Владимир Каржавин – Небесные мстители (страница 37)

Званцев тронул невысокого Яна за плечо и сказал:

– Как говорит наш наставник полковник Балезин, если разведчик выстрелил, то это уже не разведчик.

У самой двери Клапач обернулся. Он был старше Игоря лет на десять, но смотрел на него как на старшего товарища.

– Сразу видно, что ты давно в разведке, – тихо произнес Ян.

– Очень давно, – с усмешкой проговорил Званцев.

Чех хорошо говорил по-русски, но иронию в его голосе не заметил.

Ян тихо ушел.

Игорь стоял у окна и наблюдал за воротами пристройки.

«Ян считает меня опытным разведчиком. Смех, да и только. Дорогой товарищ, да из меня такой же опытный разведчик, как из тебя балерина. Я летчик, авиационный инженер, а тут вдруг!.. – Улица, за исключением двух-трех прохожих, была пуста, а Игорь продолжал размышлять: – Да, я, старший лейтенант Званцев, нахожусь за линией фронта, выполняю приказ. Сейчас я нужнее здесь, чем в кабине самолета.

Но только ли это движет мною? Может, что-то еще, ранее неведомое? Азарт? Нет, война это не преферанс. Какой тут азарт? Презрение к опасности? Но на войне опасно везде. Разгадать замысел врага? Это, пожалуй, ближе к истине. Да, именно поэтому работа в разведке мне начинает нравиться».

В это время из ворот нового цеха выехали друг за другом три грузовика. Званцев тотчас отбросил в сторону свои раздумья и прильнул к биноклю. Большие машины с высокими бортами, крытые брезентом. Интересно, что они везут? Примерно через час все три вернулись. Теперь Званцев мог хорошо разглядеть номера машин.

Часов в шесть вечера появился Ян. Из его доклада следовало, что емкости с реактивами поступают в цех-пристройку, а пустые вагоны возвращаются оттуда примерно часов через пять.

– Как через пять? Ты ничего не спутал? – с удивлением осведомился Игорь. – Сколько вагонов в каждом составе?

– Два-три, не больше, но приходят они через день. Что тебя смущает?

– А смущает меня то, что такой состав разгрузить можно за час, от силы полтора. Пять – это слишком уж много.

– Ты считаешь, что новый цех – это блеф?

– Да, но пока это только предположение.

Они замолчали.

Игорь нервно прошелся взад-вперед, насколько позволяло захламленное пространство препараторской.

– Что-то мы не учитываем, – сказал он. – Похоже, очень важное. Но что? Предположим, в этом цехе-пристройке все же делают крылья. Пусть тридцать пять человек, даже на десяток больше. В одну смену, хотя у нас в России заводы работают круглосуточно. Пусть так. Но продукцию надо вывозить. А мы знаем, что назад возвращаются порожние вагоны. Где же крылья?

Ян молча пожал плечами.

– За все время моего наблюдения из ворот выехали только три грузовика, – продолжал Званцев. – Я не могу представить, что у них в кузовах находятся крылья. Даже если их и в самом деле перевозят, то куда? В Хинтербрюль? Смех, да и только!

– Но почему?

– Да потому, что для их перевозки нужны специальные платформы и упаковка. Везти крылья так, чтобы не повредить, надо не в кузовах грузовиков по дорогам, разбитым бомбами, а на медленном ходу по рельсам.

– Что ты предлагаешь?

– Чтобы подтвердились мои предположения, надо узнать, что находится в грузовиках. Сумеешь со своими ребятами это сделать?

– Трудно угнаться за машинами.

Но Званцев был уже во власти своей идеи.

– Здесь у вас улочки узенькие, не считая главной. Может, сумеете узнать, что везет хотя бы одна машина? В остальных, скорее всего, будет то же самое.

– Тогда, может быть, на велосипеде? У одного из моих парней он есть.

– Хорошая мысль! Давай, действуй, но возвращайся. Мне одному всю ночь тут не высидеть. А наблюдать надо непрерывно. Ну и чего стоишь? Иди.

Вместо ответа Ян протянул руку, в которой была небольшая хозяйственная сумка.

– Я тебе поесть принес от Петра.

В хате-мазанке было тепло, чисто и накурено. Командир Отдельного отряда особого назначения полковник Орлов сидел за столом, заваленным разными бумагами, и изучал сводки. Время от времени он снимал трубку одного из трех телефонов и вел разговоры, когда спокойно, а когда и негодуя.

Увидев Балезина, вошедшего в помещение, Орлов положил трубку и вопросительно глянул на своего заместителя.

– По лицу вижу, пришел с плохими новостями, – произнес он, кивнул на стул и закурил. – Садись, докладывай.

– Да, Михаил Федорович, новости не из лучших. – Балезин сделал паузу, как бы решая, с чего начать, потом тихо произнес: – С группой Кострова неудача.

– Что именно?

– При подлете к территории, где базируется отряд Коваленко, их самолет был обстрелян и загорелся. Летчик все же дотянул и посадил машину. При посадке самолет съехал с подготовленной дорожки и врезался в лесную чащу. Пилота партизаны вытащили живым, но он скончался. Остальные получили тяжелые ранения и ожоги. В том числе Костров.

– А Званцев?

– Он и чех Клапач пропали без вести.

Орлов слегка приподнялся на стуле.

– То есть как это пропали без вести?

– Была команда прыгать. Они первые покинули самолет. Остальные не смогли, высоты уже не хватало.

– От Званцева и Клапача нет никаких известий?

– Никаких, как в воду канули! Однако есть надежда на то, что они живы.

– На чем она основана?

– Люди Коваленко прочесали все вблизи их возможного места приземления и нашли плохо спрятанные парашюты. Так что надежда есть.

Орлов притушил папиросу, поднялся и в задумчивости сделал несколько шагов по комнате.

– Что будем делать? – спросил он.

Балезин стал по стойке смирно и заявил:

– Товарищ полковник, разрешите мне лететь в отряд Коваленко.

Орлов резко повернулся к Балезину.

– Нет! Мы на эту тему говорили три дня назад.

– Но ситуация изменилась, причем не в нашу пользу.

– Все равно не пущу. Если с тобой что случится, кто будет разведгруппы готовить?

– Со мной ничего не случится.

– Алексей Дмитриевич, мы с тобой на войне! – Орлов перестал ходить взад-вперед, присел за стол.

Балезин опустился напротив него и продолжил разговор:

– Михаил Федорович, у меня в голове не только операция «Крылья». Есть информация другого рода. Вчера я допрашивал одного немецкого капитана. Он инженер, сотрудник германской фирмы «Ауэргезельшафт», мобилизован осенью. Так вот, этот человек поведал мне, что его фирма занималась разведкой урановой руды на территории Чехии, в том числе в районе Быстрицы. Руководил этими работами некто Разумовский.

– Разумовский? Мне эта фамилия ни о чем не говорит.

– А мне говорит. Если это тот самый Разумовский, с которым мы в германскую служили в контрразведке штаба, то я очень хотел бы с ним побеседовать.

– О чем?

– По поводу залежей урановой руды.

Орлов снова взялся за папиросу и спросил: