Владимир Казангап – Великие Духи (страница 7)
Та пригубила напиток и сразу закашлялась.
– Ничего, ничего, – успокоила ее Зерка, – выпей немного.
Женщина сделала два глотка, и у нее перехватило дыхание. Она вернула кожаную флягу и прикрыла ладонью рот. Наконец, дыхание восстановилось, и она опустилась на войлок, свернувшись калачиком и подложив под щеку ладонь.
– Все, спи, – Зерка погладила ее по голове.
Она укрыла женщину овчинным одеялом и вышла, держа флягу в руке. Заригор стоял неподалеку. В руке у него тоже была фляга.
– Правда то, что они рассказывают? – в голубых девичьих глазах стояли слезы.
– Да, правда, – кивнул вождь варваров. – Эти твари…, они людоедцы. Они даже не животные, они хуже бешеных собак!
– Там же еще остались люди! Вы же не всех спасли! – голос Зерки дрогнул. По щеке скатилась слеза.
– Мы сделали все, что можно было сделать, – повысил голос Заригор, – многие воины сложили там головы! Они уже не вернутся домой.
– Прости меня, брат, – обняла его девушка, – лучше бы я пошла с вами.
Он погладил ее по голове, по спускающимся на спину волосам.
– Давай лучше выпьем, – предложил Заригор.
– Давай, – шмыгнула носом Зерка, вытерая со щек слезы, – и пойдем к костру, только сначала тебе нужно умыться.
Вокруг большого костра собрались баскаки и атаманы. Шонкор сидел во главе, слушая рассказы о прошедшей ночи. Увидев Заригора, Гурк подвинулся на расстеленной кошме, уступая ему место. Зерка села рядом с ним, поджав под себя колени и протянув руки к костру.
– Воины они, конечно, лихие и ловкие, – говорил один из богатырей, – нам помогли темнота и внезапность. Мы выстелили всю поляну их телами. Остальные в страхе бежали, спасая свою шкуру от наших стрел и мечей.
– Великий Шонкор, – произнес молодой богатырь, прижав руку к груди, – мои воины были поражены дисциплиной в отряде Гурка. Они еще ни разу не видели таких слаженных и четких действий, хотя и обучались ратному делу в горных лагерях, у ветеранов.
Шонкор удивленно поднял брови. Он посмотрел на атамана, пыхнув трубкой.
– Как тебе это удается? – прищурился хан.
Гурк немного подумал, пожав плечами.
– Не знаю, великий хан, – развёл он руками, – кто не понимает с первого раза, того я бью по морде. Вот и все.
Молодой богатырь, сидящий рядом, поежился, потирая подбородок.
– Прекрасный способ воспитания молодых воинов-аратов! – воскликнул хан, делая жест рукой с трубкой, – а вы говорите, что с вами жестоко обращались во время обучения. Да вас просто нежили и лелеяли. Только что в задницу не целовали! А как у вас учат владеть мечом? – спросил хан, вновь повернувшись к Гурку.
– Да обычно учат, великий хан, – пожал плечами атаман, как будто это было само собой разумеющееся, – как и везде. Сначала мы бьем палками, – он сделал паузу, взглянув на своих воинов, как бы призывая их в свидетели, – вчетвером одного. А он защищается.
Брови Шонкора вновь изогнулись дугой. Он кивнул, соглашаясь с Гурком.
– Потом уже, когда человек научится защищаться, мы бьем мечами.
Хан серьезно посмотрел на Гурка, а потом улыбнулся.
– А я думаю, почему же я не бросил тебя в поруб? – сказал он и засмеялся.
– Ха-ха-ха! – раздался громкий смех Заригора.
– Ха-ха-ха! – подхватили воины.
Зерка посмотрела на растерянное лицо Гурка и тоже прыснула в кулак. Потом взглянула еще раз и засмеялась красивым переливчатым смехом, уткнувшись лбом в его плечо.
Гурк, наконец, переварил свой разговор с ханом и рассмеялся на всю поляну.
– Гы-гы-гы! – раздался его громовой голос.
В лесу опять закаркала ворона. Но на этот раз не улетела. Зерка поежилась, устраиваясь поудобнее на плече у Гурка.
– Голос нехороший у этой птицы, брр, – передернула она плечами.
Шонкор поискал ворону глазами среди ветвей, не найдя, посмотрел на Тарагана. Старик внимательно изучал верхние ветви деревьев. Затем он встретился взглядом с Шонкором. Хан вопросительно смотрел на него. Старик еле заметно кивнул ему.
– Дайте, что ли, вашего жидкого огня, – Шонкор повернулся к варварам. К нему сразу потянулись руки с кожаными флягами. Хан взял одну наугад и сделал несколько глотков. Воины неотрывно смотрели на него.
– Ох, – выдохнул Шонкор, – вытирая тыльной стороной ладони рот, – ох, хороший напиток! Сила!
