Владимир Кельт – Битва за жизнь (том 1) (страница 20)
− Я тоже, − ответил Роуг и притянул ее к себе.
Остаток ночи Роуг глаз не сомкнул. Все блуждал в мрачных мыслях, обдумывал, взвешивал. Перед внутренним взором раскинулась тактическая карта с кораблями Свободного Флота и теми, что остались верны Алвахту. Последние значительно превосходили числом, дислоцировались частично в космической зоне Империи, а частично на орбите Руш. Вывести корабли Свободного Флота просто так не получится. Им придется стремительно уходить к Руш, завяжется жестокий бой. Вся надежда на внезапность; на то, что случится государственный переворот. Тогда правление перехватит Сенат, приказы будет отдавать Инаор, и никто не помешает кораблям пройти границу.
Пока Роуг одевался, Лема уже разбудила детей. Сегодня привычного рассвета не было, в Длинную Ночь планету окутывал мрак затмения – прекрасный, холодный. Роуг вдруг подумал, что эта ночь действительно станет самой длинной в истории Дрогийской Империи. Возможно, ее назовут «Ночью Перемен».
Роуг застегнул китель на все пуговицы, закинул шлейку дорожной сумки на плечо и бросил короткий взгляд на кровать. Простыни и покрывало смяты, подушки разбросаны. Лема сказала: «Не стану застилать. Мы скоро вернемся, тогда и сделаю». Роуг невольно улыбнулся, она всегда умела переиначить неприятности в свою пользу.
В гостиной дети возились с сумками, Кара громко смеялась, а Маис дразнил сестру. Лема наблюдала за ними со снисходительной улыбкой, но в ее глазах Роуг видел тревогу и печаль.
− Готовы? – спросил Роуг. В голосе звучала фальшивая радость.
− Конечно, − ответила Лема.
Маис и Кара подхватили:
− Конечно, па!
Маис даже отсалютовал по-военному. Малыш вытянулся по струнке, высоко вздернул подбородок, хотел казаться чуть выше, но все равно рядом со старшей Карой выглядел маленьким. Кара уже носила платье, как положено девушке, а скоро ей позволят отращивать волосы – кудрявые, как у Лемы. Кара ждала этого момента, будто праздника, уж очень торопилась взрослеть. Она поразительно похожа на мать. А вот Маис впитал в себя внешность обоих, характер же достался от Роуга. Поэтому вопрос о профессии сына не поднимался – будущий воин.
Роуг обнял Кару, сына похлопал по плечу.
− Лема, у парадного уже ждет флайтер и четверо верных мне воинов. Они сопроводят вас до места назначения. Доверяй им, ни в чем не сомневайся.
− Как скажешь, мой амаи, − кивнула Лема и прижалась к нему всем телом.
Какое-то время Роуг еще смотрел на теряющийся среди черных домов, арок и колонн флайтер. Когда габаритные огни слились с сотнями огней города, Роуг пристегнул к поясу «жезл боли», взял табельное оружие и направился к своему аэрокару. Пришло время перемен.
Император Алвахт всегда крепко держал в кулаке любую, даже самую тонкую нить власти. Предугадывал наперед шаги противника, манипулировал, искусно играл или жестко давил. Контроль – воздух, без которого любой правитель задохнется, как выброшенный в вакуум неудачник. Поэтому он самолично прибыл в древний город, где недавно отстроили секретную военную базу.
О базе «Файет» в Сенате не знали, как не знали и в приближенных к руководству кругах. В средствах Империя никогда не испытывала недостатка, правитель не обязан отчитываться о затратах, а кадровые ротации среди силовиков в условиях скорой войны не вызвали вопросов. Алвахт стоял на открытой террасе старого театра, положив руки на изъеденную трещинами балюстраду. С высоты все казалось компактным, легко управляемым. Хотя странно было видеть некрополь таким… Мертвецы любят тишину. Пепел и прах любят тишину, а сейчас здесь слишком много жизни. Пускай молчаливой и покорной, но все-таки жизни.
Плац окружали древние руины, то тут то там виднелись остовы надгробий, глухо скрипели голыми ветвями деревья. Перед своим императором приклонили колено два батальона солдат в черной легкой броне, глаза каждого из них светились зеленым тусклым светом. Поодаль стояла боевая техника, на флагштоке развивался флаг Дрогийской Империи: черное солнце на белом фоне. Рядом императорский штандарт.
Вперед шагнул командир, оставив за спиной стену солдат. Резко вскинул руку и ударил себя кулаком в грудь. Тут же сотни рук повторили приветствие, единый боевой клич разлетелся над некрополем. С нескрываемым удовольствием Алвахт прикрыл глаза, купаясь в звуках: грубые голоса, удар кулака о броню, лязг оружия. Перед внутренним взором пронеслись картины далекого прошлого; те, что он сотни раз наблюдал, погружаясь в Вечность. Он видел, как в древности такие же армии собирались перед полководцами, как сжимали крепче копья и вскидывали вверх, устремив острия к серым небесам. Видел, как они приклоняли колено первому вождю – Дасмаю. Кожаные доспехи сменялись металлом, новыми сплавами, высокотехнологичной броней. Вместо копий в руках солдат появлялись луки и мечи, мушкеты и карабины, жезлы боли и импульсные винтовки. Он наблюдал за течением времени глазами самого Дасмая, и знал, что ему, Алвахту Ядох, суждено стать новым великим Императором, который приведет дрогийцев к главенству в галактике.
