Владимир Комаров – Классная работа (страница 5)

Об его взгляд можно было порезаться.

— И что же вы «советуете»?- спросил он, особо выделив последнее слово.

Я кивнул. Он согласился. Он принял мою информацию. Дальше дело пойдет проще:

— Садите всех бойцов с имплантом в транспорты и они, объезжая Торонто по широкой дуге, едут в Онтарио. Вместе с моим младшим учителем. Причем назначаете им охрану. Они ваше самое дорогое приобретение. И они себя обязательно покажут, но им нужно время. А я со своим напарником помогу вам отбиться от нападения. И вы увидите, на что мы способны.

Майор отвернулся. Поднял голову, рассматривая огромную карту региона. И направился к связному. Начал что-то эмоционально говорить в угловатую трубку тактической связи.

У меня же тоже завибрировал телефон.

Министр обороны.

— Слушаю.

— Дмитрий, — донеслось из динамика. — Мы знаем что происходит. Строго рекомендую вам немедленно покинуть район боевых действий. Помните, что вы — наша единственная надежда на выживание целой планеты. Президент в категорической форме приказал вам лететь обратно и немедленно.

— Принято, — я прервал связь.

Майор увидел, что я разговариваю по телефону и теперь обреченно смотрел на меня. Он все понял.

И что мне делать? Исполнить приказание президента и бросить всех? А как я потом смогу смотреть на себя в зеркало.

— Димон, — Степаныч повернулся ко мне.- Давай я останусь, а ты лети. В прошлый раз Серега меня прикрывал, теперь я должен прикрыть тебя.

Серега — это мой погибший отец. Он остался в засаде, отвлекая огонь на себя, когда духи зажали их отряд. Он погиб, а Степаныч выжил.

— Херню городишь, — хрипло сказал я.- Вместе приехали, вместе и уедем.

Одеваю свою броню, достаю дробовик, проверяю количество боеприпасов в хранилище. Подключение к Лабиринту стабильное, энергии море. Степаныч одобрительно хмыкает, и также вызывает свою броню и оружие. В его лапищах АСК-74У смотрится игрушкой. Но я помню, насколько смертоносна эта игрушка.

Сегодня мы покажем Единству, что умеет Учитель с его лучшим учеником.

В центр врывается Земфира. Она полна возмущения, она готова сражаться вместе с нами, но я не даю ей сказать и слова.

— Это не твоя война! — в лоб осаждаю я, предупреждая ее гневную тираду.- Твоя война вот, тут.

В первый подвернувшийся пакет я вываливаю из конструктора импланты. Целую гору белых прямоугольничков. Они возникают из пустоты, чтобы стремительным водопадом заполнить черный мусорный мешок.

— Тут пятьсот с лишним штук — все что я успел сделать за вчера и сегодня. Твоя задача найти для них носителей! И выучить их, сделать из них подготовленных бойцов. Вот твоя война!

Хлопая глазами, девушка принимает драгоценный дар, воровато оглянувшись, убирает его во внутреннее хранилище.

— Я поняла тебя, Дмит…Учитель. Сохраню, найду, выучу.

Она смотрит на меня глазами полными слез. Словно прощаясь.

Она что, думает что я умереть тут собираюсь?

— Вали давай уже, — толкаю татарку к выходу, и кричу во след — Увидимся в Москве!

Я никогда ее больше не видел. Позже, гораздо позже мы узнали, что колонна наших учеников была зажата прорвавшейся тройкой Роя к береговой линии, и в упор расстреляна из плазменных пушек. Выживших не было.

Разворачиваюсь обратно к майору, который с интересом смотрит на нас.

— У меня нет опыта управления войсками, — говорю я ему. — Поэтому мы поступаем под ваше руководство. Ставьте задачи.

— Хорошо,- кинул командующий. — Задача следующая. Сейчас прибудет подкрепление, и вы вместе прорываетесь на аэродром. Там вы садитесь на свой самолет и летите в Россию.

— Но мы умеем сражаться! И каждый из нас равен взводу обычных солдат.

— Не надо золотым слитком забивать гвозди. У вас другая задача. Без Канады Земля проживет, а без Земли Канады не будет. Задача ясна? Выполнять!

Я не нашелся, что ему ответить. Формально он прав. Но в реальности, я всех этих военных обрекаю на гибель. А то и что похуже.

Через десять минут за нами приехал «Койот» — легкий колесный разведывательный БТР с увеличенным пассажирским отсеком на шесть человек. В усиление к нему, на броне сидело четыре пехотинца, тревожно поглядывающих вокруг.

— Удачи, мы верим в вас! — попрощался с нами майор.

Что ответить человеку, который буквально только что приговорил себя? Который согласился принять смерть ради того, чтобы ты жил. Поблагодарить? Тоже пожелать удачи? Все это показалось мне деланным, наигранным. Поэтому я просто кивнул. И не оборачиваясь, побежал к броневику.

