Владимир Колычев – Между пулей и любовью (страница 3)
– У тебя вопрос, а я должен дать ответ? – возмущенно повел бровью Викентий. – Побили твоих, а ответ должен дать я?!
– Ты в курсе?
– Я же не ты, у меня всё под контролем. И заметь, никакого беспредела. Это ты лес рубишь – щепки летят, торгашей своих замордовал, как они у тебя еще не разбежались?
– Кто меня уважает, у тех все путем!
– На бабу полез, за волосы схватил, ведешь себя как хамло трамвайное!
– Ну, бабу на кулак Лапоть намотал.
– Да хоть волкодав! Ты за все в ответе.
– Нет у меня волкодава, – нахмурился Артамон.
– Зато у тебя проблема с местной братвой есть!
– Да какая там братва? – скривился Викентий. – Так, шелуха… Волын у них точно нет.
– Шелуха? А чего ты подъехал? На Ульяну посмотреть?! Так я журнал тебе с голыми бабами дам! И вали в свой Нижний, там на порнуху смотри!
– Эй-эй, потише! Коней загонишь!
Викентий кивнул, соглашаясь, что перегнул палку. Но его продолжало нести.
– Да от твоих коней толку никакого!.. Зачем ты здесь?
– Стволы мне нужны.
– Твой рынок, делай что хочешь, мне все равно!
– Даже так?
– Только меня к своим разборкам не привлекай. Завалишь ты кого-то или нет, я в любом случае не при делах, это понятно?
– Так никто ничего не вешает. А завалить мы можем… Толпа там серьезная собралась, человек сорок. А у нас полтора десятка. Пацаны там под люберецких в свое время косили, конкретно накачаны, и стенка на стенку только в путь.
Артамон улыбался, делал хорошую мину, но голос едва заметно дрожал.
– Чем я могу тебе помочь? Ульяну к этим люберам доморощенным отправить? Чтобы она уговорила оставить вас в покое? А то, я смотрю, эти парни не хотят слушать твоих девочек, которых ты называешь боксерами.
– Ты их боксерами называешь! – разозлился Артамон.
– А на самом деле они девочки?
– Слышь, ты говори, да не заговаривайся!
– Чем я могу тебе помочь?
– Ну, право на отстрел этой дичи хочу…
– Не будешь ты стрелять! – отрезал Викентий.
– Почему это?
– Потому что груздем назвался. А в кузове для тебя места нет!
Артамон умел делать умные глаза, на самом деле с мышлением у него туго. Надо было сначала спросить, а потом уже козырять принадлежностью к солнцевской братве. У самих солнцевских и мог спросить, у Викентия имелся на них выход. Сергей Анатольевич у них человек умный, дипломатичный, продуманный от и до, не такой дуболом, как некоторые. Это ведь он придумал продавать права на свой бренд, а Викентий мог замолвить словечко за Артамона. Но этот баран уже вломился в чужой дом, поздно уже спрашивать разрешения войти. Если Михась узнает… А он рано или поздно узнает, Артамон стремится, чтобы это случилось поздно. Поэтому не станет поднимать шум, стенка на стенку – это одно, а стрельба с трупами – совсем другое. И менты на уши встанут, и братва, начнутся выяснения…
– Это ты про солнцевских?
– Знаешь, где тебе голову напекло, – усмехнулся Викентий.
– Ну так пошутили мы, на стрелке скажем, что новгородские мы.
– На тебя вчера еще наехали, а стрелки еще не было.
– Так со стволами надо.
– Не будешь ты стрелять. Да и не поможет тебе стрельба. Если уже все серьезно. Завтра будет еще серьезней.
– Не то чтобы серьезно, – замялся Артамон. – Просто этот Камень еще пацанов наберет.
– Кто?
– Камень, главный у них. Рэм Каменев, реально крутой черт. А мы его из табакерки… Как теперь обратно засунуть?
– Как бы тебе самому эту табакерку не засунули, – усмехнулся Викентий.
– Камень рынок под себя взял, пацаны его с кастетами ходят, монтировки там у них по углам на случай шухера. Ножи есть… Может, и волыны. Этот Камень сам из армии только что вернулся, еще и дружбан в один день с ним. Еще там, говорят, кенты на подходе. Их там целую толпу в один день забрили, драка, говорят, сильная была, моталка на моталку…
– Что ты там все бормочешь? – Викентий наслаждался, глядя на подавленного Артамона.
