Владимир Казангап – Великие Духи (страница 23)

– Бей! – кричал Шонкор, двигаясь во главе одной из лавин и рубя мечом вражеские головы.

– Бей! – вторили ему воины, размахивая мечами и топорами.

Колесницы развернулись и помчались обратно. На каждой из них вместе с возницей находился лучник. Бросая копья и щиты, забыв о звуках рогов, пешцы бросились бежать. Над долиной вновь прогудел рог, и Тараган двумя сотнями воинов стал спускаться с горы, держа в руках два меча.

– Бей! Пленных не брать! – крикнул он, ступив на ровную землю, и побежал к растерявшимся пешцам Тёгюнчи кагана, которые почти уже успели развернуться в сторону всадников. Зажатые между двумя отрядами, ряды воинов Черной Птицы таяли на глазах. Один из флангов все-таки смог собраться и двинуться вперед, закрывшись щитами и выставив копья. Но конница легко взяла пешцов в кольцо, а колесницы пробили их оборону.

– Вот это да! – кричал Заригор. – Вот это битва!

Он схватил топор двумя руками и прыгнул с коня в самую гущу врагов. Прокатившись по земле, он поднялся на ноги.

– И-ех! – выдохнул он, и его топор сверкнул на солнце. Два обезглавленных тела упали на землю.

– И-ех! – раздалось вновь, и воин с пробитой грудью полетел в сторону.

Многие пешцы Тёгюнчи кагана пытались еще защищаться, но большинство оставшихся в живых уже бежали вниз по долине, преследуемые конницей. Видя это, Тараган поспешил к склону горы, и, отойдя подальше от сражающихся, воткнул мечи в землю. Он достал висевший у него за спиной большой рог. Глубоко вздохнув, он приставил его к губам. Рог запел низко и протяжно. Всадники, преследующие пешцов, стали разворачиваться. Но некоторые из них в пылу боя продолжали скакать вперед, размахивая мечами. Тараган протрубил еще раз.

– Э-эх! – воскликнул он с досадой, – желторотые сосунки!

Старик забросил рог за спину, взял в руки мечи и бросился на помощь своим воинам, добивающим остатки войска Тёгюнчи кагана.

– Ну, что скажешь? – спросил Ильхегул, пригубив вина из кубка.

– Впечатляет, – ответил Страж, кивая.

– Четыре тысячи глупых воинов и семьсот лучших героев из разных земель. Лучших, понимаешь? – продолжал Ильхегул, подавшись вперёд и указывая пальцем на долину. – Там, где они живут, на их счету столько побед, сколько этому кагану и не снилось. Я отбирал их несколько лет и потом леще столько же времени собирал в нужном месте.

– Как это вам удалось, Великий Ильхегул? – благоговейно спросил Страж.

– Несколько лет тяжелой, порой изнурительной работы – и они здесь. Очень просто, – он откинулся на облаке, довольный произведенным на Стража впечатлением.

– Невероятно, – в голосе воина сквозило ничем не прикрытое восхищенное удивление, – передвинуть столько ситуаций за такой короткий срок!?

– И заметь, – погрозил ему пальцем Великий Дух, – не изменив при этом общей участи людских земель! Ни один пункт не был нарушен. Ни одно предписание!

– Вот это да! – округлил глаза Страж и покачал головой, – но это невозможно.

– Возможно, если очень постараться, – ответил Ильхегул серьезно, – сесть, например, на городищенской площади среди грязи и пыли и кропотливо работать несколько лет, не обращая внимания ни на что!

Страж не нашелся, что сказать. Он выглядел растерянным. Слова Ильхегула повергли его в раздумья.

– Хороший ты воин, – произнес вдруг Великий Дух, подавшись вперёд и сцепив пальцы на коленях, – не хочешь у меня послужить? Я могу это устроить.

– Кем? – удивленно спросил Страж, застигнутый врасплох.

– Последние пару сотен лет, – стал объяснять Ильхегул, и на лице его появилось выражение недовольства, – слишком много стало появляться гонимых духов. В таком состоянии они пребывают тысячелетиями, поэтому их становится все больше и больше. Они уже стали мешать людям. Присосутся к стойбищу и наводят порчу на скотину, да и люди от них тоже тяжело болеют.

– Это те, что не имеют глотки, а вина все время жаждут? – уточнил воин.

– Да, они, – согласился Ильхегул, кивая, – но не только в вине или веселящих грибах дело. Много и таких, которые, будучи еще людьми, в кости играли или в другие азартные игры, и это стало смыслом их жизни. Они переступили черту. Такие тоже, теперь отправляются после смерти к гонимым духам. Сейчас много нового напридумывали люди. Раньше этого не было. Игры всякие, власть, богатство, поединки, споры и все такое. И вот все они, как только перешагнут черту, после смерти попадают в Бездну гонимых духов.

– Почему же вы не введете в кодекс Воина запрет на эти занятия? – спросил Страж, вопросительно глядя на Великого Духа.

– Введем, – заверил его Ильхегул, утвердительно кивнув, – сейчас вот разберемся с Черной Птицей и сделаем это. Только запрет придется вводить для всех людей. Этой болезнью может заразиться каждый – и богатый, и бедный.

– А беднякам-то что проигрывать? Последние штаны? – ухмыльнулся Страж.

– И последние штаны проиграют, – ответил Ильхегул, глядя ему в глаза, – это – как безумие, которому нужно дать название. Мир меняется очень быстро, и то, что понятно людям сейчас, через двести лет будет иметь совсем другое значение.

– Как это? – удивился Страж.

– Мы объяснили им строение Великой Вселенной, объяснили значение и важность тверди небесной и тверди земной, а они уже через двести лет выдумали, что твердь небесная – это такая же земля, как и в мире людей, только она за облаками, ее не видно снизу. И там, на этой тверди, сидит бог по имени Создатель. И он наказывает тех, кто у него ничего не просит, а блага раздает тем, кто у него постоянно чего-то вымаливает.

– Бред какой-то, – посерьёзнел Страж, – не может быть!

– В том-то и дело, – согласился с ним Великий Дух, – так где найти слово, значение которого не изменится ни через двести лет, ни через две тысячи?

Страж задумался, глядя в пространство.

– Ту силу, которая дает и отнимает блага, создает ситуации, люди издавна называют богом, – медленно произнес он, осторожно подбирая слова, – и в Древних Книгах написано, что она – в сердце каждого человека. Одни считают, что эта сила находится там, где мозг, а другие думают, что там, где сердце. И пусть даже некоторые люди помещают ее за облака и дают ей имя, все равно и те и другие знают, что эта сила есть. Пройдут тысячелетия, но значение слова не изменится. Может изменится только местонахождение этой силы.

– Да, – кивнул Ильхегул, указывая пальцем на собеседника, – я с тобой в этом согласен. Должно быть что-то такое: «Бог в сердце твоем. И не создавай себе бога нигде – ни на земле, ни на небе, ни в воде, ни в воздухе. И не создавай себе бога ни в чем – ни в удовольствии, ни в отдыхе, ни в работе, ни в страсти, ни в ритуале». Ну, как?

– Длинновато, по-моему, – виновато улыбаясь, пожал плечами Страж, – мне кажется, надо короче и точнее. Не хватает чего-то.

– Вот молодец! – хлопнул себя по коленке Великий Дух, – другой бы на твоем месте стал бы заверять, что все прекрасно и хлопать в ладоши. А ты – правду! Будешь мне служить, а?

– Кем? – осторожно спросил Страж, напрягаясь.

– Я как раз сейчас создаю войско для борьбы с гонимыми духами. Мне нужен главный стратиг, – откинувшись на облаке и пригубив вино, ответил Ильхегул, – да и моя правая рука, демон Хитрый Лис, последнее время что-то очень мне не нравится. Слаб оказался для такой власти и возможностей. Отправлять его придется не так далеко, как говорится, но надолго.

– Что ему грозит? – спросил Страж, отхлебнув вина из кубка.

– Ничего особенного: пару тысяч лет будет топить Большие Печи, – ответил Ильхегул. – Так каков будет твой ответ?

– Почту за честь, Великий Дух, – отчеканил Страж, прижимая руку к груди и кланяясь, – но мне нужно завершить начатое дело.

– Хорошо, значит, мы договорились, – подвел итог разговора Ильхегул, поднимая кубок.

Он поднял кубок, предлагая собеседнику присоединиться, и выпил.

– Они выпустили людоедов! – вдруг казал Страж на долину, усеянную телами людей.

Впереди кабаньего стада двигались четыре чудовища с огромными клыками, покрытые толстой щетиной. Догнав колесницу, один из них поддел ее носом. Та перевернулась в воздухе и упала кверху колесами. Лошади, порвав упряжь, полетели через голову. Бегущие сзади кабаны напали на людей, выпавших из колесницы, и мгновенно разорвали их на части. Вслед за животными двигалась тысяча воинов Черной Птицы с круглыми щитами и бронзовыми чеканами. Сжимая в руке оружие, в середине строя ехал сам Тёгюнчи каган, грозно поглядывая по сторонам. За воинами Черной Птицы двигались пешцы и конница, вооруженная сулицами – короткими метательными копьями. Бордовые стяги развевались на ветру, гремели бубны и тумбаны. Звуки рогов и раковин заполняли долину.

Воины Шонкора вынесли за узкий проход несколько огромных щитов, сплетенных из прутьев и покрытых толстой, дубленой кожей, из которых торчали острия толстых и тонких кольев. Кабаны приближались. Спрятавшись за щиты, варвары побросали зажженные факелы в кучи сухого хвороста, сложенные полукругом впереди. Костры начали разгораться, поднимая к небу черный дым. Жар пламени мешал подоспевшим животным пройти дальше, поэтому они со злобным рычанием метались вдоль линии костров. Наконец, Тёгюнчи каган крикнул что-то и махнул рукой. Пешцы, побросав копья со щитами и оставшись с короткими мечами в руках, стали забрасывать землей огонь. Дым, поднявшийся над долиной, окутал все войско кагана. Остальные пешцы разделилась на две части, образовав слева и справа от узкого прохода, укрепленные позиции, за которыми прятались лучники, обстреливая вершины хребтов и не давая противнику, выглянуть из-за деревьев.