Владимир Казангап – Священные горы (страница 16)
«Наверное, я умер, – пришла к нему дикая мысль, – а где же тогда Даритель Жизни на троне?! Он же должен был меня спасать!!!»
Тем временем количество белых и чёрных камешков росло. Воин понимал, что судьба его висит на волоске и исход её будет зависеть от того, каких камешков в результате окажется больше. Женщины носили и складывали их аккуратными горками. Иногда они приносили сразу по нескольку белых или чёрных камешков. Наконец, маленький человек совершенно безучастно произнёс, пыхнув трубкой:
– Будем считать?
– Будем, – так же безучастно ответила тень.
Юные создания встали со своих мест и, подойдя к большому камню, стали считать, перекладывая камешки из одной кучки в другую. Хызри затаил дыхание, ожидая своей участи. Вереницы поступков и сказанных слов проносились мимо него. И вдруг он ясно осознал, что больше всего врал самому себе. Он старался сгладить правду, замазать разными красками, старался не замечать её. Всегда было что-то важнее правды. И каждый раз убеждал себя в том, что он прав. А сейчас всё это рухнуло и не осталось ничего, никакого оправдания, никакой защиты. Ему нечем было защищаться от самого себя. Хызри зарычал, не замечая дикой боли в горле. Поступки всей жизни разом рухнули на него, словно большой ком. Голова раскалывалась.
– У меня сто тридцать пять, – сказал маленький человек, пожимая плечами.
– А у меня двести шестьдесят, – произнес ледяной голос.
Сознание замерло от страха: «Всё, мне конец!», – решил воин. Его охватило безумное раскаяние за совершённые поступки. Но вдруг он с удивлением услышал безучастный голос маленького человека:
– Ты проиграла.
– Принимается безоговорочно, – также безучастно сказала тень, но, оживившись, предложила, – может, в кости поиграем на камешки, а? Три моих против твоего одного. Устраивает?
Хызри хотел возмутиться подобным решением его участи и даже попытался рвануться вперёд, чтобы уговорить маленького человека не соглашаться, но не смог пошевелиться. Холод сковал все его члены. На его счастье, тот с сожалением в голосе произнёс:
– Очень жаль, но не тот случай. Он не игрок в кости. Как-нибудь в другой раз.
Маленький человек выбил трубку о камень, поклонился тени и пошёл вправо по берегу озера на звук водопада. Тень двинулась влево, пересекая поляну и направляясь к заснеженным вершинам. Хызри впервые смог рассмотреть полностью её гигантское тело. Голова двигалась уже где-то над снежными вершинами, а туловище всё не кончалось и не кончалось. Оно становилось то тёмно-серым, то иссиня-чёрным и блестящим, теряясь где-то в вершинах деревьев. Когда тело, наконец, закончилось, в воздухе ещё долго летали обрывки чёрного тумана и качались потревоженные кедры. Хызри увидел, как женщины уносят огромный камень в сторону озера. Он услышал мощный всплеск воды и скрежет камней. Женщины вернулись и подошли вплотную к нартулийцу. Они дотронулись до шеи Хызри. Медное кольцо раскрылось и со звоном упало на землю. Хызри рухнул лицом вниз на высохшую хвою. Тело затекло и не слушалось. Кто-то поволок кольцо в чащу леса и оно ещё долго звякало, подпрыгивая на кочках и камнях. Постепенно ледяной холод уходил из тела. Хызри казалось, что он много тысяч лет пролежал в глыбе льда и вот, наконец, лёд растаял, выпустив его на свободу. Нартулиец вспомнил о костре. Его трясло, как в лихорадке. Собрав последние силы, он пополз. Добравшись до огня, он лёг на бок, положив локоть под голову, и подтянул колени к подбородку. Хызри чувствовал, что его больше нет, осталась лишь тонкая зыбкая оболочка. И даже пламя костра не согревало и не защищало от холода, как будто нечего было согревать. Вскоре воин заснул, провалившись в сон, как в пропасть.
Глава 6. Хранитель
Хызри проснулся, когда солнце уже склонилось к горам. Снизу, из долины, подул ветер, неся с собой вечернюю прохладу. Сколько он проспал? Сутки? А может, двое? Нартулиец почувствовал странную жгучую боль там, где были раны. Казалось, кто-то насыпал туда раскалённых углей. Рядом горел костёр, от которого шёл лёгкий дымок. Недалеко от костра на поваленном дереве сидел Тараган, сняв одежду из оленьей шкуры. На левом плече у него была видна татуировка – орнамент из причудливых животных, образующих большого змея. Воин в выцветшем войлочном плаще, держа в одной руке кусок коры с чёрной мазью, а в другой бронзовый кинжал, смазывал старику раны на плече и груди. Затем он положил кусок коры на землю и тщательно вытер кинжал о дерево. После этого взял два больших круглых листа какого-то растения, один из них растёр и приложил к большой ране, накрыв вторым. Тараган придерживал лист здоровой рукой, пока воин обматывал его неширокой лентой.
