Владимир Каржавин – Под псевдонимом Серж (страница 49)

Они стояли в нерешительности друг против друга, не зная, с чего начать. Про такие встречи говорят: пароль не нужен.

– Ну, ударь меня, ударь! – первым заговорил хозяин лавки. – Врежь мне в торец!

– За что? Ты же меня не бил.

– Я не бил, но от моих подручных тебе тогда досталось. Ну, съезди мне в морду, и я успокоюсь!

Хозяин лавки был тем самым долговязым следователем, который допрашивал Алексея перед тем, как представить Фитину, и которого Алексей за высокий рост и худобу окрестил «Жердяем». Сейчас же его удобнее было называть «торговец».

– Прекрати демагогию, – сухо отозвался Балезин. – Мы здесь не для того, чтобы сводить счёты.

Ковровый магазин оказался не таким уж маленьким, как могло показаться на первый взгляд. «Торговец» отодвинул два висевших ковра в сторону и в заднем помещении, служившем складом товаров, Алексей увидел перед собой прекрасно оборудованную комнату с передатчиком и фотолабораторией.

– Я слышал, ты хорошо рисуешь? – спросил он. – Сумеешь со слов написать портрет?

Торговец, он же Жердяй, пожал плечами:

– Попробую.

Они принялись за работу. Это сейчас на фотороботе воспроизвести лицо нужного человека дело несложное. Тогда же… разведчикам пришлось изрядно повозиться. «Глаза… Губы… нет, не такие… подбородок… он более массивный… вот-вот, похоже…» – Алексей диктовал, подсказывал, вносил поправки, а Торговец в роли художника старательно делал своё дело. Когда они закончили, Балезин оценивающе повертел листок бумаги, как бы рассматривая лицо Лоренца со всех сторон.

– А ведь хорошо получилось, – похвалил он, и это разрядило напряжённую атмосферу их встречи. – Где рисовать-то научился?

Торговец помялся:

– До призыва в органы учился в художественном училище.

Балезин попросил сделать с портрета несколько фотоснимков. Пока Торговец фотографировал, проявлял, печатал и сушил, он потолкался среди базарной толпы, послушал, кто, о чём говорит и спорит, поупражнялся в разговорах на тегеранском диалекте персидского языка, которым много лет назад прекрасно владел. Через пару часов он принимал работу, рассматривая полученные фотокопии.

– Вот этого господина мы должны обнаружить во что бы то ни стало, – указал он Торговцу; тот понимающе кивнул. – Это Лоренц. По нашим сведениям он резидент германской разведки в Центральном районе Тегерана. Поэтому будьте осторожны. Сколько человек у тебя в группе?

– Трое.

– Ваш объект – рынки. При первом же обнаружении не спускать с него глаз. И сразу сообщайте мне. Как связаться – знаешь.

Прощаясь, они пожали руки и смотрели друг на друга гораздо более миролюбиво, не так, как несколько часов назад при встрече. Но, несмотря на это, Алексей поймал себя на мысли, что ему было бы намного легче, если бы вместо Торговца, от которого веяло 38-м годом, был Макаров-Виквик. Как-то он сейчас там у шведов…

… Ашота спасло только то, что своё такси он поставил в тени – здесь можно было и подремать. А вот сидеть в машине несколько часов, когда она стоит на солнце, было бы просто невозможно. Всё только что сказанное хозяину коврового магазина Балезин пересказал Ашоту, отдав один из снимков. И пояснил:

– Твой объект – весь город. Почаще проезжай по центру, там, где представительства иностранных фирм и посольства.

Ашот всматривался в искусственный портрет Лоренца.

– Он какого роста?

– Среднего, ниже меня.

Ашот задумался, от дремоты не осталось и следа – тёмные глаза всё глубже всматривались в фотографию.

– Похоже, я его где-то видел.

Алексей схватил таксиста за локоть:

– Где и когда?

Тот на несколько секунд задумался. Потом слегка мотнул головой:

– Нет, не помню… передо мной каждый день проходит столько лиц…

Пора было ехать. Ашот завёл мотор, но мотор не заглушил жёсткий голос Алексея-Сержа:

– Ты должен вспомнить, обязательно должен. Это приказ!

Мелькали часы, проходили дни, а дело не продвигалось. Человек, похожий на Лоренца, был обнаружен только раз, да и то им оказался обычный клерк-иранец, работающий в какой-то местной конторе. В другом случае поступил сигнал от Торговца. Людям из его группы удалось засечь двух подозрительных личностей, говорящих на немецком, но одетых в восточные наряды. Слежка установила, что никакого отношения к немецкой агентуре они не имеют – обычные, как говорят в России, фарцовщики. К тому же вскоре их арестовала иранская полиция. И всё.