Запрыгнул на верх, устроившись рядом с приземистой башней, из которой торчит тонкое жало автоматической пушки. Не сильно удобно, но до аэропорта тут с десяток километров, как-нибудь доедем. Рядом, положив автомат на колени, устраивается Степаныч:

— Эх, как в старые добрые времена, — чуть мечтательно говорит он. — Только рядом Серега сидел.

Выпустив облако густого черного дыма, разведчик тронулся.

Мы проехали пару полупустых перекрестков, и выезжая на трассу, ведущую из города уткнулись в бесконечную пробку. Огромное количество людей, услышав об атаке Единства устремились прочь.

Крики, сигналы автомобилей, шум. Кто-то прорывался по обочине, где-то столкнулись машины, кто-то нетерпеливый, глушил двигатель и бросив свое транспортное средство пешком шел подальше от все нарастающего грохота выстрелов.

Командир нашего «Койота», выжав пару минут, изучил обстановку и поняв, что тут ничего не дождешься, приказал: Вперед!

Водитель неуверенно обернулся и получив подтверждающий кивок, нажал педаль газа.

Отчаянно сигналя, раздвигая попавшие на пути машины, наш БТР, словно ледокол, ехал поперек людского течения. Я слышал крики проклятия, в нас летели банки из-под колы, по броне стучали кулаками, но мы медленно и непреклонно двигались в нужную сторону.

И вновь пустынный город, с многоэтажек быстро сменившийся на низенькие приземистые дома. Затем свернули с трассы и вон он аэропорт, виднеется вдали.

Там, в самом конце взлетной полосы, уже стоит наш правительственный борт, греет турбины. Предупрежденные пилоты решили не тратить попусту время и заранее подготовили самолет к взлету.

— Смотри, — Степаныч показал куда-то вдаль, чуть левее аэродрома.

Я присмотрелся, и, поняв, что это такое, забарабанил по броне:

— Гони быстрее! — заорал я водителю.

В нескольких километрах от нас, словно бурлящий прилив отступившего от берега моря, в нашу сторону двигалась бескрайняя черная волна. Единство! Я видел их наступление по телевизору, их огромные толпы плохо вооруженных людей, что бежали вперед со скоростью экспресса. И как от них в панике разбегались выставленные заслоны.

Впереди толпы, ехали многочисленные пикапы, в кузовах которых были установлены пулеметы.

Как они оказались здесь? Откуда у них машины? Неужели приехали от Детройта? или они захватили их уже тут, на месте? Почему машины не оторвались от бегущих и прибыли одновременно вместе с ними? На эти вопросы я вряд ли когда узнаю ответ. Но факт оставался фактом: десятки машин, и сотни пеших сектантов прямо сейчас мчались к аэродрому.

Наш Койот взревел, дернулся. Свернул с трассы, по прямой, по полю, набирая скорость, погнал сразу ко взлетке. Мы вцепились во что могли, стараясь удержаться на прыгающем по кочкам броневике.

Протаранив сетчатый забор, разведчик вылетел на ровную бетонную полосу. Сбоку, словно болотная жижа, на него же выплеснулось Единство. Башня броневика, развернулась, и тонкое жало пушки выплюнуло из себя султан огня.

ТРРРРРРР

Фонтан гильз вылетел сбоку, зазвенел по бетонке. Завоняло порохом. Ближайший к нам пикап единства полыхнул пламенем. Кувыркнулся, бахнул взрывом бензобака. Обезображенные тела безвольными кулями вывалились из кузова.

В нашу сторону полетели пули. Кругом засвистело, застукало по броне. Меня пару раз хорошо припечатало, но не пробило. Один из пехотинцев от удара пули в бронежилет, свалился с броневика, чуть прихрамывая побежал за нами.

Оглушая, давя на перепонки, наша автоматическая пушка начала стрелять почти без остановки. Сразу несколько машин сектантов вспыхнули яркими факелами.

Вдали, ИЛ-96 медленно тронулся, медленно поехал в нашу сторону.

Черные люди увидели это и начали стрелять по нему. Мое совершенное зрение отмечало черные точечки попаданий на серебристом корпусе лайнера.

Пилоты испугались, увеличили скорость.

Степаныч балансируя, встал на броне спешащего разведчика, прицелился. И начал короткими очередями садить в бегущих. И каждый его выстрел оставлял в толпе сектантов огромную прореху.

Обычные пульки калибра 5,45, пробивали насквозь сразу нескольких человек, которые, сбивая бегущих, валились на землю. Правда, часть из них, спустя какое-то время вставали обратно, что только доказывало, что эти люди тоже имеют внутри себя имплант.

Левый движок самолета, раскрашенный в сине-белые цвета, озарился вспышкой. Внутри бешено вращавшихся лопастей забегал огонь. Что-то стрельнуло, выбросив наружу изуродованные детали. Огненный столп, словно из взлетающей космической ракеты, вырвался сзади двигателя. Спустя мгновение он взорвался, впечатывая титановые лопасти в безупречно гладкую бетонную поверхность взлетной полосы.

Огонь побежал выше, и достигнув баков в полости крыла полыхнул от души. Красно-черное облако взвилось в небеса. Взрыв оторвал левое крыло самолета и крутанул искорёженный корпус по часовой стрелке.