Владимир Корн – Адъютор (страница 15)

Верх мы не закрывали, и набегающий прохладный утренний ветерок дул в лицо. Мне приятно, но Антуан плотно запахнул плащ, еще и надвинул шляпу на самый лоб. Ехали мы не медленно, но особо и не торопились, время позволяло. Пусть даже опоздать на рандеву – это проиграть дуэль, еще ее не начиная. Ведь по истечении десяти – пятнадцати минут асар Ламгрок имеет полное право уехать с места встречи. Сейчас был не тот случай, и он обязательно дождется. Но мы и не опоздаем. Остальные три моих секунданта должны быть уже там. Или прибыть туда в самое ближайшее время. Они нужны не для того, чтобы засвидетельствовать – поединок был честен. И даже не по той причине, что дуэльный кодекс требует как минимум три подписи на протоколе. Который в конечном итоге и станет подтверждением того, что все происходило в соответствии с традициями и участники дуэли вели себя как подобает. От противной стороны можно ожидать любой подлости, в том числе и появления наемных убийц, а два человека, явись туда я в компании только сар Дигхтеля, могут исчезнуть бесследно. Не моя предосторожность – на этом настоял Антуан.

– Волнуешься? – искоса взглянул на меня из-под полей шляпы владелец тильбюри.

– Нет.

И я был честен. Тем более сейчас волноваться уже нельзя. Вчера вечером, после того как Антуан уехал, такое со мной случилось. Почему-то вспомнились эпизоды из моей не слишком-то и длинной жизни. Те, за которые до сих пор стыдно. Но и другие, которыми смело можно гордиться. Как бы там ни было, есть у меня и они. Затем убедил себя в том, что если следующий день не переживу, человечество понесет небольшую утрату, после чего успокоился. Если разобраться, обо мне и плакать-то будет некому. Так, повлажнеют глаза у десятка-другого дам. Но они у них увлажняются и по поводу смерти кошечек или канареек. Но чтобы навзрыд, в голос… нет, такого не будет. Окончательно успокоил себя половиной бокала бренди и лег спать. Безрезультатно надеясь, что поутру стану чувствовать себя куда лучше, чем накануне.

– Господа! Не желаете ли убрать возникшие между вами недоразумения с помощью слов, но не оружия?

Святой Пятиликий, сколько уже раз я слышал эту стандартную для таких событий фразу! Она звучала и от представителей всех Пяти Домов, и от секундантов, и от третейских судей, и еще Изгнанные знают от кого.

На этот раз ее произнес представитель Дома Сострадания. В типичной для них длинной до пят хламиде ярко-красного цвета. Судя по вышивкам золотой нитью, которые змейками вились по его одеянию, довольно высокого ранга. Хотя, возможно, и нет, совершенно в таких вопросах не разбираюсь. Как не верю в могущество и этого Дома, и остальных четырех, впрочем, как и в существование самого Пятиликого. Прочитай мои мысли этот недоделанный оратор, он обязательно заявил бы о том, что мною овладели Изгнанные из Дома Шестого, который когда-то очень давно разрушил сам Пятиликий. Но спрашивается, зачем ему действительно шесть, при его-то пяти ликах? Ха-ха!

Антуан посмотрел на меня с мольбой: «Даниэль, ну хотя бы сейчас постарайся держаться серьезно!» Обязательно постараюсь. Чуть позже, когда мы с моим противником ухватимся за вертела.

– Господин Даниэль сарр Клименсе?

Первым «сострадалец» обратился ко мне как к зачинщику. Существует возможность избегнуть дуэли, совсем не роняя чести. И для этого необходимо всего-то сказать:

– Прошу благословения Дома!

В данном конкретном случае – Дома Сострадания. Все. Нет, благословения не получит никто и ни при каких обстоятельствах. Пусть даже ответ будет всегда один. Например:

– Господин Даниэль сарр Клименсе его получает!

Парадокс? Вовсе нет. Поскольку в таком случае мне предстоит на целый год стать послушником того Дома, чей представитель присутствовал на дуэли. Уж не знаю, как они между собой их делят – по очереди ли, бросают ли кости. Или сам Пятиликий шепнет им на ухо: «В дуэли, которая состоится завтра в Таблонском парке, присутствовать должен Дом Сострадания». Или Благочестия, Вечности, двух остальных. Всего-то год послушничества, когда придется выучивать слова тарабарских заклинаний, толочь в ступах просо пополам с экскрементами летучих мышей и возделывать принадлежащие Дому поля, – мелочь по сравнению с тем, что жизнь удалось сохранить. В мои ближайшие планы целый год заниматься всем тем, что и было перечислено, не входило нисколько. И потому я сказал:

– Повторите, пожалуйста, вопрос.

Антуан закатил глаза: Даниэль, не самое подходящее время дурачиться! Все верно, мне ли, который слышал его более сотни раз, переспрашивать? На лице обладателя красной сутаны не дрогнул ни один мускул.

