Владимир Кельт – В тупике бесконечности (страница 3)

– Ясно, – улыбнулся Егор и отключил IP-ком.

Гражданин Смирнов не оставил завещания, прямых наследников нет и родственники грызутся в суде. Раз так, то вскоре здание отойдет метроплексу, тогда здесь точно наведут порядок. А пока самому придется разгребать. Если территория ничья, то там обязательно заведется гниль, например, подпольная лаборатория генных модификаций, о которой говорил Хамелеон.

Егор решительно вышел из машины и поспешил к темной башне недостроя. Прохлада весенней ночи настойчиво лезла под ворот куртки, потянуло промозглым ветром, какой обычно гуляет между домов.

Внутри здание выглядело таким же мрачным, как и снаружи. Переключив зрение в режим ночного видения – стандартная модификация, применяемая в отделе – он огляделся в поисках строительного подъемника. Ступени лестницы были засыпаны мусором, у стен скопились пожухлые прошлогодние листья. Складывалось впечатление, что нога человека не ступала здесь как минимум год.

Краем глаза Егор уловил движение справа. Там, где начиналась лифтовая шахта.

С глухим щелчком биометрический ПМ выскочил из кобуры и сам влетел в руку. Индикатор на рукоятке мигнул – оружие считало данные владельца, предохранитель снят. Егор сделал шаг к шахте.

– Бестужев, ты чего сюда поперся? – раздался в наушнике голос Димки.

От неожиданности Егор вздрогнул. В этот миг из шахты стремительно выскочила тень. Зашипела, выгнула спину, и нырнула в подвал через отвод для вентиляции.

Кошка. Всего лишь кошка.

– Бес, ты меня слышишь? – не унимался Дима Кротов, и Егор обругал себя за то, что не перенастроил коммуникатор.

– Дим, ты не вовремя, – шепнул он.

– Если подождешь минут пятнадцать, то буду вовремя. Мы как раз сворачиваем к Роговскому дистрикту. Надеюсь, ты не собираешься брать этих засранцев в одиночку?

– Нет. Только проверю здание.

Судя по затяжному молчанию, Кротов не поверил ни единому слову.

– Бес, – наконец сказал он, – давай без геройства. Я ведь знаю, как это бывает: пес взял след и уже не может остановиться. Так ведь?

Егор пожал плечами:

– Ага. Фас!

И отключил связь.

К сожалению подъемника не нашлось. Зато лестница в подвал, куда с неимоверной прытью дернула мохнатая тень, буквально усыпана следами. Их было немало, они наступали друг на друга, давили, стирали. В них явно проступала вонь лабораторного гидробензоната, наногеля и кислоты для проводников. Егор повел носом, улавливая запахи, среди которых различались людские: горькие и кислые, замшелые и резкие, приторные, мускусные, соленые. Но все они были застарелыми. Пульс у него участился, тело бросило в жар – обычное дело при проработке следа. Он пытался сконцентрироваться, но мешал свежий запах крови. Это все кошка. Чертовка придушила крысу и бросила недоеденной в шахте.

Снова уловив лабораторию, Егор рванул вниз по лестнице. И будто бы нет Егора Бестужева, а есть овчарка, отрабатывающая команду. Отчасти так оно и было. Полицейские отдела БНМ подвергались весьма специфичным генетическим модификациям.

Подвал оказался глубже, чем он думал. Перепрыгивая через ступени, Егор мчался вниз. В какой-то момент след ослаб, а потом и вовсе растворился в вонючем облаке хлорки. Резко остановившись, Егор оперся о стену. Виски ломило, в груди клокотало, как в жерле вулкана. Все. Нюх отбило. Кто-то из обитателей недостроя явно недолюбливает ищеек и позаботился о прикрытии, сдобрив подвал хлором и распылив газ для очистки.

Егор оказался в длинном коридоре по обе стороны которого тянулись двери комнат. У стены напротив третьей двери стоял зеленый большой бак и больше ничего.

В левую ладонь лег второй пистолет. Задержка в три секунды – отметил Егор, надо бы настроить. Он вихрем пронесся по коридору, проверяя скрытые за дверными проемами комнаты. Пусто. Пусто. Пусто.

В двенадцатой комнате обнаружилась лаборатория. Вернее то, что от нее осталось. Металлические стойки, с которых сняли оборудование, заляпанная кровавыми пятнами медицинская кушетка, а рядом еще пять коек – чистые, застеленные пленкой. На полу бесформенной массой валялись провода, пакеты с какой-то жидкостью и оброненный в спешке скальпель. В углу работал генератор, судя по всему, тащить с собой махину преступники не решились. Выдохнув, Егор опустил руки и разжал пальцы – пистолеты плавно вернулись на свое место, клацнули застежки кобуры. Егор осмотрел кушетку: кровь походила на пятна ржавчины, значит, с момента бегства черных медиков времени прошло предостаточно. А судя по размытым запахам при входе в здание, они покинули лабораторию задолго до того, как Егору о ней рассказал Хамелеон. Не мешало бы прижать этого слизняка как следует, чтобы впредь думал своей лысой башкой, прежде чем раскидываться устаревшей информацией.

