Владимир Колычев – Деньги со стоном (страница 4)

Впрочем, Глебу все равно. Зачем ему этот дом, если Олеси больше нет?

Но в то же время он сейчас человек без корней. Карьера окончена, над будущим туман неопределенности. А Тепломорск – город его детской мечты. Здесь тепло, море и яблоки. Почему бы не бросить якорь в этом местечке?

Крыш сдержал слово. Прибрежная полоса перед домом теперь была засыпана мелкой морской галькой. Вышел отличный пляж, судя по всему, индивидуального пользования.

Когда-то здесь была ограда, которая отделяла частную территорию от общей береговой полосы. Видимо, власти признали ее незаконной и приказали снести. От нее остался только фундамент, уходящий в море. Можно переступить через него и идти дальше по берегу.

Именно так Глеб и собирался поступить, но вдруг открылась калитка, и появилась знакомая девушка. Та самая.

Глеб уже успел забыть о прекрасной подружке Крыша. Олеся да, прочно сидела в его памяти, а блондинка давно уже исчезла в тумане забвения. У Глеба вдруг возникло такое ощущение, будто он оказался в прошлом.

Светлые волосы были распущены так же, как и в прошлом, но теперь были короче и пышней. Это была прическа, созданная рукой мастера. Свежесть нежной кожи – результат косметических примочек или даже хирургического вмешательства. Не могла женщина под сорок лет выглядеть на двадцать. Да и не выходило это у нее, хотя она и очень старалась. Ни одной морщинки на лице, но заметны черточки, которым сама природа повелела напоминать о возрасте.

– Вы уже здесь? – спросила она и улыбнулась.

Да, улыбка уже не столь яркая, как прежде. То ли нажитые грехи как облака закрывали солнце в ее душе, то ли женщина боялась широко растягивать губы во избежание морщин. А может, и то и другое.

– Это вы о чем?

– Вы Антон?

– Глеб.

– Да? Извините. Я думала… – Блондинка махнула рукой, пресекая этот разговор.

Она в точности повторила то самое движение Крыша, которым он в свое время отмахнулся от Яшки. Ну да, с кем повелась, от того и набралась.

Блондинка шагнула к дому, но вдруг замерла.

– Я тебя где-то видела? – спросила она, глянув на его «Ролексы».

Глеб одет был просто – футболка, шорты, кроссовки. Все брендовое, разумеется, но не очень дорогое. А часы, это да. Они стоили больших денег. Очки, цепочка из платины – тоже удовольствие не из дешевых. Но Глеб мог позволить себе многое.

– Давно это было. В девяносто седьмом. – Глеб кивком показал на скальный камень. – Мы здесь тогда втроем загорали.

Он снова готов был погрузиться в воспоминания, но женщина пропустила его слова мимо ушей. Она сама что-то выковыривала из памяти.

– «Кливленд», две тысячи пятый! Глеб Размолов, легкий форвард! – проговорила она, улыбнулась и с надеждой глянула на него.

А вдруг не ошиблась?

– Глеб Размолов. – Он даже снял очки, чтобы она увидела его удивленные глаза.

Да, Глеб действительно играл в американском «Кливленде» на позиции легкого форварда. Но баскетбол так же далеко от России, как и сами США. Это там игроки НБА – звезды первой величины, а в России о баскетболе в основном знают лишь то, что такой вид спорта вообще существует.

Именно поэтому Глеб в свое время с легкой душой рванул в Америку, едва только выпала такая возможность. Он умел использовать свои шансы, поэтому кое-чего в этой жизни добился.

– Мой муж обожал баскетбол. Но только американский. Он очень гордился вами. Наши люди в Голливуде, говорил.

– Ну, не в Голливуде.

– Вы ведь даже в рекламе там снимались.

– Да, снимался. – Глеб ткнул пальцем вниз, на свои кроссовки.

Было время, когда он просто обязан был носить обувь определенной фирмы. Сейчас от него этого не требовалось, но бренду Глеб не изменял. Привычка и память о тех миллионах, которые он на этом заработал.

– Глазам своим не могу поверить! – Блондинка сомкнула кулачки на груди.

– Меня очень трудно смутить, но вам это удалось. Наверное, потому, что вы очень красивая. – Глеб приложил палец к губам и спросил: – Ваш муж нас не подслушает?