– Господин Даниэль сарр Клименсе, не желаете получить благословение Дома Сострадания?

– Спасибо, нет.

Переспрашивать во второй раз было бы уже неприлично.

– Господин Гифер асар Ламгрок?

– Нет.

Это короткое слово «нет» без акцента может выучить каждый на любом языке. Сейчас мне удалось разглядеть своего оппонента более подробно. Понятно, что со времени нашей первой и единственной встречи ничто в нем не изменилось. Он все такой же голубоглазый блондин, у него никуда не делся шрам на левой щеке, не прибавилось ширины в плечах. Разве что теперь Гифер показался мне старше – определенно ему тридцать с хвостиком. И еще. Теперь, когда он стоял передо мной в рубахе с закатанными для удобства рукавами, его руки были видны практически до локтей, все покрытые веревками жил и мускулов. В одежде он производил впечатление человека субтильного телосложения, но не сейчас. Взгляд его был спокоен и даже слегка отрешен. Что не то чтобы успокаивало, но принуждало к мысли – асар Ламгрок не стал пользоваться тем же мышьяком, иначе выглядел бы он куда оживленнее. Энергия так и перла бы из него. С другой стороны, мне никогда не приходилось им пользоваться, и потому неизвестно, когда начнется его действие. Возможно, через несколько минут, когда все и произойдет.

– Даниэль! – Антуан протягивал мне рапиру.

Как уже говорил, я недолюбливаю этот тип клинкового оружия. В моей небольшой коллекции, которая насчитывает всего дюжину экземпляров, где нашлось место и полутораручному мечу, ее нет.

Конечно же рапира полностью была идентична той, что находилась в руках у моего противника. Я взглянул на ту часть клинка, которая расположена у самой защитной чаши, чтобы обнаружить на ней цифру «два». Ну что ж, вторым номером мы и будем действовать.

Перед тем как рапиры попали к нам в руки, представитель Дома Сострадания (назвать его магом не поворачивался язык по той простой причине, что не верю в ее существование) тщательно протер клинки уксусом. Считается, тот убивает всякую заразу, которая вместе с металлом может попасть в тело. А может, все так и есть. И даже желательно, чтобы все так и было. Мне приходилось знавать людей, которые погибли от крошечной раны, глубина которой не превышала и ширины двух пальцев, именно по этой причине.

– Готов?

Антуан смотрел на меня с подозрением. И даже с толикой сочувствия, что ли. Согласен, нынешним утром я отнюдь не выглядел воплощением здорового образа жизни. Человеком, который ежедневно занимается гимнастическими упражнениями, питается исключительно здоровой пищей, чурается вина и бренди и ложится спать задолго до полуночи.

– Да, – пусть даже до полной моей готовности оставались сущие мелочи.

Он лишь хмуро кивнул. Я, подняв руки над головой и ухватив свободной за запястье той, что была с рапирой, скрестив ноги, резко крутнулся на месте. Одновременно наклоняя корпус как можно ниже. В одну сторону, затем в другую. Многие считают такое действие моим ритуалом. В действительности все куда проще. Казалось бы, ничего сложного нет, но таким образом мне удается добиться полной раскрепощенности во всем теле. Вот теперь готов полностью.

– Сходитесь! – подал команду один из секундантов асар Ламгрока.

Вот он точно был похож на отведавшего мышьяк скакуна, поскольку вел себя как жеребец, которого наконец-то вывели на прогулку из тесного стойла, и разве что не ржал от радости.

– Удачи! – негромко сказал Антуан, стоявший за моей спиной.

Согласен – удача никому, никогда и при любом роде занятий не помешает. Во всяком случае, избавит от роковых случайностей. Когда погибали отличные бойцы, всего-то из-за не вовремя поехавшей ноги. И ведь они специально подбирали подошву обуви под ту поверхность, на которой им предстояло драться.

Еще два столетия назад в дуэлях позволялось многое. Удары руками, ногами, броски и даже барахтанье на земле с целью оседлать противника, выдавить ему большими пальцами глаза или удушить. Не возбраняется и сейчас, если оговорено заранее. Между нами такого уговора не было, хотя я полностью готов к подобному, и на этом настояли секунданты моего оппонента. Взамен на требование Антуана, что рапиры должны быть длиной не менее трех с половиной футов, мне так удобнее.

Ламгрок двигался настолько легко и быстро, что казалось, он едва касается земли. И рапиру держал в отведенной в сторону руке. Нечто подобное я видел на корриде. Значило ли это, что он из Амбуласии? Отнюдь. Да и сам я далеко не бык с его короткими рожками, тяжелым дыханием после того, как с ним поработали ассистенты пикадора, и налившимися кровью глазами. Хотя, возможно, насчет цвета глаз и погорячился.