Радуга — символ теплого лета, радости, дружбы Неба и Земли. Образ радуги до сих пор ассоциируется с радостью, умиротворением и счастьем (Эти ощущения напоминали ему пору детства, когда вид первого снега, дробь летнего дождя, радуга наполняли его ощущением счастья. Гроссман. Жизнь и судьба), весельем (Влетела Марфенька, сияя, как радуга, и красотой, и нарядом, и весельем. Гончаров. Обрыв). Радуга символизирует чудо (Наверное, у каждого по-своему откликается в душе миг, когда природа одаривает нас чудом восхода или заката, грозовым небом или сияющей радугой. Банакина. Лоскутки жизни), волшебную сказку (Переходят радужные краски, Раздражая око светом ложным; Миг еще — и нет волшебной сказки, И душа опять полна возможным. Фет. Фантазия), красоту и совершенство мира (Можно проще: радуга на небе была, красиво было! Полонский. Не покидай), вызывающие у человека чувство удивления (...Дождик, которого я так боялся, все-таки пошел где-то в середине вечера, но несильный и ненадолго, зато потом между ГУМом и Кремлем встала удивительной красоты радуга. Макаревич. Автобиографическая проза). Вид радуги захватывает дух (Зато когда небо проясняется после дождя, над долиной нависает яркая радуга — еще одно захватывающее дух зрелище. Соколова. Бабочки летают: заметки о Тайване). Красота — один из самых основных эстетических признаков радуги, передающий оценку сотворенного мира (ср.: Увядает краса милой девушки, будто радуга без дождика, и бледность изменяет тоске сердечной. Бестужев- Марлинский. Роман и Ольга).
Радугу считали волшебным кольцом (И над землею в замолкшей лазури Радуги яркой блистает кольцо. Фофанов. Затишье), повязкой на голове Бога- неба (И в небе радуга легла Зеленоватым ободком. Нарбут. Лето), драгоценной диадемой Царицы Небесной. Драгоценные камни в мифологических воззрениях понимались как частицы небесной тверди и светил, отсюда частотные метафоры драгоценных камней и металлов в описаниях радуги (Так радуги ясной сияет коса, Алмазным наметом одев небеса. Козлов. Алушта днем; Златая ль радуга пророчица дождей Весь свод лазоревый подернет облистаньем? Батюшков. Послание И. М. Муравьеву-Апостолу).
Понятийный признак ‘полоса на небе’ (Коль солнце есть, — есть ветер, зной и слякоть и радуги зеленой полоса. Нарбут. Очеловеченной душой...) может трансформироваться в образный признак ‘река’ (Точно широкая радуга легла на землю и бежит по ней, волнуясь и изгибаясь. Аксаков. Записки ружейного охотника Оренбургской губернии). Этот же признак может объективироваться иным способом — посредством образных признаков ткани. У концепта радуга возможны разноаспектные признаки ткани. «Роскошные, блестящие краски, которыми сияет радуга, заставили уподобить ее драгоценному убору, в который наряжается божество неба» (Афанасьев, 2001: 350). Ткань понимается как символ мира, космоса, бытия. Ткань связана с символикой завесы: мистически мир феноменов воспринимается как своего рода покрывало, скрывающее подлинное бытие (Как и прежде, суетились струи Москвы-реки у Каменного моста, как и прежде, прикрывала Яуза свою нечисть семицветной радугой. Осоргин. Сивцев Вражек). В Болгарии существует поверье, что радуга — это «пояс Господа, который он полощет во время дождя или сушит после дождя» (Толстой, 1995: 331). Радуга в русской ККМ уподобляется пелене (Вот и пелена новорожденного солнца — радуга; вот и само солнце, дитя бури, — но где же буря? Бестужев-Марлинский. Мулла-Нур; Родился я с песнями в травном одеяле. Зори меня вешние в радугу свивали. Есенин. Матушка в Купальницу по лесу ходила...), поясу (И опоясала лазурный свод Гирлянда радуги лучистой. Фофанов. Умолк весенний гром...; Се! — радости прекрасный пояс Семью цветами испещренный В завет погибели минувшей Препоясует те равнины. Бобров. Херсонида; Искрой, зажегшейся от одного до другого, радугой, поясом вставшей от неба до неба, были «Двенадцать»... Шагинян. Перемена), ленте, повязке (Пышнее ленты огнецветной, Повязка сладостных дождей, Твои надежды... Языков. Элегия), полотенцу (Радуга и тогда была, но располагалась она совсем не в небе, а даже наоборот: плавала в Соленом Море наподобие длинного-длинного полотенца. М. Успенский. Там, где нас нет). Облака — полог, завеса, полотно, покрывающие небо — часто описываются признаками ткани (Месяц светил сквозь радужную фату облаков, на пустую тропу и на сонные дубравы. Бестужев-Марлинский. Роман и Ольга).
Метафоры ткани-полотна радуги в русском языке берут начало, прежде всего, в славянском эпосе. На это обратил внимание А. Н. Афанасьев: «Красавица-царевна, принадлежащая к разряду облачных нимф, влюбляется в ... Змея Горыныча... их разделяет широкая огненная река... Царевна ... добывает волшебное полотенце, бросила его — и в ту же минуту полотенце раскинулось и повисло через реку высоким красивым мостом. Ср. рассказ о трех ниточках: шелковой, серебряной и золотой, летающих с неба и служащих мостом через широкую реку» (Афанасьев, 2001: 354).
