Владимир Корн – Адъютор (страница 11)

Думаю, сегодня вечером мне предстоит ответить еще и на письмо сар Штраузена. Которое к моему приходу либо лежит на самом видном месте, либо дожидается в руках посыльного. Оно наверняка содержит настоятельную рекомендацию избежать и этой дуэли, и всех остальных, которые, возможно, мне станут навязывать. Да что там возможно – будут наверняка! Мой ответ будет куда более короток: «Увы, милорд, и еще раз увы».

– Даниэль!

Целая кавалькада карет, на которую я, занятый своими мыслями, практически не обратил внимания, проезжала мимо. Меня окликнули из той, которая остановилась. Из самой раззолоченной, с впряженной в нее четверкой настолько одномастных и похожих лошадей, что те казались копиями друг друга.

– Сарр Клименсе!

«Нет, как же они все-таки друг на друга похожи!» – восхищался я, отрывая взор от грациозных животных и переводя его на распахнувшиеся дверцы кареты. Так и есть, Антуан сар Дигхтель. Именно тот, который и потребуется мне в скором времени. С одной стороны, удачно. Стоит только сесть в карету, как не возникнет необходимости в том, чтобы наносить ему визит. Но тогда все мои планы на вечер пойдут насмарку.

– Даниэль! – Антуан улыбался так, как будто не видел меня уже несколько лет, мечтал о встрече, и вот она наконец-то произошла. – Мы направляемся в Таблонский парк, и я готов поклясться, что ты страстно желаешь к нам присоединиться.

Парк находится практически на окраине, и если отправиться вместе с ними, дома я появлюсь не раньше середины ночи. Восхитительное, кстати, местечко! Даже сейчас, ранней весной, там полно зелени. Хотя что тут удивительного, если вся растительность в нем не сбрасывает листву на зиму. Даже трава умудряется пережить ее изумрудно-зеленой. Таблонский парк – то, что нужно для пикника в первый по-настоящему солнечный и теплый день после затяжного ненастья.

В глубине кареты я увидел и другие лица знакомых дам и господ. Они улыбались и приветливо махали руками. И я уже было открыл рот, чтобы сообщить свой отказ, когда передумал и решительно шагнул вперед, чтобы через мгновение оказаться внутри кареты. Поближе к таинственной незнакомке, чье лицо частично было прикрыто вуалью. Короткой, едва достигающей таких манящих губ.

Хотел я того или нет, но во мне проснулся охотничий азарт. Чем-то он сродни тому, что испытывают охотники, когда нападут на след зверя. Или увидят его силуэт вдалеке. Теперь им предстоит нелегкий путь, в конце которого поверженный зверь будет лежать неподвижно на мокрой от крови траве. Все, тогда их азарт будет погашен. Ну разве что им предстоит еще отведать мясо добычи. В случае моей победы лежать будут двое. Конечно же не мертвыми. И я почувствовал, что ноздри затрепетали, как у самого настоящего охотничьего пса. Когда он учуял запах длинноногой лани. Запах еще слабый, едва уловимый, но он есть! Лань бегает куда быстрее, и она выносливее, но ведь и пес не впервые вышел на охоту. За ним опыт множества погонь, и в большинстве своем погонь удачных. Я не пес. Но предстоит поединок. Поединок слов и непременно колкостей. Острых, как кончик шпаги. Возможно, потом придет разочарование, что добыча оказалась настолько легкой. Что вкус ее совсем не тот, на который рассчитывал. Но не сейчас.

– Приветствую вас, дамы и господа! Несказанно рад нашей встрече, – первым делом заявил я. После чего начал рассыпаться в комплиментах, старательно игнорируя объект вожделения: – Леди Серена, обязательно пришлите мне письмо, я настаиваю! В котором откроете свой секрет. Какой именно? Каким образом вы умудряетесь становиться все более прелестной при каждой нашей новой встрече? Никакого секрета нет? Я так и знал – не поделитесь! Изольда, завидя вас, я едва не помчался вслед за каретой! Пешком, в неразношенных сапогах. Сашель, вам так идет ваше новое платье!

Хотя чему там было особенно восторгаться? Сашель с ее удивительно плоской фигурой, на которой ее наряд, кстати, совсем недурственный, висит как на вешалке? Сереной, которая ведет себя в постели так, как будто делает большое одолжение, и в самый неподходящий момент может начать обсуждать какую-нибудь сплетню? Или Изольдой, считающей себя там главной, чего я категорически не приемлю?

– Сейчас сарр Клименсе у нас всех дам уведет, – уныло заметил Астринг, украдкой взглянув на ту, ради которой я и изменил все свои планы. И которая среди прочих дам выглядела ярким цветком среди лопухов.

Любезный, увести любую из них из-под самого твоего носа проще простого. Не желаешь? Ну так блесни эрудицией, дамы любят умных мужчин. Остроумием, что тоже им весьма и весьма нравится. Как сказала одна из моих знакомых, по ее мнению, они – самые опасные: «Казалось бы, просто улыбаешься, а затем вдруг обнаруживаешь себя в постели и без одежды».