Он согнул руку в локте и сжал кулак. Тараган в это время смотрел в небо. Из-за горы всходило солнце, разгоняя лучами сырой утренний туман на склонах гор. Где-то высоко в синем небе появился сокол, возвещая о себе протяжным криком. Тараган не отрываясь следил за ним. Внезапно сокол камнем упал вниз, прямо на зазевавшуюся ворону, которая внимательно смотрела одним глазом на собравшихся у костра людей. Люди услышали ее предсмертный крик и повернули головы в сторону леса. Они увидели, как разлетелись в разные стороны перья, и сокол поднялся вверх, размахивая крыльями. Он пролетел низко над людьми и бросил ворону к ногам Тарагана. Затем троекратно крикнул и исчез за вершинами кедров. Старик поднял ворону и внимательно рассмотрел.
– Разведчики Тёгюнчи, – произнес он и швырнул птицу в огонь. Она, на удивление, вспыхнула синим пламенем и моментально сгорела.
– Тёгюнчи знает расположение нашего лагеря? – спросил Шонкор посуровевшим голосом.
– Скорее всего, да, – кивнул головой старик, – Тараган на его месте постарался бы отомстить.
Шонкор понимающе кивнул.
– Отдыхайте, – сказал он, – в полдень будет общий сбор.
Хан поднялся и в сопровождении гридей и богатырей пошел к коням, стоящим поодаль. Вскочив в седло, он махнул рукой и поскакал в сторону долины через лес. Туда, где под присмотром воинов Хызри, рабы возводили оборонительные сооружения. Люди, оставшиеся у костра, устроились здесь же, на кошме, намереваясь немного поспать. Гурк, положив голову кому-то на спину, спал, обняв девушку. Зерка лежала у него на плече, по-детски посапывая во сне. Тарагана тоже клонило ко сну, но он вдруг открыл глаза и взглянул на небо. Со стороны водопада над горами появилась точка, которая все увеличивалась. Вскоре Тараган различил огромные крылья и длинный хвост. Он встал и вышел на середину поляны.
Глава 4. Прародители
– Что это, Бабушка Эне[16]? –указал рукой мальчик куда-то далеко вниз, на еле заметную поляну.
Там виднелись шатры и в утренних сумерках дымились костры. Мальчик стоял на самом краю скалы. На плече у него сидел сокол с бронзовым колпачком на голове. Старуха внимательно следила за мальчиком. Нищий в оборванной одежде разглядывал Ирбизека[17], кидая редкие взгляды в долину. Его тело было покрыто пылью и грязью.
– Это люди, мальчик мой, – ответила старуха, – это мои дети. Когда-то очень давно, я породила их на свет. Это те существа, которых ты будешь защищать.
– Почему они убивают друг друга? – взглянул Ирбизек на старуху снизу вверх, прикрыв ладонью глаза от солнца.
– Потому что глупые, как овцы! – ответил за нее нищий, и глаза его блеснули ненавистью, а на лице появилось выражение скорби.
– Помолчи, братец, – отмахнулась от него Бабушка Эне, затем повернулась к мальчику, – дядя Ильхегул слишком долго пробыл среди людей и очень устал. Мы его вымоем, накормим, напоим, и тогда он расскажет тебе много интересного. И про людей. И про демонов.
Она погладила его по голове. Взор ее, устремлённый в долину, наполнился любовью и нежностью.
– Ирбизек, – сказала она изменившимся голосом, – одному человеку нужна помощь. Прямо сейчас. Пошли к нему Ловчего Сокола.
– Хорошо, Бабушка Эне, – Ирбизек пересадил сокола на запястье руки и снял с его головы бронзовый колпачок.
– Ату! – крикнул он и сбросил сокола с руки. Птица расправила крылья и полетела над хребтами. Где-то в небе раздался ее крик.
– Очень неглупый человек, – старик вглядывался в утренние сумерки, потирая подбородок, – очень неглупый. Если среди людей таких будет хотя бы десятая часть, мои помощники останутся без работы.
– Но что ты говоришь такое, братец? У твоих помощников всегда будет работа, – успокоила его старуха, потом неожиданно сменила тему, – не хочешь ли продолжить обучение своего любимца?
– Хочу, – кивнул головой Ильхегул и отвернулся. Указательный палец правой руки опускался и поднимался в такт его словам, – но для этого нужно поселить его среди людей. Только люди обладают знаниями, которые ему нужны. А это невозможно.
– Но в его жилах течет и моя кровь, – нахмурила брови Бабушка Эне, – он наполовину человек. К тому же Белый Карлик не уничтожил его, а только освободил от черного сердца. Это удивительный случай.
– Я знаю, – палец вновь опустился вниз, – случай редкий, но я также знаю, что демоны погибают среди людей, – Ильхегул повернулся и выставил перед собой руки ладонями вверх, – они же, как дети! Открыты и беззащитны перед людской хитростью и алчностью!