Хызри прикоснулся к своей ране и обнаружил, что она перевязана точно такой же лентой и из-под неё торчит большой мясистый лист. Воин в плаще молча взял один из вертелов с куропаткой и воткнул его в землю у ног Хызри. Только сейчас Хызри почувствовал, насколько он голоден. Желудок был пуст уже двое или трое суток, а события последней ночи вымотали его окончательно. Он осторожно взял вертел в руки и, не обращая внимания ни на кого, начал поглощать тёплое мясо. Вскоре он расправился с двумя куропатками, выпил предложенный Тараганом чай из деревянной чашки, приятно пахнущий, видимо, какими-то местными травами. После этого нартулиец привалился спиной к лежащему стволу дерева и незаметно для себя заснул. Проснулся он, когда первые лучи солнца заиграли на верхушках деревьев. Птицы приветствовали своим пением светило. Зажужжали пчёлы, собирая нектар. Пахло прелой хвоей, смолой кедра и горными цветами, раскрывающими свои бутоны навстречу солнцу. Тараган сидел на том же месте и курил трубку. Воин в плаще суетился у костра, подбрасывая сухие ветки в огонь. Хызри попытался рассмотреть их. Гладко выбритый череп старика, жидкая косичка, спускающаяся почти до лопаток, большие уши, слегка заострённые кверху. В левом ухе – серебряная серьга. Его спутник, с таким же выбритым черепом, был намного моложе. Его светлые волосы, редкие в этих краях, были туго заплетены в косу, которая спускалась от темени почти до пояса. Выбритые головы и заплетенные от темени косы говорили о принадлежности обоих к касте воинов. И оба, видимо, были не из этих мест. Прямые черты лица и шрам на шее. Голубые глаза. Вот и всё. Из этого Хызри не сумел сделать никаких выводов.
Такие люди легко могут затеряться в городской толпе. Почему же Варгул приказал убить именно этого старика? Чем он так навредил Верховному Жрецу? И почему Хызри никак не может выдержать его взгляда? Неужели он тоже жрец? И, скорее всего, очень могущественный. А этот, в выцветшем плаще, кто он и от кого прячется в горах? Он кажется простым человеком, как и все, но стоит приблизиться к нему – и сразу чувствуешь себя не защищённым, даже если ты вооружён, а он нет. Странное ощущение. Возможно, это один из тех знаменитых наёмных убийц, которых на свете всего несколько человек. Хызри поднялся и пошёл к берегу озера, поплескал в лицо ледяной водой. Вернулся и сел у корней дерева. Над костром висел медный чайник. Из его носика шёл пар. Хызри устроился поудобней и скрестил руки на груди.
– Зачем мы здесь? – спросил он. Лицо его оставалось непроницаемым, лишь голос выдавал растерянность.
– Твои воины кое-что натворили, – старик отхлебнул горячий чай из чашки. Взгляд его голубых глаз проникал в самое сердце, – ещё не поздно всё изменить.
– А если я откажусь?
– Тогда бери свой меч и уходи, – Тараган отставил чашку в сторону. Глаза его потемнели.
Нартулиец недоверчиво посмотрел сначала на старика, затем на воина в плаще, который сидел, ковыряя в зубах.
– Вы мне отдадите оружие?! – Хызри переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что, в конце концов, здесь происходит.
Тараган молча протянул ему меч рукояткой вперёд. Нартулиец опешил от неожиданности. Помедлив немного, он взял в руку знакомую, обмотанную полоской толстой кожи бронзу и положил меч на колени. Приятная тяжесть меча успокаивала. Хызри провёл рукой по ножнам, словно встретил старого друга. Возвращение оружия означало очень многое: Хызри не заставят работать на рудниках или где-нибудь ещё, а самое главное – он остаётся свободным воином, он не покидает касту. Уверенность понемногу стала возвращаться к нему. Но события последней ночи окончательно вымотали и опустошили воина. Он чувствовал себя так, как будто у него забрали всё, что он имел, и всё, что знал, в чём был уверен. Хызри даже не понимал, о чём говорить и как отвечать на вопросы.
– Что я должен за это сделать?
– Ничего из того, что думает Хызри. Тараган хочет дать Хызри возможность исправить то, что он натворил. Тараган хочет дать Хызри возможность вновь стать человеком.
– Человеком?! – нартулиец совсем растерялся. Эти двое или сумасшедшие, или пытаются выставить его глупцом, – кто ты такой, старик, чтобы дать мне такую возможность? Бог?!
Его вывело из себя то, что какой-то колдун говорит с ним так, как будто он вовсе не начальник тайной стражи Верховного Жреца. Половина Нартулии трепещет перед ним, а женщины по вечерам пугают своих детей его именем. Этот одетый в шкуры старик вёл себя так, как будто он Верховный Жрец целой страны. Губы Хызри плотно сжались, а в глазах, полных решимости, появились искры презрения. Он поднялся на ноги и взял меч за рукоятку. Воин в плаще сделал то же самое.