Ну и, на совсем уж худой конец, похвастай состоянием. Сообщи небрежно, как ловко ты увел на торгах из-под носа Бислоу, самого богатого человека Ландаргии, скакуна-иноходца. Продемонстрируй перстень ценой в особняк, заявив, что он настолько тебе надоел, что ты и рад бы от него избавиться хотя бы за полцены, но, к глубокому твоему сожалению, в королевстве кризис.

Или будь таким, как я – обладай недюжинным умом и железной волей. Дамы от таких мужчин в полном восторге.

Глава пятая

По своему личному опыту знаю: любая, абсолютно любая проблема имеет обыкновение заканчиваться сама по себе. Она разрешается так или иначе, пусть далеко не всегда таким образом, как нам хотелось бы.

Простейший пример: мне нужна лошадь. Выносливая и достаточно статная, чтобы я не выглядел верхом на ней бараном на осле. Если приложить много усилий, она обязательно у меня появится. Такая, как и хотелось бы. Но можно вообще выбросить проблему из головы, и когда время будет уже поджимать, купить наиболее подходящую. Что совсем не значит, что она будет хуже, чем та, которую купил бы, днями пропадая на лошадиных торгах в сопровождении тех, кто хорошо в них разбирается. Или позаимствовать на время у того же Антуана, у него их несколько, и он мне не откажет. Или в случайном разговоре мне предложит ее тот, от которого и не ожидал. Ну и чего тогда забивать голову?

Возможно, сама судьба заставила меня сесть в карету, кто возьмет на себя смелость утверждать обратное? Слишком многое зависит в нашей жизни от случайностей. Сами по себе они ничтожны, но любая из них в состоянии круто повернуть нашу жизнь. Согласен, кто-то начнет утверждать, что вся она, до мельчайших деталей, в руках Пятиликого. Именно он и устраивает те обстоятельства, которые меняют нам жизнь. На время соглашусь, пусть даже в его существование не верю. Но ведь тогда, сообразуясь с их же логикой, вообще не стоит строить планы, к чему-то стремиться и чего-то добиваться. Если Пятиликий посчитает нужным, он даст сам. Причем, так сказать, насильно.

Вот такое у меня получилось объяснение тому, что вместо того, чтобы отправиться домой, я впрыгнул в карету, заметив в ее глубине лицо незнакомой красотки. Она действительно была хороша, и странно, что мы никогда раньше с ней не встречались, обязательно бы ее запомнил. И ведь совсем не юна, когда вчерашние девчонки начинают выходить в свет – около двадцати. Еще одна покорительница Гладстуара из провинции? Но откуда же у нее тогда столько вкуса? Нет, в захолустье тоже хватает обладающих им в полной мере, ровно так же, как и наоборот. И все-таки их всегда можно отличить, во всяком случае, в первое время. По крохотным мелочам. Лишнему перстню на пальцах. Серьгам, которые лишь самую чуточку не идут к прическе, макияжу и наряду. Чуть большему или чуть меньшему, чем следовало бы в данных обстоятельствах, декольте. И так далее. У незнакомки же при всем старании невозможно ни к чему придраться. Да и сама она выглядела замечательно. Фигура не только что повзрослевшей девчонки, но и еще не полностью созревшей женщины, когда она начинает неотвратимо терять свои волнующие мужской глаз очертания, приобретая в талии и на бедрах излишний объем. И великолепной формы грудь. Поверьте на слово: мне достаточно беглого взгляда, чтобы увидеть в самых мелких подробностях все, что женщины скрывают под одеждой. Этот район отличается узостью улочек, и потому в карете не доставало освещения, еще и темная вуаль, но определенно и лицо у нее было самой настоящей красавицы.

Приняв меня в свое чрево, карета помчалась куда быстрее, явно намереваясь догнать остальные. Вообще-то, судя по ее пассажирам, она вообще должна была возглавлять кавалькаду. Но что-то ее задержало. Что было везением. Иначе, даже если бы Антуан увидел меня, у них не было бы возможности остановиться, поскольку все они следовали одна за другой вплотную. «Наверное, сам Пятиликий решил нас познакомить, – усмехнулся я. – Ведь все же в его руках!»

– Антуан! – Взглядом я давно уже давал понять сидящему рядом с незнакомкой сар Дигхтелю, что пора меняться местами.

Вообще-то он толковый малый. Причем настолько, что обычно все понимает с полуслова и полунамека. Но сейчас как будто бы и не замечал. Пассажиров в карете и без того было много. Все сидели вплотную. И неужели ему так приятно к ней прикасаться? Хотя я и сам был бы совсем не прочь чувствовать своим бедром тугое ее бедро. Пусть даже пока и через одежду. Наконец он нехотя уступил свое место.