Владимир Казангап – Священные горы (страница 19)

– Потому что это уводит людей от бога и ввергает навечно в чёрные Бездны Нави, где их ждут Ильхегул и страшные мучения.

– Навечно?! – губы Шонкора вновь округлились.

– Конечно. И он никогда оттуда не вернётся, – произнёс Хызри.

Вождь сокрушённо покачал головой, взяв в руку пиалу.

– Давайте выпьем, а то ум Шонкора что-то совсем запутался. Как можно попасть в Бездны Нави навечно? Не пойму.

Опрокинув пиалу в рот, вождь взял деревянную трубку, набил её табаком и закурил. Сделав несколько затяжек, он продолжил разговор:

– Каким образом Ильхегул может находиться в женщине? Ты ничего не путаешь, воин?

– Женщина уже и есть существо Бездн, – ответил воин.

– Как понимать твои слова? – резко спросил вождь. Хызри почувствовал, что тучи вновь собираются над ним, наливаясь свинцом. Шонкор выпрямился и смотрел в глаза воину, не мигая.

– Женщина соблазняет человека одним своим присутствием, – осторожно произнёс Хызри, чувствуя настроение Шонкора, – телом, движениями, взглядом.

– И что, это плохо?! – на лице вождя застыло презрение.

– Ну, у человека появляются в голове всякие грязные мысли, желания, а иногда он даже совершает грязные поступки, – объяснил Хызри.

– Какие «грязные» мысли появляются у мужчины, когда он смотрит на женщину?! Говори прямо! – потребовал разгневанный вождь.

– Мысли о соитии, конечно, – тихо произнес Хызри.

– Слово какое-то нехорошее, как будто речь о скоте ведёшь. Тьфу! – Шонкор глубоко вздохнул, успокаиваясь, – в вашем языке разве нет слова «любовь»? Ну да ладно. И что, это грязные мысли?! Они ведут человека в Бездну?! Навсегда?

– Конечно, – кивнул головой воин.

– По-твоему получается, что дети рождаются от грязных мыслей и поступков?! – удивился Шонкор.

– Да, дети рождаются от грязных мыслей, – промолвил Хызри.

Шонкор замолчал надолго, глядя куда-то в пространство, затем поджёг потухшую трубку и снова задымил.

– Мыться нельзя, можно только стирать одежду, не снимая её с тела, – в глазах его удивление сменялось растерянностью, – любить женщину нельзя, детей иметь тоже. Даже думать об этом нельзя. Гадать нельзя. Что ещё? Зелья готовить и лечить людей тоже нельзя?

– Да, это тоже тёмное дело, – подтвердил воин.

– Угадал, – произнёс вождь с грустью в голосе. Он стал осознавать серьёзность ситуации, – Шонкор начинает понимать кое-что в вашей религии. Пойдём дальше. Богохульные вопросы, это что такое?

– Это вопросы, на которые жрецу трудно отвечать, или он не может на них ответить, – запаниковал Хызри. На лбу у него выступил пот.

– Да они разрушили всю структуру жречества! – не выдержал Тараган, – если жрец не может ответить на вопрос человека, то должен снять с себя жреческую одежду и пойти искать наставника! На несколько лет в отшельничество! В Бездну, подальше от людей такого жреца, – Тараган указал пальцем в неопределённом направлении, – даже ханы меняют законы на своей территории, если проигрывают в споре с жрецом! Вы что, совсем с ума сошли? Жрец – это духовный наставник всего народа, в том числе ханов и царей!

Тараган стал очень серьёзным. Он о чём-то думал, качая головой. Хызри смотрел в пол. По его лицу струился пот. Вождь молча взял кувшин с вином, разлил по пиалам, выпил, вновь поджёг потухшую трубку, поднялся и стал прохаживаться вдоль одной из стен.

– Получается, что от рождения до смерти человек больше ничего не делает, кроме тёмных и грязных дел. И все люди, в конечном итоге, упадут в Бездны Нави. Навсегда! И тогда на земле людей никого не останется? Так? – подытожил вождь.

– Нет, – замахал головой Хызри, – богоугодные люди попадут в рай.

– А это что ещё такое?

– Это место, где живут Лучезарный Даритель Жизни и его помощники – дэвы. И человек будет видеть его и жить в вечной радости, – объяснил воин.

– Откуда возьмутся эти люди?! – Шонкор наклонился к Хызри, – как это, по-вашему, можно прожить хотя бы десять лет и ни разу не подумать о женщине, не искупаться в реке, не задуматься о строении мира?!

– Верховный бог добр и прощает всё, если человек раскается и начнёт вести праведную жизнь, – произнёс Хызри, нервно сглатывая слюну и смачивая пересохшее горло.

– А как может человек жить в раю вечно и не совершить там грязных поступков на протяжении целой вечности?! – вождь поднял перед собой указательный палец, – ведь некоторые женщины тоже попадут в рай и своим присутствием там могут натолкнуть мужчину на самые тяжкие, грязные мысли! Кроме того, там, возможно, есть дэвы-женщины и дэвы-мужчины такой красоты, которой мы даже не представляем!