Алвахт обвел взглядом батальоны Погонщиков и кивнул. Тут же по плацу разнесся ментальный приказ командиров. На миг показалось, будто над головами воинов вспыхнуло зеленое пламя, а затем некрополь накрыла темнота. Средь надгробий и покошенных колонн заклубился черный туман. Сущности поднимались из земли, словно неупокоенные души, и обретали форму. Вот она, мощь Дрогийской Империи.
Шагов позади Алвахт не услышал, скорее, почувствовал присутствие на энергетическом уровне.
− Зрелище впечатляет, − сказал он, не оборачиваясь.
− Действительно так, Ваше Величество, − поклонился Ратийяр.
Начальник Серой Службы стоял в шаге от своего повелителя, лицо оставалось бесстрастным, впрочем, как всегда.
– Погонщики достаточно сильны и безропотно подчиняются своим командирам, − заметил Алвахт. – Мы не ошиблись с выбором, пропитанные Пеплом места силы способствуют скорому развитию способностей.
− Мои люди наблюдали за каждой стадией перерождения. Место силы дало даже больше чем мы предполагали.
Подав знак Погонщикам прекратить вызов Сущностей, Алвахт неспешно прошел в комнату, где был накрыт стол, заставленный деликатесами. Он взял в руки бутылку вина – хаятское, лучшее, − и наполнил два кубка.
− Как успехи с перерождением Погонщиков на других базах? – спросил Алвахт, смерив взглядом начальника Серой Службы, тот не решался подойти к столу без приглашения. Вытянулся по струнке, глядя прямо перед собой. Сейчас Ратийяр чем-то отдаленно напоминал Сущность, в нем ощущалась та же сила и опасность.
− Не хуже чем на базе «Файет», − в голосе все же прорезалась гордость. – Ваше Величество, теперь сила Дрогиса безгранична.
Алвахт усмехнулся.
− Что слышно о заговоре сенатора Инаора?
− О, есть информация. Вам понравится.
Алвахт кивнул, приглашая разделить трапезу. Они говорили о делах, пили дорогое вино, наслаждаясь тонким вкусом; как истинные гурманы пробовали вареные яйца священных птиц вастаргов, и посыпали пеплом красные горячие желтки. На стенах мерно горели факелы, в нишах стояли толстые свечи. А внизу, на плацу, возведенном на костях предков, кружил черный туман. Смерть, как она есть. Квинтэссенция погрешности в совершенстве темной энергии.
Впервые за долгое время Рэйн ощущал себя живым. На Терра-Нова: в зале суда, в тюрьме, в ожесточенном бою в поле и заснеженном лесу – был мертв, а на «Зевсе» дышал полной грудью. В ангаре привычно пели воздуховоды, мурлыкала система жизнеобеспечения, шелестели подвижные заслонки. Аромат металла и холодной пустоты пьянил, от радости у Рэйна кружилась голова. Он тосковал по кораблю, как тоскуют по возлюбленной или по семье. Незримая нить, соединявшая с корветом, давно превратилась в стальной трос, без «Зевса» он задыхался, чах. Рэйн словно истекал кровью, от него будто отдирали куски плоти. А теперь дыры в сердце залатала бронированная драконья чешуя.
– Добро пожаловать на борт, капитан Аллерт.
Сладкий голос старпома привычно ласкал слух, Рэйн расплылся в довольной ухмылке.
– Скучала по мне, милая?
– Возможно, но я бы охарактеризовала это иначе. Скорее мне не хватало важного блока данных, и я никак не могла его восстановить. Если бы Дарина разрешила подключиться к одному из ретрансляторов Сумеречной Сети, то я бы устранила сбой.
Рэйн криво ухмыльнулся.
– Это и называется «скучать». У людей всегда так: будто не хватает чего-то важного, эдакого блока данных в сердце.
– Я запомню.
– А где команда? Я ждал красную дорожку и фанфары.
– Капитан, пока шло шлюзование, я заблокировала их в пропускной зоне. Решила, что вам захочется побыть в одиночестве, подумать.
Рэйн ничего не ответил. Зевс права, ему действительно хотелось немного постоять в ангаре, слушая рокот двигателя и внимая драконьему шепоту. Пожалуй, Зевс слишком хорошо его изучила, и теперь с легкостью предугадывает желания. Для ИскИна это не проблема: достаточно собрать данные, проанализировать, и получишь готовую поведенческую модель любого из членов команды. А может Зевс знала его слишком хорошо, потому что сама была им. Рэйн ни на секунду не забывал, что имеет дело с ИскИном, чьи электронные мозги хакеры дополнили слепком его собственных мыслей и воспоминаний.