Что, собственно, есть предел, заполнение, завершение и так далее? Это либо смерть, либо идеальное совершенство. О конечном не будем, но идеальное? Спросите любого мастера, работа которого восхитила вас: "А можно сделать лучше?" (Неделикатный вопрос, конечно, но по сути верный). Он почти наверняка ответит, разумеется, можно, ибо совершенству предела нет. Порядочный мастер всегда будет недоволен собой и это нормально. Это соответствует дао, поэтому и мастеров порядочных немного. Причина недосягаемости абсолютного совершенства в переменчивости самого мастера. Пока он творит, меняется и сам. И частенько великолепное вчера творение, сегодня оказывается лишь неплохим, а иногда совсем никуда не годным.
И ещё, "лучше ничего не делать", чем бессмысленно суетиться, как большинство из нас соответственно общераспространенным образцам бытия.
Может показаться неприятной необходимость устраняться после завершения дела. Зачем тогда делать, если не пожинать плоды? Но разговор идет о делах, достойных человека, достойных его способностей и возможностей, что-то вроде "Джоконды" или "Онегина". Подобное совершается, когда автор следует дао, это его право и обязанность и не более того. Другого пути к явлению шедевра просто нет, и неважно, известно ли автору понятие или слово дао. Поэтому и гордится автору особенно нечем и устранится от "дела" следует, поскольку никаких особых заслуг в выполнении собственного предназначения нет. Просто следовал дао – это нормально и естественно. Так или примерно так осознают себя истинно Великие, демонстрируя в жизни своей, как правило, странную для потомков "скромность". Рядом с такими людьми современники вынуждены кичиться, пыжиться и всяческое из себя изображать – и суетно это, и хлопотно, и бесполезно, поскольку удовлетворения не приносит.
Возможно ли быть счастливым, не следуя дао? Нет, следствием нарушения дао будут болезни, разочарование и забвение.
"Если острым [всё время] пользоваться, оно не сможет долго сохранить свою [остроту]". Отдыхать надо, уважаемые, хотя бы как господь на седьмой день после трудов великих. (Правда, господний отпуск несколько затянулся). Всех дел не переделаешь, да и невозможно всё время совершать великое, не следует превращать жизнь в каждодневный подвиг.
10. Если душа и тело будут в единстве, можно ли сохранить его? Если сделать дух мягким, можно ли стать [бесстрастным] подобно новорожденному? Если созерцание станет чистым, возможны ли тогда заблуждения? Можно ли любить народ и управлять страной, не прибегая к мудрости? Возможны ли превращения в природе, если следовать мягкости? Возможно ли осуществление недеяния, если познать все взаимоотношения в природе?
Создавать и воспитывать [сущее]; создавая, не обладать [тем, что создано]; приводя в движение, не прилагать к этому усилий; руководя, не считать себя властелином – вот что называется глубочайшим дэ.
В отличие от дао, термин дэ некоторым образом возможно определить. Дэ вещи, обстоятельства или человека, в данном случае именно человека, есть следование собственному, индивидуальному дао. Принцип, закон, порядок дао для всех един, но каждый, каждая, каждое следует или не следует дао до некоторой степени самостоятельно. Вот это самостоятельное, личное, исключительно собственное следование всеобщему единому дао и есть "глубочайшее дэ". Сложность сего следования заключена в следующем: правила дао просты и достаточно известны. Неизвестны наши индивидуальные особенности, качества, свойства. Не сообщаются они нам при рождении и родителям нашим не сообщаются, и не ведают они, родители, что творят, воспитывая нас по образу своему и подобию. А мы другие, иногда похожи, чаще не очень, но всегда другие. Да и наши родственники не одиноки в своем влиянии на нас, неизвестно каких.
Давнишнее и до сих пор трудно разрешаемое противоречие. Дабы быть в гармонии с миром, необходимо сей мир знать и понимать. Но для этого необходимо понимать и знать самого себя. Бытующий "социальный мир" совсем не соответствует нашему "миру внутреннему", взаимовлияние этих миров крайне запутанно и противоречиво. В значительной степени, именно для разрешения этого противоречия и представлен нам "Дао дэ цзин".
Если познаешь себя и будешь следовать собственному дэ, "душа и тело будут в единстве". Сие означает: определись в собственных мотивах, отдели то, что ты действительно хочешь сам, а что тебе навязали извне, как значимое, как цель и руководство к действию. Для этого не упорствуй, сделай свой "дух мягким", прислушайся к собственному я, не спеши с решениями и действуй обязательно по собственным побуждениям. Для этого, разумеется, необходимо "чистое созерцание", которое в свою очередь требует "мудрости". Мудрость приобретаешь, следуя "превращениям в природе", следуя дао. Когда научишься, познаешь взаимоотношения в природе и вполне сможешь осуществлять недеяние.