Надев перчатки, Егор принялся осматривать остальные кушетки и опустевшие шкафы. Шелестел пленкой, проверял каждый металлический штырь, стойку и провод. Нюх не возвращался. Ждать восстановления минимум час, так что приходилось во всем полагаться на зрение, и интуицию. Слабое обоняние, которым наградила природа от рождения, Егор в расчет не брал – все равно кроме хлорки ничего не чувствовал.

Он обходил лабораторию по второму разу, когда наткнулся на запаянный пакетик с горсткой коричневатой травяной смеси. Присел на корточки, вскрыл пакет и взял щепотку. Растер пальцами, понюхал. Не наркотики и не табак, хотя сходство с последним определенно имелось: резкий тягучий запах, янтарные волокна сухого листа, легко превращающиеся в труху. Егор высыпал траву обратно и сунул пакет в карман.

На вызов Дмитрий Кротов ответил сразу же, его веснушчатое лицо заняло почти весь экран коммуникатора. Рыжие курчавые волосы торчали завитками и блестели от геля, по подбородку расползлась редкая золотистая щетина, которая абсолютно не красила Димку. Напарник упорно пытался отрастить бороду, мол, так брутальнее, но каждый раз та походила на клочья шерсти плешивого пса. А модифицировать не хотел, и Егор подозревал, что для Димки это дело принципа.

– Дим, отбой, – сказал Егор. – Тут пусто, лаборатория съехала как минимум вчера вечером. Я вызвал криминалистов, теперь это их работа.

– Отбой? Да мы как бы уже на стройплощадке… Ладно, отправлю спецназ обратно. Ты где находишься? Хочу на лабу глянуть.

– Небоскреб-заброшка, номер четыреста сорок пять Вэ. Только без фильтров не заходи, тут все в хлорке, еще и газ распылили.

– Понял. Буду ждать тебя внизу, – ответил Дима, экран коммуникатора погас.

Провести полночи в отделе за бюрократическими пытками Егору не улыбалось. Он не спал уже третьи сутки, зверски устал, тайком грезил о койке с подушкой, и хотел, чтобы побыстрее вернулся нюх. Поднимаясь по бетонным ступеням он думал о том, как завтра поедет домой, в Питер. Последний раз он навещал родителей в канун Нового Года. Тогда Санкт-Петербург горел огнями разноцветных гирлянд и лазерных снежинок, с голограмм на фасадах домов подмигивали Снегурочки, улыбались бородатые Морозы в синих шубах. И те и другие тискали умилительно пушистых кроликов или котят – символ наступающего 2119 года. «Традиции – это нить, которая связывает людей вместе и не дает рассыпаться подобно бусинам по болоту», – говорил отец.

Однако в последнее время с традициями у Егора не складывалось. В тот вечер он заехал к своим на Площадь Мужества, поздравил второпях, выпил с отцом по стопке и рванул обратно в Москву. Расследование дела о незаконном применении нанотека поглотило его без остатка. Завтрашний семейный ужин – отличный повод исправить давнюю оплошность, и Егор в красках представлял, как сестренка радостно кинется на шею, как отец будет ворчать на вечную занятость, а мать побалует очередным кулинарным шедевром. Брат тоже обещался завтра быть… Егор вздохнул. С недавних пор брат больше не Лёнька Бестужев, а новый марсианин Лео.

Лелея мысли о встрече с семьей, Егор поднялся в вестибюль, как вдруг в сознании что-то дернулось, треснуло, расплылось. Нечто необъяснимое; нечто, за что его считали лучшим из ищеек, заставило остановиться.

Бак в коридоре. Егор не осмотрел его как следует. Надев на этот раз маску, чтобы ненароком не надышаться парами, он вернулся в подвал, подошел к баку. Высотой в половину человеческого роста и в диаметре метра полтора, он был закрыт металлической крышкой. Подняв оную, Егор заглянул в бак и криво усмехнулся: элементарно, Ватсон: в жидкости лежал полурастворившийся труп. Скорее всего, это H₂SO₄[1], и судя по тому, что кислота стала цвета чайной заварки, тело здесь маринуется минимум двенадцать часов. Сходу было сложно определить пол и возраст жертвы, но одно ясно наверняка: о поездке в Питер придется забыть.

Остаток ночи Егор провел в отделе БНМ на Автозаводской – занимался отчетами и прочей волокитой. Отснять материал, загрузить в сеть, пробить по базе, снова загрузить. Одним словом, морока. Писанину он не любил, уж лучше сутками бегать «в поле», чем протирать штаны в кабинете, пялясь на голограммы. Только с рассветом удалось немного покемарить, свернувшись на диване, что стоял в углу их с Димкой рабочей конуры.

Недолгие минуты, которые Егор назвал бы бледной тенью сна, были прерваны шумом. Из коридора и соседних кабинетов доносились громкие голоса, стук дверей, смех, брань, разговоры по делу и ни о чем. Отдел просыпался, оживал, наполнялся духом и силой тех, кто несет службу на благо Земной Федерации. Лучи солнца горели огнем на шпиле, венчающем башню, где располагался БНМ, придавая ему сходство со стрелой, несущейся в бесконечность.