Владимир Кельт – Северный клан (страница 21)
Крип все так же стоял напротив, скрестив руки на груди. На лице непробиваемая самоуверенность, но по вспыхнувшим ушам Ной понял, что тот злится.
‒ Пытаешься сделать из меня дурака? Все никак не угомонишься? Надеешься перед Старым Медведем выслужиться? Удивляет твой пофигизм. Вообще, удивляет, как тебя после того случая из СГБ не выперли.
‒ Пофигизм это не кретинизм, ‒ парировал Ной. ‒ Труханов уверен, что есть связь, и в отличие от тебя я ее вижу.
И тут Крип не выдержал. Лицо побагровело, кулаки сжались.
‒ Ты забываешься, Чавес! – рявкнул он.
‒ А ты перегибаешь.
‒ Не ТЫ, а майор Крип, ‒ проскрипел тот зубами. ‒ Старший следователь Чавес, отныне любая информация для вас только по внутреннему запросу. Разговор окончен.
‒ Так точно, майор. Запрос получите к концу дня, ‒ отчеканил Ной, и вышел из кабинета.
День не заладился. Ной буквально видел грозовую тучу неприятностей над головой, а перебранка с Крипом лишь окончательно испортила настроение. Связи между взрывами реакторов из дела майора и гибелью нескольких тысяч человек на станции Энцот он так и не нашел. Крипа же убедил в обратном, чтобы позлить. Теперь придется отправить запрос и еще раз просмотреть данные, иначе Труханов три шкуры спустит, не предоставь он детального отчета.
Отпуск пролетел незаметно, и первый рабочий день Ноя начался в кабинете Старого Медведя. Полковник привычно дымил сигарой и напоминал о террористической серии. Об Аллерте даже не заикнулся. Ной тоже молчал ‒ после бесконечных визитов к психиатру гениальные догадки лучше держать при себе. Мозгоправ выдал заключение: «Здоров. К оперативной работе пригоден». Только облегчения Ной не испытал. Он все так же просыпался посреди ночи весь липкий от пота, и подолгу лежал на скомканных простынях, пялясь в потолок. Словно одержимый, он пытался докопаться до истины, какой бы абсурдной та не казалась.
Широкие стеклянные двери холла распахнулись, впустив теплый осенний ветер. Ной спустился по мраморным ступеням и двинулся к парковке, где ждал аэрокар. Солнце стояло высоко, большой оранжевый диск ярко горел на фоне лилового неба, ветер шелестел в кронах деревьев, играл зеленью и гонял опавшие резные листья по зеркальной дороге.
Аэрокар, словно разбуженный зверь, довольно зарычал двигателем и поднялся в воздух, оставив далеко внизу парковку, неприятный разговор и террористическую серию. Ной прибавил скорости и вывернул на второй уровень аэротрассы. Внизу мелькали стеклянные дома-сферы и навесные мосты; спиралевидные небоскребы цепляли шпилями лиловые перья облаков, отражая в глянцевых стенах лоск Терра-Сити.
Вскоре небоскребы сменились гигантскими квадратами торговых центров, в глазах зарябило от обилия разноцветных рекламных проекций. Хрустальная паутина тоннелей для фуникулеров и лифтов соединяла между собой здания, ветвясь дальше ‒ к парку развлечений. Съехав с трассы, Ной повернул на север, туда, где простиралась рыжая степь с еще зеленым кустарником и проплешинами багровых цветочных полян.
Через полчаса пути показалось приземистое здание, обнесенное высоким бетонным забором, по шершавой поверхности которого едва заметно пробегали разряды силового поля – тюрьма «Бастион». На пункте пропуска охранники проверили удостоверение, получив подтверждение в системе, впустили Ноя внутрь. Массивная бронированная дверь с грохотом открылась, и он попал в длинный мрачный коридор. Вдоль стальных стен тянулись полосы датчиков движения, под потолком подмигивали индикаторами камеры слежения, в гнездах прятались турели. Отсюда не сбежать. За триста лет существования тюрьмы было совершено с два десятка попыток, и все они заканчивались одинаково ‒ смертью. «Бастион» ‒ одна из строжайших тюрем в ОСП, уступающая разве что плавучим космическим фортам, где определение «человек» и вовсе теряло силу. Если бы Рэйн Аллерт отбывал пожизненное, то гнил бы именно в таком форте.
Начальник тюрьмы – дородный и лысеющий Тэд Марсо ‒ принял Ноя в просторном кабинете, не лишенном элементов роскоши. Ной обвел взглядом кабинет: средь стали, решеток и бронированных стекол полированный стол из красного дерева вызывал недоумение. Как и добротная репродукция пяти картин из серии «Далекие миры» Касселя.
Перехватив взгляд Ноя, блуждающий по блестящей древесине стола, Марсо повел плечами:
‒ Подарок к юбилею, ‒ пояснил он, и жестом предложил сесть. ‒ Чем обязан, старший следователь?
