Владимир Карпов – Полководец. Война генерала Петрова (страница 23)
К концу дня 157-я и 421-я дивизии выполнили задачи, потеснив противника больше чем на десять километров.
Выполняя обещание о помощи осажденной Одессе, Верховное Главнокомандование прислало не только дивизию и маршевые роты.
23 сентября из Новороссийска пришел транспорт «Чапаев». Он доставил в Одессу новое секретное оружие, о котором раньше здесь никто ничего не знал и не слышал. Было принято решение пробу нового оружия на юге произвести в секторе генерала Петрова. «Катюши», как их уже тогда называли, были скрытно выдвинуты на огневую позицию и тщательно охранялись. Посмотреть, как будет действовать новое оружие, на НП генерала Петрова прибыли члены Военного совета OOP во главе с контр-адмиралом Жуковым.
Все приготовления были проделаны ночью. На рассвете части противника пошли в наступление. Петров выждал, пока стали четко видны цели, и сказал начальнику артиллерии армии полковнику Рыжи:
— Наверное, пора, Николай Кирьякович.
Рыжи тут же скомандовал:
— Гвардейцы, огонь!
В тылу наших войск послышалось какое-то шипение, повизгивание, шарканье, взвились клубы дыма, из этого дыма вылетели огненные ракеты и понеслись в сторону атакующих. Ракеты точно накрыли противника и стали рваться с ослепительными огненными вспышками, с сильным грохотом. Когда дым рассеялся, вдали были видны только некоторые уцелевшие солдаты, убегавшие в тыл.
Так в сентябре 1941 года на участке дивизии генерала Петрова было применено на юге реактивное оружие, которое впервые «заговорило» в июле под Оршей и которому суждено было породить новую эру в военной теории и практике.
24 сентября 1941 года Совинформбюро сообщило:
«В результате успешно проведенной операции наших войск под Одессой румыны понесли серьезные потери людьми и вооружением. Общие потери румын убитыми, ранеными и пленными составляют не менее 5–6 тысяч солдат и офицеров, из них убитыми — 2 тысячи человек. По неполным данным, наши части захватили 33 орудия разных калибров, из них несколько тяжелых дальнобойных, 6 танков, 2 тысячи винтовок, 110 пулеметов, 30 минометов, 130 автоматов, 4 тысячи снарядов, 15 тысяч мин, большое количество ящиков с винтовками и гранатами».
Это был действительно большой успех, большая победа по масштабам боев здесь, на юге.
Командарм Софронов сказал, что теперь силами частей генерала Петрова и той же 157-й дивизии, которая будет переброшена в его сектор, надо нанести еще один контрудар. Этот удар должен получиться еще сильнее, потому что прибыли ранее отставшие 422-й гаубичный артиллерийский полк 157-й дивизии и ее же 141-й разведбатальон, в котором было 15 настоящих танков. Кроме того, на пополнение Приморской армии поступило 36 маршевых рот.
Генерал Петров со своим штабом, со своими верными помощниками день и ночь готовил этот контрудар, до мелочей отрабатывая взаимодействия частей и подразделений, чтобы быть уверенным в успешности общих действий, чтобы этот удар получился как можно более мощным и нанес противнику решающее поражение в Южном секторе. Генерал Петров предвидел еще и эффект от нового оружия — дивизион «катюш» должен был помогать ему в период артподготовки.
Все приготовления были закончены, войска находились в полной готовности для нанесения удара, который был назначен на 2 октября. Но 1 октября в Одессу прибыл из Севастополя замнаркома Военно-Морского Флота вице-адмирал Гордей Иванович Левченко. Он привез информацию о событиях на других фронтах и приказ Ставки, который переворачивал всю жизнь защитников Одессы, как говорится, вверх дном.
ОКТЯБРЬ 1941 ГОДА
Чтобы читателю была понятна эта сложная и крутая перемена, лучше всего привести здесь рассказ самого Гордея Ивановича Левченко.
В дни, когда писалась эта глава, я не раз звонил по телефону Гордею Ивановичу — хотелось услышать от него какие-то дополнительные детали, подробности происшедшего. Но Гордей Иванович, к сожалению, был очень болен и не мог со мной побеседовать. Сейчас его уже нет в живых. Поэтому привожу здесь документ, который он привез в Одессу, и разговор на заседании Военного совета OOP 1 октября 1941 года, описанный адмиралом И. Азаровым в его книге «Осажденная Одесса».