– А вот это как раз и есть богохульный вопрос, – заметил, не поднимая взгляда, воин, в котором проснулся начальник тайной стражи.

– Очень интересно! Как они всё придумали? И вот это всё говорят жрецы? Ты сам ничего не выдумал? – буравил глазами, превратившимися в маленькие щелки, собеседника Шонкор.

– Нет, Даритель меня упаси! – Хызри замотал головой и загородился руками от чего-то невидимого.

Вождь продолжал ходить взад и вперёд. Обнаружив, что трубка у него погасла, он вытряхнул пепел на край очага и сел к столу.

– Шонкор не хочет тебя оскорбить, – произнёс он, обращаясь к Хызри, – но, судя по твоим словам, кто-то специально всё это придумал, чтобы уничтожить народ. Три священных желания мужчины наполняют его жизнь праведным смыслом. Первое желание – оседлать коня. Второе – есть мясо, а для этого нужно работать. И третье – любить женщину и продлить род. У нас об этом знает любой юноша. Создаётся впечатление, что кто-то хочет уничтожить человека и превратить его в бессловесный рабочий скот. Когда человек пытается задавить свои человеческие желания, ум его наполняется страхом и злостью. Шонкор не знает, кто исказил слова пророка и подсунул твоему народу эту религию, но уверен, что это сделал враг рода людского. Поэтому он враг моему народу и мой личный враг! Но Шонкор не может понять, как целый народ смог поверить в такой бред?!

– А согласия людей никто и не спрашивал, – хмуро пожал плечами Хызри, – сначала приходили купцы, рядовичи, вслед за ними жрецы, которые проповедовали, сталкивая людей между собой. За ними шли воины с мечами и вырезали непокорных. Всех, от грудных детей до стариков, целыми стойбищами.

– Нет, – перебил его Шонкор, качая перед лицом пальцем. В глазах его вновь появились искры ненависти, – сначала приходили странствующие гарипы, разведывали земли, составляли карты, а потом уже купцы.

Над столом повисло молчание. Хызри, бывший предводитель странствующих гарипов, а ныне начальник тайной стражи, удивлённо уставился на вождя.

– Действительно, – произнёс он, сглотнув слюну, – мне было приказано составить карту похода.

Шонкор молча поискал глазами что-то на столе.

– Надо посуду сменить. Что-то вы тут мне с вашими жрецами совсем голову заморочили. Это же надо придумать?! – он сокрушённо качал головой, разливая вино в глиняные пиалы с замысловатым орнаментом, предназначенные для чая.

– Вместо того чтобы помогать людям справляться с жизненными трудностями, жрецы выдумывают какие-то грязные поступки, тем самым ещё больше запутывая человека. Что же у вас получится лет эдак через пятьдесят? Во что превратится народ? Обратно в пещеры пойдёт? Это же будет просто покорное стадо, способное только на то, чтобы грабить друг друга, а награбленные богатства отдавать своим правителям, и ещё изредка роптать на жрецов, да и то ночью, в темноте, засунув голову под медвежью шкуру. А накопившееся зло и страх они будут вымещать друг на друге и на тех, кто беззащитен. Люди, утерявшие знания о Вселенной, знания о своей истории, будут бояться всего, начиная от природных явлений и заканчивая своими соседями и родственниками. Как такой народ сможет решать поставленные перед ним ВСЕЛЕНСКИЕ задачи?! И после всего этого ты со своими жрецами собираешься попасть в рай?! Да ещё и навечно?! Да вас даже к порогу Тёмной Бездны близко не подпустят! Ваши жрецы хоть на мгновение задумывались о том, куда они попадут после смерти? Жизнь очень коротка. Только научился в седле сидеть, а через мгновение уже старость наступает. Они что, глупы до такой степени или до такой степени обязаны кому-то?

Шонкор немного успокоился, взял пиалу со стола, выпил в два глотка терпкое вино, затем набил трубку и закурил. Над столом вновь повисло молчание. Хызри сидел, не шевелясь и глядя перед собой. Лицо его было бледным, в горле пересохло. Наконец, он осторожно взял со стола пиалу и медленно выпил.

– Я думаю, что обязаны, – произнёс он, – обязаны не только жрецы, но и многие воины.

– Хызри тоже в их числе? – опять прищурился вождь, буравя глазами собеседника.

– Да, я занимал деньги на один из походов, но вернуть смог не все. Сейчас я должен сумму, в четыре раза превышающую первоначальный долг.

– Как это? – Шонкор переглянулся с Тараганом, в глазах которого тоже появилось недоумение.

– Я вернул две трети, а на оставшуюся часть снова был наложен рост.

– Какой такой рост? – ещё больше удивился Шонкор.

– Каждый месяц сумма долга увеличивается, – пояснил воин.

– Где увеличивается? – не удержавшись, вступил в разговор Тараган.

– Нигде, просто увеличивается, – пожал плечами Хызри, непонимающе глядя на собеседников.

– То есть увеличиваются те деньги, которых у тебя нет и которые ты должен отдать когда-то?! – предположил Шонкор.