‒ Чавес. Ной Чавес. Я не отниму много времени, господин Марсо, ‒ от предложения сесть Ной отказался, вместо этого подошел к стене, где в позолоченных резных рамах висели картины. Рассматривая «Бурю Кавира» Ной решил, что это не репродукция. ‒ Вы поклонник Касселя? ‒ спросил он.
‒ Нет, я поклонник прямоты. Что вам нужно?
Ной криво усмехнулся. Марсо не особо радушен.
‒ Меня интересует один заключенный. Рэйн Аллерт. Отбывал здесь недолгое предварительное заключение, после приговора был казнен. Нужен доступ к видеозаписям за весь период его содержания, а так же запись слушания и казни.
‒ Как вижу из файлов, вы лично присутствовали при вынесении приговора. Могу узнать, чем вызван интерес? Поступили жалобы?
‒ Нет. Обычная проверка.
Начальник смерил Ноя недоверчивым взглядом.
‒ Полагаю, у вас есть разрешение?
‒ Оно мне не нужно. Уровень доступа «четыре». Загляните в удостоверение.
Обычно после упоминания уровня «четыре» с привыкшими командовать бронелобами случаются разительные метаморфозы: на лице появляется заискивающая ухмылка, информация льется, точно водопад со склона горы Таларис. Но к начальнику «Бастиона» это не относилось. Тэд Марсо долго разглядывал удостоверение: подозрительно косился, хмурился и раздувал ноздри; затем проверил в системе и, убедившись, что действительно имеет дело с доступом «четыре», вернул его Ною.
– Хорошо, вы получите записи.
Сиюминутно в дверях вырос охранник, Ной поблагодарил Марсо за сотрудничество и вышел следом за провожатым.
Отдельного кабинета для работы не дали ‒ провели в допросную. Стальная коробка с затертым железным столом, и таким же стулом. Ной вставил КС-накопитель в слот голографа и принялся просматривать файлы.
Время шло. В глазах рябило от бесконечных видео, спина затекла ‒ не стул, а порождение инквизиторских пыток! Еще и камеры, тщательно спрятанные от посторонних глаз, раздражали. Ной прекрасно знал устройство допросных, и без труда определил, что камеры и датчики включены и даже сосчитал их количество. Только зачем это нужно, когда в допросной работает следователь с уровнем «четыре»? Пекутся о соблюдении протокола безопасности?
За три часа Ной просмотрел часть интересующих записей. Он даже финальное слушание просмотрел, хотя отлично его помнил ‒ триумф не забывают. На видео ничего необычного. После вынесения приговора Аллерту предложили отпустить грехи, от чего тот отказался. Затем принесли последний ужин, но к еде Аллерт не притронулся. Сидел и безразлично таращился на часы, тикающие на стене; смотрел так, словно хотел заставить стрелки бежать быстрее. Это безразличие и поразило Ноя. Аллерт либо ждал смерти, как избавления… либо знал, что не умрет.
Из «Бастиона» не сбегают, ‒ рассуждал Ной, ‒ отсюда есть лишь один путь ‒ на тот свет, и Рэйн Аллерт его проделал. После казни тело вывезли в морг, вскрытие не проводили, его никогда не делают в таких случаях. Медики внесли записи и сразу же отправили тело в крематорий. Обычная последовательность, идеально выполненная процедура. Приговор, казнь, морг, крематорий… И моргом заведует тот же доктор, что ввел Аллерту сыворотку смерти.
Ной усмехнулся: вот и первая ниточка выбилась из клубка, осталось лишь хорошенько потянуть и размотать эту дрянь.
За спиной загрохотала бронированная дверь, и Ной оказался за пределами «Бастиона». Высоченные шершавые стены угрожающе поблескивали разрядами силового поля, с вышек глядели дула турелей. Рыжая степь простиралась на мили вокруг, и словно мираж вдали виднелся искрящийся мегаполис. Ной сел в аэрокар и завел двигатель. Пыхнули турбины. Подняв облако пыли, машина понеслась навстречу огням Терра-Сити.
Ной отправил запрос системе ‒ интересовало досье доктора. Имя седого эскулапа ‒ Бенжамин Дор. Шестьдесят два года, уроженец Терра-Сити. В «Бастионе» проработал около пятнадцати лет, а через неделю после казни Аллерта уволился, не дождавшись пенсии. Причина увольнения – ухудшение состояния здоровья. По той же причине оставил квартиру в мегаполисе и переехал на побережье. Ной присвистнул. Доктор не бедствует, раз смог себе позволить шум прибоя за окном.
Только он собрался ехать по адресу, где проживает Дор, как просигналил хэндком.
Ной заломил бровь. Обычно вызов принимает один из закрепленных за участком следователей; реже тот, кто оказался поблизости. Он скользнул взглядом по округе: степь, степь, степь… Поблизости, серьезно? Решив, что это системный сбой, Ной принял вызов ‒ даже если система барахлит, отклонить запрос без весомых на то причин он не вправе.
Аэрокар описал дугу в полуметре над землей, распугав прячущихся в траве куропаток, и с ревом понесся в направлении торгового центра.