Из директивы Ставки Верховного Главнокомандования об эвакуации Одессы:
Читавший директиву контр-адмирал Жуков после довольно значительной паузы обратился к присутствующим:
— Я думаю, обсуждать и обмениваться мнениями будем после выступления Гордея Ивановича.
Вице-адмирал Левченко был краток.
— Части Пятьдесят первой армии под натиском противника отошли на рубеж села Ишунь, — сказал он. — По существу, там нет надежных оборонительных сооружений, и угроза захвата Крыма противником становится реальной. С потерей Крыма мы можем потерять и Одессу, так как питать Одессу с Кавказа, если враг захватит крымские аэродромы, будет почти невозможно. Военный совет флота доложил о сложившейся обстановке в Ставку Верховного Главнокомандования и внес свои предложения. Пока борьба за Крым идет на Перекопе, есть возможность организованно вывести войска из Одессы и усилить ими оборону Крыма. Как доложил Военный совет флота в Ставку, потеря Одессы, если Крым нам удастся удержать, меньшее зло. Предложение Военного совета флота об эвакуации Одессы и переброске войск в Крым Ставкой Верховного Главнокомандования принято. Теперь наша задача — решить, как наилучшим образом выполнить директиву Ставки.
— А не слишком ли торопятся товарищи с нашей эвакуацией? — тихо спросил Жуков.
— Но, видимо, с потерей Крыма утрачивается смысл удерживать Одессу, — возразил Воронин.
— Угроза потери Крыма не есть еще сама потеря, — сказал Колыбанов, секретарь Одесского обкома партии и член Военного совета. — Над Одессой не раз нависала угроза захвата, а ведь держимся… Может быть, удержим и Крым?.. Мы ведь убедили всех, что Одессу не сдадим, что Одесса есть, была и будет советской. И вдруг — самим уходить… Дела-то наши здесь пошли на улучшение… Тут надо все взвесить… Может быть, и в самом деле эвакуация решена поспешно?
Да, обидно было уходить из Одессы в канун подготовленного наступления, сильными, выстоявшими, обогащенными опытом. Уходить из города, за который пролито столько крови. Одесса жила мыслью, что вот-вот наша армия погонит врага. И вдруг надо покидать ее самим… С этим трудно было примириться.
Вице-адмирал Азаров спросил Гордея Ивановича:
— Вы были в Крыму последние дни. Неужели там настолько безнадежная обстановка? Неужели потеря Крыма неотвратима?
— Да, обстановка в Крыму тяжелая. Я был на Перекопе, был в районе Ишуни. И должен прямо сказать: с теми силами, которые есть в Крыму, надежды удержаться на ишуньских позициях нет.
А потеря Крыма повлечет за собой и потерю Одессы. Морские коммуникации будут под постоянными ударами авиации противника. Он незамедлительно посадит свою авиацию на аэродромы Крыма. Вся трагедия в том, что там нет сил, которые могли бы сдержать противника. Пятьдесят первая армия не в состоянии… Для того чтобы вы яснее поняли обстановку, могу вам сообщить следующее: Военный совет флота доложил в Ставку, что положение Пятьдесят первой армии очень тяжелое, войска уже отходят к Ишуни, где нет надежных оборонительных сооружений. Усилить войска можно только за счет Одессы. По-моему, решение Ставки единственно правильное.
Разработку плана вывода войск из секторов и постепенной эвакуации из Одессы решили возложить на генерал-лейтенанта Софронова, ежесуточный план эвакуации утверждать Военным советом; начать эвакуацию 1 октября.
Командующий Приморской армией решил все-таки нанести подготовленный контрудар в секторе Петрова. Но теперь этот удар имел уже другой смысл. Если раньше предполагалось отогнать противника на юге подальше от Одессы, чтобы лишить его возможности обстреливать порт и город, то теперь этот удар должен был прикрыть эвакуацию войск из Одессы. Он должен был дезориентировать противника и дать возможность вывести части для погрузки на корабли.