А такой весь расфуфыренный подъехал, кум королю, а на деле полные штаны.
– Проблемы, говорю, у нас!
– Да нет, братец, проблемы у вас! И сам ты решить их не можешь.
– Могу! Только шумно будет!
– Не надо шумно, нужно тихо.
Викентий с удовольствием задушил бы Артамона как щенка. Но с кем тогда перспективный в общем-то рынок держать. Свято место пусто не бывает, освободившуюся вакансию вмиг займет какой-то Камень. Или уже занял. Артамон хоть и наглый жук, но место свое в целом знает. Он, конечно, сукин сын, но свой сукин сын.
И Ульяна сучка. Но своя сучка. В Москву откуда-то из Липецка приехала счастья искать, с прощелыгой одним спуталась, он быстро нашел ей применение. Викентий стал ее первым клиентом. И последним. Но это она так говорит, что первым, а как там было на самом деле, он старался не вникать. Вера в хорошее усыпляет душу и спасает мозг.
…Ульяна так и стояла на мостике, лебедей уже не кормила, просто в грустном раздумье смотрела на темную воду.
– Утопиться хочешь? – с усмешкой спросил он.
Ульяна вздрогнула, большими глазами посмотрела на него.
– Нет!
– Тогда пошли! – изнывая от нетерпения, он указал на дверь бани.
До дому пока дойдешь, а тут всего-то несколько шагов.
Ульяна покорно кивнула, она все поняла, зашла в сауну, повернулась к нему, обвив руками шею, прижалась передом, потерлась, изображая прилив страсти. Но в глубине глаз холод, не мил ей Викентий, он дорог ей как неиссякаемый источник денег.
– Не так!
Викентий взял ее за плечи, надавил вниз, но Ульяна заупрямилась, нахмурила брови. Невинность из себя изображает. После того, как за деньги предоставляла клиентам все виды услуг. Все!.. Викентий представил, как какой-то волосатый образина ставит обнаженную Ульяну на колени, пристраивается сзади, и от злости вошел в резонанс со своими желаниями. С еще большей силой надавил на Ульяну, и она наконец-то опустилась перед ним на колени, сама расстегнула пояс его брюк. Ну вот и ладненько, а то строит из себя!..
Глава 3
Третий день уже на исходе, а солнцевских все нет. Неужели сдулись? Это вряд ли. Рынок на развилке двух магистральных шоссе, деньги здесь крутятся только в путь. Весь асфальт заставлен палатками, покупатели уже протоптали сюда дорожку, товар хорошо расходится. Солнцевские взымали с торговцев арендную плату, Рэм пока не знал, сколько они с этого имели, но понимал, что немало. Он мог и сам обложить рынок данью, но не для того же он бросил вызов прежним хозяевам, чтобы отбирать кусок хлеба у своей матери, у соседей, которые торговали здесь, а знакомых здесь хватало.
Рабочий день заканчивался, покупатели продолжали идти, а продавцы потихоньку сворачивались. С одной стороны, все правильно, рабочий день закончился, пора на отдых. Но с другой, в середине июня темнеет поздно, спрос на товар есть и вечером, а предложение скоро сойдет на нет, а это, как сказал Весельчак, упущенная прибыль. Он же предложил организовать вторую смену в торговле, но Рэм послал его лесом. Они еще не хозяева на этом рынке, рано им устанавливать свои правила. А хотелось бы. Толпу Рэм собрал неслабую. На общественном интересе, по опыту прошлых лет, но с прицелом на материальную заинтересованность нового времени. Это их пустырь, здесь они хозяйничали в недавнем прошлом, и в настоящем имеют право на свою землю. В том числе и на рынок. А база у них здесь реальная, целый бункер под землей, за час не обойдешь.
Весельчак пыхтел, тужился на турнике, бык он здоровый, но лишнего веса набрал, не вытягивает.
– Небанный день! Четыре раза – это неуд, боец! – Вася Чумак хохотнул, влепив ему ладонью по заднице.
– А давай на штангу! – взвился Весельчак. – Если моя возьмет, тебе сапогом по заднице!
– А если моя? – Чумак скинул фланелевую рубаху и остался в одной тельняшке.