"Чистое созерцание" означает здесь отделение главного от остального: иллюзий, домыслов, мифов, пристрастий, догм, – всего, привнесённого в человека образовательно-воспитательными процедурами.
11. Тридцать спиц соединяются в одной ступице, [образуя колесо], но употребление колеса зависит от пустоты между [спицами]. Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты в них. Пробивают двери и окна, чтобы сделать дом, но пользование домом зависит от пустоты в нём. Вот почему полезность [чего-либо] имеющегося зависит от пустоты.
Пустота и полнота – важнейшие понятия не только "Дао дэ цзин", но вообще китайской философии. В данном случае пустоту следует воспринимать как перспективу, а противоположную пустоте полноту как завершенность вещи. Когда нечто заполнено, оно либо умирает, либо начинает опустошаться. Пустота есть начало процесса, потенция вещи, человека или ситуации. Полнота – окончание. В этом смысле пустота есть жизнь, полнота – смерть.
В предыдущей главе сказано о познании и самопознании. Так вот, как ни многообразен и бескраен, для недальновидного взгляда, разумеется, окружающий мир, как ни любопытен он, не следует спешить помещать всё в нем имеющееся в себя. И потому, что всё не поместится, а главное потому, что многое и не нужно. Дабы жить, оставляй в себе место для иного, действительно тебе необходимого. Не переполняй себя. А поскольку в начале пути трудновато бывает определить, что тебе брать следует, а что нет, лучше оставайся пустым. Когда разберешься в себе, тогда и будешь наполняться, если захочешь. В реальности происходит как раз обратное: люди суетятся, хватают знания, впечатления, не разбирая и не задумываясь зачем, а когда осознают, что им на самом деле нужно – место занято не полезным, неважным, а время потрачено и годы ушли.
12. Пять цветов притупляют зрение. Пять звуков притупляют слух. Пять вкусовых ощущений притупляют вкус. Быстрая езда и охота волнует сердце. Драгоценные вещи заставляют человека совершать преступления. Поэтому совершенномудрый стремится к тому, чтобы сделать жизнь сытой, а не к тому, чтобы иметь красивые вещи. Он отказывается от последнего и ограничивается первым.
Эта глава прозвучит неубедительно, поскольку абсолютно противоречит общепринятым представлениям. Кто поверит, что быть просто сытым лучше, нежели быть ещё и богатым? Состоятельный человек может и пить, и есть, и скакать, и таращиться, притупляя зрение о драгоценные предметы. Он делает всё это по двум причинам. Либо продемонстрировать другим сколь он имеет, иначе, зачем иметь, либо ему в одиночестве с самим собой не очень уютно, зачастую и то и другое. А вот совершенномудрый предпочитает иное, он понимает, имея много, боишься потерять многое, больше опасаешься, зависишь от вещей, которые тебя окружают. И получается, наоборот, не тебе, хозяину они служат, а ты им. И служба эта медом не покажется, и продемонстрировать надо это всё и сохранить. Многое жаждут послужить вещам, служите ребята, старайтесь.
13. Слава и позор подобны страху. Знатность подобна великому несчастью в жизни. Что значит слава и позор подобны страху? Это значит, нижестоящие люди приобретают славу со страхом и теряют её также со страхом. Это и называется – слава и позор подобны страху.
Что значит, знатность подобна великому несчастью в жизни? Это значит, что я имею великое несчастье, потому что я [дорожу] самим собой. Когда я не буду дорожить самим собой, тогда у меня не будет и несчастья. Поэтому знатный, самоотверженно служа людям, может жить среди них. Гуманный, самоотверженно служа людям, может находиться среди них.
Как и в предыдущей главе, находим здесь некоторые поведенческие рекомендации определенным категориям граждан. Позор вещь неприятная, но закономерная. Позор, терпящий либо страсти свои не обуздал, либо глупость с избытком продемонстрировал. Поделом – предупреждали, не действуй. Так нет, всем хочется себя показать, страшно хочется порисоваться, что ж, получите и распишитесь. Знатным от рождения и того хуже. Носятся с ним, в колыбели ещё лежащим, как с торбой писаной. Он, естественно, к этому привыкает. И подрастая, мнит себя каким-то этаким, а кем собственно? Ты кто мальчик? Сын, внук, племянник такого-то? Понятно. Да нет, я сам могу! Что можешь? Валяй, мы поглядим. И так всю жизнь приходится утверждать себя, мол, не просто родственник, а сам кое-что представляю. Получается редко, иной спрос для знатных.
