Владимир Каржавин – Под псевдонимом Серж (страница 40)
– Что в городе интересного? – спросил Балезин, внимательно выслушав собеседника. – Я имею в виду промышленные предприятия и военные объекты.
Отман пожал плечами:
– Я только однажды бывал в тех краях. Кроме большого водопада и красивых озёр в окрестностях ничего примечательного. Хотя… на водопаде построена электростанция Веморк, одна из крупнейших в мире. Есть ещё завод по производству удобрений, кажется, селитры. Всё. Да и городом Рьюкен можно назвать только с натяжкой. Так, городишко… а Веморк вообще посёлок маленький.
Марта принесла на подносе кофейник и чашки и вышла из кабинета, не желая вмешиваться в разговор мужчин.
– Так уж ничего… – Алексей отпил глоток и задумался. – Зачем тогда повышенные меры безопасности?
Помолчали. Потом Балезин задал очень важный для себя вопрос:
– Эриксен пойдёт на сотрудничество?
– Думаю, что пойдёт.
– Откуда такая уверенность?
Отман поставил чашку на столик, откинулся в кресле:
– Вы слышали о группе Волльвебера?
Алексей утвердительно кивнул. Речь шла о подпольщиках, которые устраивали диверсии и акты саботажа против немецких судов и судов других стран, зафрахтованных для перевозки грузов в Германию из шведского порта Лулео и норвежского Нарвика. Урон, нанесённый группой, был немалый, но нашёлся предатель, пошли аресты и суды. Шведские газеты об этом писали, и Балезин, регулярно читающий их, был в курсе.
– Так вот, один из тех, кто подлежал аресту, но избежал его, – Уго Эриксен, младший брат Ханса Эриксена, – продолжил Отман. Он работал в Керуне на железнодорожной станции и готовил составы для отправки в Нарвик.
– Вы его знали?
– Да, знал. Славный парень.
– Сколько ему?
– Лет тридцать пять.
Отман разлил оставшийся кофе в чашки и снова откинулся в кресле.
– Вы не догадываетесь, кто его прятал, пока он не перебрался домой в Рьюкен?
– Очевидно, брат.
– Совершенно верно. А кто сообщил о предстоящем аресте?
Балезин улыбнулся:
– Рискну предположить, что вы.
Теперь улыбнулся и Отман:
– Тоже правильно. Меня, как руководителя, полиция посвятила в суть дела, ведь речь шла о диверсиях на судах с железной рудой, добываемой моей фирмой.
Опять помолчали. Потом Балезин спросил:
– Чем занимается в Рьюкене Уго Эриксен?
– Не знаю. Об этом надо спросить брата.
– Сам Уго мог бы приехать в Стокгольм?
– Вряд ли, здесь его ждёт арест.
– Тогда устройте мне встречу с Хансом Эриксеном.
– Сделаю всё возможное.
Через три дня Балезин встретился с Макаровым и пересказал суть беседы с Отманом. Виквик задумался, курил.
– Интересно… Так говоришь, там только электростанция и небольшой завод… удобрения выпускает? А немцы его бдительно стерегут?
– Могу предположить…
– Предполагай.
– Я тут навёл кое-какие справки. Завод принадлежит фирме «Норск Хайдро». Это достаточно солидная фирма, у неё, кроме Рьюкена, представительства в других городах и Норвегии, и Швеции. Так вот, электростанция, построенная там на огромном водопаде, очень мощная, а электроэнергия дешёвая. И идёт она не только на производство селитры, но и на производство водорода. А побочным продуктом является тяжёлая вода.
Балезин специально сделал паузу, чтобы взглянуть, как отреагирует Виквик на такое сообщение. Но у того на лице не появилось ни малейшего удивления. И Алексей закончил:
– Тяжёлая вода используется в качестве замедлителя нейтронов в атомных реакторах. Ты слышал об атомной бомбе?
Макаров не только слышал о возможности создания оружия огромной разрушительной силы, но и, как резидент советской разведки, имел чёткие инструкции, что вся информация, касающаяся создания атомной бомбы, является первостепенной. Он сразу же переменился в лице.
– Вот что: срочно займись этим заводом и всем, что с ним связано. Теперь это твой объект. А я немедленно сообщу в Центр. Если немцы взяли завод под охрану, значит…
– …значит, они работают над созданием бомбы.
Подавая на прощание руку, Виквик хитро прищурился:
– Ты, я вижу, в физике стал разбираться?
– Обижаешь… Во-первых, я, хоть и не закончил физмат Санкт-Петербургского университета, но азы физики в течение трёх лет старательно осваивал. Во-вторых, в Стокгольмском университете очень приличная библиотеке. А в третьих… – Алексей легко рассмеялся, – … всё знать наша профессия. Чьи это слова?
– Так вы из России? – спросил Ханс Эриксен.
Балезин утвердительно кивнул и представился:
– Серж.
Под этим всевдонимом он работал в Испании и выбрал его для себя, помятую о событиях на Хитровке, где он для всех был Сержем Дювалем.
Норвежец назвал себя и испытывающе посмотрел на Алексея-Сержа, видимо, не решался сказать что-то важное. Наконец негромко произнёс:
– Если бы Гитлер не напал на вас, я вряд ли бы пришёл к вам на встречу. В вашей войне с Финляндией я был на стороне финнов. Но сейчас Германия агрессор и для вас, и для нас, норвежцев. Поэтому я готов вам помочь.
Они шли по длинной прямой аллее парка. С ближайшего озера сквозил холодный ветер. Балезин давно приметил это место: если бы кто-то посторонний появился в начале или в конце аллеи, он был бы сразу замечен. Но в этот утренний рассветный час аллея была пуста.
– Я знаю, что ваш брат Уго входил в группу Волльвебера. Чем сейчас занимается брат? – спросил Балезин.
Услышав имя брата, Ханс Эриксен остановился и настороженно посмотрел на Алексея. Тот его успокоил:
– Волльвебер долгое время жил у нас. В Ленинграде он возглавлял Международный клуб моряков. Так что ему и вашему брату, и всей группе большое спасибо от нашей страны.
Действительно, Эрнст Фридрих Волльвебер, прежде чем возглавить антифашистскую диверсионную группу в Швеции, прошёл основательную подготовку в Советском Союзе.
– Ленинград – это город, который раньше назывался Петербург и который сейчас в блокаде?
– Да, там сейчас страшно: голод, холод, люди замертво падают на улицах.
– Ленинград выдержит, не сдастся?
– Не сдастся.
Они вернулись к теме разговора.
– Уго работает механиком на заводе, – пояснил Эриксен-старший.
– Фирмы «Норск Хайдро»?
– Вы и это знаете…
Балезин почувствовал, как забилось сердце – случай опять был на его стороне. Уже у ворот парка он задал главный вопрос: