть в Клаундстон одновременно с ним самим.

Имелись у меня и хорошо обоснованные подозрения, что часть почты составляет не что иное, как золото. Уж не знаю, в слитках или монетами чеканки королевского казначейства. Клаусу деньги понадобятся, и немало. Не для своих личных нужд, но чтобы решить те или иные проблемы, которыми он обязательно обрастет сразу же по прибытии. Удобный случай отправить золото вместе с королевской почтой. На которую не станет нападать даже самый отъявленный головорез из тех, что скрываются в лесах Ландаргии. Или в песках, степях – совершенно не важно. Безусловно, имеется у Клауса и достаточное количество векселей, которые легко можно будет обратить в звонкую монету в банках самого Клаундстона. Но каждое такое обращение станет известно и тем, против кого деньги будут направлены. Сдается мне, о наличии золота в почте сам Клаус даже не подозревает. Иначе он давно бы уже таинственно намекнул.

Помимо всего перечисленного, вместе с нами следовало и пять обычных телег. Они были загружены всем тем, что может потребоваться в дороге. Шатры, палатки, запас провианта, запас овса для лошадей, котлы, всякий скарб и прочее. Именно по их движению мы и определяли скорость каравана.

Да, были и еще два попутчика. Маг из Дома Милосердия Корнелиус Стойкий и его ученица. Которую поначалу я принял за ученика. И даже успел усмехнуться про себя: мол, знаю я таких учеников! Наслышан, каким именно образом он вам сострадает! Обознаться было легко – со спины девушка показалась мне мальчишкой. И только увидев ее лицо, а потом услышав голос, понял, что ошибался. Что нисколько моей уверенности не поколебало. Разве что все стало куда пристойней. Одно дело, когда уроки магии берет смазливый мальчишка, и другое – пусть и юная, но девица.

Сантра, а именно так ее звали, оказалась весьма острой на язык. И потому легко отбрила одного из наемников, когда тот, приблизившись к телеге, в которой она путешествовала, предложил ей покататься на жеребце ближайшей ночью. На что она ответила, что будто бы и не против, но только тогда, когда тот действительно окажется жеребцом, а не мерином, как в случае с ним самим. Вызвав смех нескольких человек из команды Курта Стаккера, которые прислушивались к их разговору. Если кто-то подзабыл, мерин – это тот же жеребец, беда только, что кастрированный. На меня Сантра поглядывала если не зло, то, во всяком случае, хмуро. Вот и все наше общество, в котором мне предстояло провести ближайшие три недели пути.

И получалось так, что единственный человек, который, по моему мнению, мог составить мне компанию, когда вдруг захочется с кем-нибудь поговорить по душам, был Курт Стаккер. Что и подтвердилось при первой же нашей ночевке не на постоялом дворе, коих на одном из самых оживленных трактов королевства более чем предостаточно. Но в чистом поле.

Так получилось в связи с тем, что в силу ряда обстоятельств выехали мы из небольшого и ничем не примечательного городка Сваузерид довольно поздно. И потому через несколько часов пути перед нами встал выбор: либо прибыть в очередной городок далеко за полночь, или же разбить бивак.

Клаус такой возможности даже обрадовался. Вероятно, в его представлении весь наш путь и должен выглядеть чередой визитов к важным людям в крупных городах и пикников на пленэре. И еще, как выяснилось, он прихватил с собой комплект учебных шпаг. Ну а чего время терять в то время, когда другие будут разбивать лагерь, готовить ужин и заниматься всем тем, что и сопутствует ночлегу на природе.

Признаться, своим предложением позвенеть клинками он застал меня врасплох. Затем мне пришла мысль, что оно не лишено резона. Рана на правой руке как будто бы зажила и даже начала рубцеваться, но легкое онемение в мизинце я время от времени чувствовал. И потому хотелось проверить, как вообще будет действовать рабочая рука, если сыщется, не приведи Пятиликий, такая необходимость.

Поглазеть на наш бой собралось довольно много народу, Клаус старался на славу и выложился полностью. Ну а мне пришлось сделать все, чтобы не уронить в глазах сопровождающих его людей будущего наместника. Хотя оборона его зияла количеством дыр не меньше, чем рыбацкая сеть ячейками, а за время, которое ему требовалось для выпада, на клинке шпаги можно высушить белье. Когда все наконец кончилось и он подошел ко мне, на языке вертелся вопрос. Вернее, фраза. «Клаус, у меня никогда не получалось писать стихи. И даже эпиграммы. Срифмовать пару строк – мучительная проблема. Так не будем терять времени и займемся действительно тем, что сможет тебя выручить. Стрельбой из пистолетов, например».

– Ну как, Даниэль? – явно ожидая похвалы, спросил он.

На его взгляд, совершенно заслуженной. Несколько раз он даже срывал аплодисменты, когда и сам он, и часть зрителей считали, что мне с трудом удалось уйти от его ударов, разящих, как мухобойка осенних мух.

– Ты прогрессируешь, – вот и все, на что хватило меня в конце.

Правда пришлось умолчать, что с такой скоростью прогресса достичь ему хотя бы среднего уровня предстоит намного позже, чем состариться на посту наместника Клаундстона. Никогда не удавалось понять, как некоторые не видят очевидные вещи? Особенно когда дело касается их самих. Очевидно же, что в игре на фортепиано мне никогда не суждено достичь высот Антуана сар Дигхтеля, приложи я к тому массу усилий и годы практики.

Клаус поставил нас обоих в неудобное положение. Среди зрителей было полно наемников во главе с их командиром Куртом Стаккером – профессионалов своего дела. И все они пришли к выводу: Клаус откровенно никудышный фехтовальщик. Ну а сам я завишу от него настолько, что не даю ему повода в этом убедиться.

Расплачиваться пришлось тем же вечером, причем так, как даже не предполагал. Наемники разбили собственный лагерь немного в стороне от всех. И когда остальные еще занимались обустройством, у них давно уже было все готово – что значит навык. В том числе и ужин. Проходя мимо, я получил приглашение к ним присоединиться. Из уст Стаккера оно прозвучало иронически, а свою иронию тот выразил, нарочито подчеркнув вторую «р».

– Как насчет того, чтобы отведать из солдатского котелка, господин сарр Клименсе?

Справедливости ради, котелок был отнюдь не солдатским, для него самого и четырех офицеров был сервирован раскладной стол. Но посуда и приборы на нем были самыми обычными, а венчал его пусть не котелок, а горшок из чугуна. Из которого исходил запах пшенной каши с мясом. Ароматно так исходил, и я не смог побороть искушение.

– Отчего же нет?

– Ну тогда присаживайтесь.

Места шестерым за столом хватило едва-едва. Передо мной оказалась такая же, как и у всех остальных, оловянная миска, но ложка была серебряной, пусть и десертной.