Владимир Казангап – Священные горы (страница 2)

– Угощайся, Тараган ждал Выпрыгивающего Из Земли, поэтому приготовил кабаргу, – старик вынул трубку изо рта, – поешь, наверное, целый день не слезал с лошади. Пыли на твоём плаще в два пальца. Только сначала пригубим этот божественный напиток, – сказал он, протянув гостю маленькую пиалу с прозрачной жидкостью.

– Мир и счастье всем существам, – он обмакнул палец в свою пиалу, брызнул через плечо в огонь, выпил содержимое и вновь взял трубку в рот.

– Тараган ещё помнит, какое имя дали Равару в далёкой полунощной земле пастухи оленей? – гость улыбнулся, отрывая зубами кусок мяса, пахнущего костром.

– Тараган помнит, – глаза старика потеплели. Улыбка тронула губы, – такое не скоро забудешь. Лесные Шатуны тоже до сих пор помнят. Мало кто из них тогда от стойбища ушёл. До сих пор стороной обходят то место.

На некоторое время в доме вновь воцарилось молчание. Тараган курил трубку, а гость с аппетитом уплетал мясо, украдкой посматривая на хозяина и слизывая горячий жир с пальцев и губ. Он был явно голоден.

– Как поживаешь, как здоровье? – Равар, наконец, нарушил тишину, доедая последний кусок мяса.

Старик ответил не сразу, глядя в пространство.

– На здоровье и жизнь жаловаться не пристало, слава Великим Духам. А вот ум Тарагана тёмен.

– Что случилось, уважаемый Тараган? – прищурился Равар. Он внимательно следил за стариком, не переставая жевать, но тревожные нотки в голосе Тарагана насторожили воина.

– Тараган разговаривал со странствующими гарипами[6], – старик прямо смотрел перед собой, – они предрекают приход Белого Карлика и конец какого-то света. Они не те, за кого себя выдают. Белый Карлик всегда жил в этих горах. Мои предки оставляли для него на перевалах сыр, кобылье молоко и араку. Белый Карлик – хозяин этих мест. Правда, народ сейчас забыл не только о подношениях духам гор и духам предков, но и о самих предках. Плохие времена, – старик вновь пыхнул трубкой.

– А жрецы? – Равар отложил обглоданные кости и вытер губы рукой. – Чем они занимаются? – удивился он.

Тараган взглянул на него. В глазах его мелькнуло презрение.

– Жрецы вконец обезумели! Золотой Змей сожрал их умы!

– Но они и так, по-моему, неплохо жили, – ещё больше удивился Равар и развёл руками.

– Им слепит глаза блеск застёжек на одежде жрецов Чёрной Птицы, – старик подался вперёд. Лицо его исказила гримаса презрения, – они уже переняли обычаи жречества. С народом разговаривают только за подарки, имеют целое войско охраны и рабов. Настроили большие дома из брёвен, завели наложниц и захватили безграничную власть. Они даже начали носить золотые украшения! Как бабы! Это не жрецы, это рядовичи, торговцы! Народ потянулся к колдунам, выдающим себя за шаманов, которые проводят кровавые ритуалы в горах. Плохо, очень плохо. Ещё эти гарипы! Как будто все сговорились! Эти люди ходят по деревням, рассказывают всякую чушь, а народ верит им на слово. Это тоже плохо. Тараган знает, гарипы пришли сюда с Заката, от Тёплого моря. Они из Нартулии. Люди, живущие у подножия Священных Гор, слишком наивны, чтобы придумать такую чушь.

– Что они рассказывают? – гость подался вперёд, ковыряя в зубах щепкой. Лицо его стало серьёзным, голос изменился.

– Они говорят, что скоро придут люди в чёрных одеждах, – старик изредка указывал трубкой в пространство, – которые прогонят злого Чёрного Ильхегула, спасая от него людей, и создадут здесь царство нового доброго бога Лучезарного Дарителя Жизни. Богов много. А духи – помощники их. Тараган слышал о разных народах. Но там, где люди делят богов на плохих и хороших, всегда льётся кровь. Брат поднимает руку на брата, а сын на отца. Бог, или Великий Дух, не может быть хорошим или плохим. Он не может приказывать убивать друг друга из-за того, каким именем народ называет бога. Такой бред может придумать только человек. Ложь и подлая хитрость – вот оружие тех, кто всё это задумал. Вслед за ложью сюда придёт зло. То зло, которое, как грязь, течёт во все стороны и поселяется в умах людей постепенно, поколение за поколением, превращая их в животных. Тогда брат поднимает руку на брата, а сын – на отца из-за золота или клочка земли.

– Этого не может быть! – в голубых глазах Равара промелькнуло недоверие, – не может сын поднять руку на отца из-за золота!

– Ещё как может, – повысил голос старик – и даже не из-за золота, а из-за одного тажуура[7] араки. Тараган слышал о людях, которые убивали своих родителей, когда те становились немощными!

Старик замолчал. Он смотрел прямо перед собой и глаза его метали молнии.

– Что они называют «царством нового доброго бога»? – прервал гость тишину. Беспокойство плескалось в его глазах. Казалось, он только сейчас ощутил всю серьёзность слов Тарагана.

– Какую-то ерунду, в которой трудно разобраться, – лицо старика вновь исказила гримаса презрения, – враньё на вранье. Одно понятно, что людей от кого-то спасать собрались.

Старик замолчал, куря трубку, потом продолжал уже спокойнее:

– И это не всё. В селениях на большой реке пропадают люди, и все они из горных стойбищ. В роду хана Шонкора[8] пропало уже двенадцать молодых девушек и среди них его дочь Чечек. Шонкор хочет начать войну с жуганями. Если это случится, погибнет весь его род. Когда-то очень давно жугани пошли на аратов войной. Была великая битва, и многие погибли, защищая свой очаг. Оставшиеся в живых ушли в горы, и сейчас араты платят дань жуганям. А те только и ждут, чтобы начать новую войну и истребить весь народ.

Тараган снова задумался, пуская облачко дыма. Ничто не нарушало тишину, лишь потрескивание углей в очаге, да фырканье коня на поляне, отгоняющего хвостом оводов.

– У аратов есть пророчество, – прервал тишину старик, – о приходе Золотого Всадника, который освободит народ от гнёта. Он разобьёт войско Чёрной Птицы здесь в горах и будет гнать его до самой их цитадели. А там он спросит с них за всё. Но это лишь пророчество. Нам придётся драться самим. Начинается война.

Старик замолчал. Гостю передалось его настроение. Последнее слово старика прозвучало как гром и зависло в воздухе. Равар изменился в лице. Он больше не улыбался, глаза его стали бесстрастными и холодными.

– Шонкор собирается штурмовать городище Куюс. Разведчики доложили, что где-то там обрываются следы похищенных. Но у него мало воинов, способных вести осаду. Да ещё под стенами городища стоит рать Тёгюнчи кагана[9]. Люди Шонкора полягут все ещё на поле, не дойдя даже до кольев ограды.

– Но есть другие способы войны, – Равар с нетерпением подался вперёд, – для того чтобы победить, не обязательно биться лоб в лоб.

– Тараган знает, но сотники Шонкора не знают, – старик смотрел в огонь. Зрачки его беспокойно двигались. Наконец, он взглянул воину в глаза, – Равар изучал способы ведения войны с детства, поэтому хану без него не обойтись. Равар ввяжется в это ради чужого для него народа?

– Неужели у Тарагана совсем потемнело сознание, и он хочет пойти на славную битву один, а своего друга Равара бросить одного в тайге? – холодно спросил воин, не отрывая взгляда от лица старика. Он сделал жест рукой от левого плеча вниз наискосок, – и народ этот мне не чужой! Тараган зря говорит такие слова!

Глаза его потемнели. Он смотрел на собеседника и, казалось, не узнавал его.

– Тараган, конечно, не прав, – старик в глубине души корил себя за неловкие слова. Он несколько раз кивнул головой. Губы его тронула виноватая улыбка, – но Тараган всё-таки рад решению Равара.

– Тогда ближе к делу. Что ещё известно о пропавших людях, где они или зачем их похитили? – Равар постарался поскорее сменить тему разговора.

Он чувствовал себя неловко. Повышать голос на старших среди воинов считалось неприличным. А сейчас своими словами он заставил старика оправдываться. Равар склонил голову и отвёл взгляд, чтобы Тараган не увидел, как он краснеет.

Старик еле заметно улыбнулся, приняв молчаливое извинение и услышав смягчившийся голос друга. Ему всегда нравился этот юноша с голубыми, чистыми глазами и сердцем льва, который, когда нужно, мог внезапно превратиться в беспощадного демона и изрубить в куски десятерых. О его силе и ловкости ходили легенды. Но сам по себе он был добр и скромен. Тараган выбил пепел из трубки, засунул её в специальный карман на длинном, выше колен сапоге из шкуры оленя.

– Тараган встречался с Белым Карликом. Белый Карлик поведал Тарагану, что все пропавшие люди в большой опасности. Девушек принесут в жертву в пещере под озером Каракёль.

– Кому и зачем это нужно!? – Равар подался вперёд. Губы его плотно сжались. В глазах вспыхнул беспощадный огонь.

– Где они сейчас, Белый Карлик не знает, – старик смотрел в пространство и, казалось, пытался найти ответ, – и Тараган не знает. Знает только, что они там, где много народа, и что их скрывает кто-то очень могущественный. Если жертва будет принесена, скала, запирающая озеро, лопнет, и вода из него упадёт в ущелье, смывая все стойбища на своём пути до самой реки Катын. Земля будет трястись и камни сыпаться с гор, а к реке прикатится огромный вал грязи и перекроет её.

– Кому и зачем это нужно?! В этом нет никакого смысла! – почти закричал Равар и заёрзал от негодования. Глаза его метали молнии, ноздри нервно раздувались.