Предикаты радуги (перекинулась, перебросилась, висит и под.) воссоздают признаки моста (От дальнего пруда до самого Дона перекинулась горбатая яркая радуга. Шолохов. Тихий Дон; Также часто мы наблюдали и любовались радугой, иногда очень эффектно перекинутой дугой над дикой частью ущелья. Козлов. Географический дневник Тибетской экспедиции; Весь этот день в стекла стучались дождевые капли, к вечеру через крыши перебросилась пестрая радуга, а к ночи захолодало, и окна, замолчав, все же не раскрыли стекол. Кржижановский. Воспоминания о будущем). Радуга — мост из вечно живых, неувядаемых цветов (Дождь будет падать и радуга расцветет, а она будет чистить картошку. Фоняков. Польша, поэзия, мы). В религиозной символике радуга понимается как мост между небом и землей (...Я поспешил в горницу и только подошел к Розочкиной кровати, как она сказала, что это не радуга, а мост, поддерживаемый ангелами. Слипенчук. Зинзивер). Радуга- арка соединяет земной и небесный миры (Одно из значений латинского слова arcus переводится как радуга — небесный мост между землёй и небом, человеком и Богом. Еремеева. Лекции по истории искусства). Радуга «символизирует мост между сверхъестественным и естественными мирами; обычно хорошее предзнаменование (как и в метеорологии)» (Толстой, 1995: 301). У различных народов образ моста используется в качестве метафоры связующего звена между непостижимым и доступным пониманию (Осталась только радуга-мост через великую реку от калитки сапожниковского дома до калязинской городской библиотеки. Анчаров. Самшитовый лес). Чудесные мифические мосты соединяют небесный и земной миры. Днем с небес спускается разноцветный мост — радуга, ночью — Млечный Путь — сияющий Звездный мост (ср.: Рукоплескали мы живой корове счастливо, как дети, и в ответ ее брызнуло вымя, и второй по счету Млечный путь повис над нами, как белая радуга. Мартынов. Москва — порт семнадцати океанов). Эти мосты — дороги богов (Когда боги Изанаги и Изанами по радуге спускались с небес, чтобы отделитьлить земную твердь от хляби, Изанаги ударил своим богатырским копьем по зыбко колыхавшейся внизу пучине. Овчинников. Ветка сакуры), недостижимые для человека, но доступные чудесным животным (Вот и ездил длиннобородый Отец Храмн на чудесном сивом коне, способном скакать даже по радуге... Семенова. Волкодав: Знамение пути). Символика моста-радуги неоднозначна. Общим признаком моста-радуги является его вертикальность, при этом такой мост вел на небо либо в подземный мир (Вот и смекай, к чему подземная радуга привела. Бажов. Рудяной перевал).
Символ моста-радуги пересекается в своих признаках с символами лестницы, горы (ср.: Не верит он, хоть видел их вчера, Что есть края, где радужные горы В лазурные глядятся озера... Тютчев. Родной ландшафт...). Пространство между небом и землей воспринималось как нейтральное — ни земное, ни небесное. Для достижения неба важны медиаторы — горы, деревья, лестницы, мосты (в последнем случае небо понимается как океан). В русской концептуальной картине мира в описаниях пути на небо актуальны промежуточные этапы — пересечение леса, растущего на склоне гор, достижение вершины горы (Потом все они смешались, как радуга стала, только не дугой, а вроде прямой просеки в гору. Бажов. Рудяной перевал), в этом видятся древние метафоры инициации. В «Эдде» упоминается гора Химибьерг, где радуга достигает вершины небесного купола. В русской концептуальной картине мира признаки горы переносятся в структуру концепта радуга (А на фоне сизого облака за рекой появилась яркая крутая радуга. Крапивин. Болтик).
Символы радуги, моста и лестницы сближаются с образами пути как символом перехода, достижения «иного берега», «иного мира». В скандинавской мифологии радуга (Бифрёст) рассматривается как дорога в Асгард (жилище богов). Радуга в русской концептуальной картине мира — это путь (В небе радуги огнистой Тает яркий путь. Андреевский. Мрак), дорога (Прими их — и всех дурных мыслей как не бывало, твоя дорога — радуга, и ты снова готова к любым испытаниям. Валеева. Скорая помощь), стезя (Взойду по ней, по семицветной И незапятнанной стезе — С улыбкой тихой и приветной Смотреть в глаза твоей грозе. Блок. Твоя гроза меня умчала...), коса (Так радуги ясной сияет коса... Козлов. Алушта днем), межа (И вижу радуги межу. Блок. Твоя гроза меня умчала...). Радуга знаменует радостный, счастливый путь, устремленный в высь (Он почувствовал запах свежести, приподнял голову, но она тут же упала на подушку, и теперь радуга уткнулась одним концом прямо в его глаза, ему и страшно, и хорошо, потому что эта цветистая, радостная дорога размыкает перед ним самые дальние горизонты, уносит его в немыслимую высь... Проскурин. В старых ракитах).