Балезин понимал, что схожую задачу по раскрытию германской разведсети решают и другие группы – слишком много поставлено на карту. Наверняка они имеют какую-то оперативную информацию. А вот у него и его людей такой информации нет. Впрочем, не исключено, что Торговец и его ребята решают ещё какие-то задачи, о которых он, Балезин, не знает. Что бы то ни было, приходится надеяться только на себя. И ещё – на случай.

….В это утро Алексей, идя, как обычно к машине такси, ещё издали увидел Ашота; тот непрерывно смотрел в его сторону. Обычно Ашот поджидал его сидя за рулём, поэтому можно было предположить, что у него есть какая-то важная новость. Так и случилось.

– Я видел его! – вместо приветствия едва не выкрикнул Ашот.

Балезин знаком указал садиться. Едва дверца такси захлопнулась, он в отличие от Ашота спокойно произнёс:

– Слушаю.

По рассказу Ашота дело обстояло так. Вчера под вечер он, как и многие городские таксисты, дежурил у местного ипподрома. Скачки посещали состоятельные люди, в первую очередь эмигранты-европейцы. Многие играли по-крупному. И каждый таксист считал удачей заполучить себе в качестве пассажира кого-нибудь из таких. После окончания скачек посетители ипподрома направлялись в центр города к ресторанам и другим увеселительным заведениям. И надо же случиться: вчера, когда повалила толпа народа, в одну из машин, стоящих неподалёку от такси Ашота, сел именно человек, похожий на Лоренца. Было жарко, и он, по словам Ашота, всё время обмахивался своей широкополой шляпой, тем самым открывал лицо. Ашот не только опознал его, ориентируясь на фото, но и вспомнил, где видел раньше. А видел он его месяц назад, когда подвозил от одной из центральных улиц к тому же ипподрому. Тогда, принимая плату, Ашот спросил, не подождать ли ему до конца скачек. Но тот, которого звали Лоренц, секунду всматривался в его лицо, потом строгим голосом произнёс: нет.

Балезин внимательно слушал, задавал вопросы.

– Мы не едем? – спросил Ашот.

– Нет. До встречи, завтра в это же время, – Алексей вылез из машины и направился обратно к своему временному дому. Нужно было всё хорошо обдумать и срочно начать разработку операции, которую он уже окрестил, как «Скачки». И ещё: надо было, как условились, поставить в известность Гладышева.

Местные жители рассказывают, что когда-то очень давно, при царе Дарии здесь проводились гонки колесниц. По своему накалу страстей они приводили иногда к крупным потасовкам среди публики, которую много лет спустя будут называть болельщиками. Потом, когда Персия приняла ислам, гонки прекратились, ибо Коран не одобрял азартные игры. И только в конце XIX века, в связи с резким увеличением числа проживающих в Тегеране европейцев, ипподром обрёл второе рождение.

Дважды в неделю делать ставки, наблюдая за лошадиными скачками, на каждую из которых приходилось по 5 забегов, собиралось множество народу – свободных мест не было. Но среди посетителей были не только состоятельные люди. Многие иранские мужчины, имея в кошельке жалкие гроши, надеялись с помощью ставок и любимой лошади увеличить их число. Это им удавалось далеко не всегда. Крутились вокруг ипподрома и местные уголовные элементы. Поэтому появление людей, одетых по-восточному, было здесь обычным явлением; как и тех, кто одевался по-европейски.

Трибуна для зрителей располагалась вдоль финишного отрезка беговой дорожки. На противоположной стороне ипподрома размещались конюшни для лошадей, ветеринарный лазарет, кузница и хозяйственные службы. Конюшни, лазарет и кузница строго охранялись, зато в одну из хозяйственных служб попасть удалось – нужно было только нужному человеку «дать на лапу». Что Балезин и сделал, сопроводив для убедительности легендой, что выслеживает любовника своей жены. Иранец отнёсся с пониманием и, положив деньги в карман, предоставил Алексею место, удобное для наблюдения.

Наблюдательную позицию Балезин занял примерно за час до начала скачек, когда трибуна на противоположной стороне была пуста – так было удобнее наблюдать за каждым садящимся на своё место. Вот постепенно трибуна начала заполняться, где-то рядом жокеи и лошади проходили процедуру взвешивания. А нужного человека бинокль не зафиксировал. Вот уже жокеи садятся на лошадей, проходят перед трибунами и направляются на старт. Остаются последние минуты до начала скачек: участники выстраиваются в порядке стартовых номеров… Балезин почувствовал волнение: неужели не придёт?

И в это время появился он! На Лоренце был традиционный для него костюм-тройка и такого же цвета шляпа. Похоже, он был один. Он сел в девятом ряду с краю у прохода. 28-е место – определил Балезин, заранее изучивший расположение рядов и мест.

Минут через пятнадцать Алексей уже был на небольшой площади перед ипподромом, где парковались автомобили, в том числе такси. Сидевший за рулём Торговец вопросительно глянул на него.