– Мой муж погиб, – ответила женщина и вздохнула.

– Не знал.

– Да вам это и не нужно. А что вы про девяносто седьмой год говорили? – вспомнила она.

– Видел я вашего мужа. Он тогда еще только собирался этот вот пляж делать. – Глеб провел ногой по шелестящей гальке. – А нам посоветовал искать другое место. – Он кивком показал на камень.

– Да-да. Два пацана и девчонка, такая резкая. Я и тебя вспомнила. Надо же! Поверить не могу! – На этот раз она сомкнула на груди ладошки.

– Глеб.

– Знаю. А я Вита!

– Вы ничуть не изменились, Вита. Такая же прекрасная, как мои юношеские… – Он опустил эпитет, но сделал все, чтобы женщина поняла, о чем шла речь, и не осудила его за эротические фантазии, в которых она участвовала.

– Вы мне льстите.

Не в том возрасте была Вита, чтобы румяниться от смущения. Да и слой тонального крема на щеках был слишком плотным для того, чтобы сквозь него проступила краска. Но зажеманилась она вполне натурально.

– Это самое яркое воспоминание моей юности. – Глеб понял, что пора брать быка за рога.

Нельзя медлить, иначе момент будет упущен.

– Ты уже тогда был таким высоким.

Глеб еще даже не стронулся с места, но Вита уже почувствовала напор его мысли. Она инстинктивно подалась назад, но сама же себя и осадила. В конце концов, давно уже не девочка, может воплотить в жизнь эротическую мечту знаменитого баскетболиста. Это не так уж и страшно.

– Олеся тогда тебя приревновала ко мне.

– Да, наверно. – Вита нерешительно глянула на него.

Но в ее глазах уже можно было увидеть предостережение. Мол, раз уж ты, Глеб, оседлал коня, то теперь просто обязан взять барьер и дойти до финиша. Иначе я очень-очень обижусь на тебя и даже разочаруюсь.

– И не зря.

Прибрежная полоса безлюдна, за калиткой во дворе, похоже, никого нет. Эту романтическую сцену могли видеть только чайки, пролетающие над головой.

– Я была тогда такой молодой.

Глеб сумел создать притяжение. Вита сама подалась к нему. Ему осталось только принять ее в свои объятия.

– Я же говорю, ничего не изменилось, – прошептал он, прижимая ее к себе.

– Если я вдруг умру, пообещай меня воскресить, – так же тихо сказала она, подставляя губы для поцелуя.

Обещание Глеб дал, но не словом, а делом. Он поцеловал женщину, втянул ее в свой водоворот.

Море, причалы, корабли, краны, чайки кружат, охотятся за рыбой. Вид из кабинета потрясающий, весь порт как на ладони.

Время идет, страна развивается, морской порт уже не справляется с запросами. Нужно расширять старые и строить новые терминалы. Рабочих коней много, но не всех берут в упряжку.

Леше Хворостову повезло. Он и коня такого в свое время оседлал, и к делу его пристроил. Фирма его растет, расширяется. Ради этого ему пришлось решить одну проблемку, причем очень даже стандартным для прежних лет способом. Своего он добился, плотно вписался в систему портового строительства, но все же остался один неприятный момент.

– Олеся Геннадьевна, я предлагаю вам реальную цену за ваш пакет. Мы заключаем сделку, вы получаете деньги и продолжаете жить в свое полное удовольствие.

– Это прозвучало так, как будто вы дарите мне жизнь, – заявила госпожа Мелентьева и усмехнулась: – Ну, спасибо.

Красивая она женщина и еще относительно молодая. Яркая, стильная, выточенная самой природой и отшлифованная лучшими мастерами. Но Леше от нее нужны только акции, а если точней, блокирующий пакет, которым она владела ему в ущерб. Он обожал свою жену, куда более молодую и красивую, и на Олесю личных планов не строил. Как только она продаст ему свою долю, Леша тут же забудет о ней.

– Я дарю вам спокойную жизнь, свободную от переживаний за благополучие нашего с вами предприятия. Вдруг что-то пойдет не так, мы обанкротимся? Тогда ваши акции не будут стоить и той бумаги, на которой они напечатаны. Ими даже не подотрешься, – заявил Хворостов и ухмыльнулся.

– Я вам доверяю, Алексей Дмитриевич.

– Доверяете?… Но слухам верите.

– Каким слухам?