Владимир Карпов – Полководец. Война генерала Петрова (страница 12)

Кавалерийские полки дивизии Петрова, продолжая выполнять задачу по установлению контакта с правым соседом, выдвинулись далеко вперед, некоторые из них оказались в тылу врага. Они вынуждены были пробиваться через обошедшие их румынские и гитлеровские части, чтобы выйти к своим. В эти дни Петров, рискуя жизнью, метался по степи на старенькой машине, отыскивая подразделения и части своей дивизии, ставя им задачи для выхода на новый рубеж обороны.

В начальный период войны радиосвязь применялась ограниченно. Ну а телефонной в таких подвижных боях конечно же не было. Поэтому Петров вынужден был при помощи работников штаба и сам лично собирать части дивизии. В этих своих поездках Петров не раз натыкался на вражеские отряды. Опыт маневренных боев с басмачами очень пригодился ему в эти дни.

Наконец Петров собрал почти все части, только про 5-й кавалерийский полк под командованием капитана Блинова, того самого, который подал когда-то команду: «Равнение на дом Пушкина!» — не было известно, где он находится. Петров сам отправился на поиски полка. В районе поселка Свердлово он вдруг обнаружил этот полк. Причем увидел его в очень любопытном положении. Полк был построен, и перед его фронтом стояло несколько пленных вражеских танкистов. Командир полка Блинов что-то очень горячо говорил, обращаясь к бойцам.

Для того чтобы было понятно происходящее, нужно коротко сказать о том, что предшествовало этому построению. Прорываясь из тыла противника, Блинов построил полк в следующий боевой порядок: впереди сабельные эскадроны, посередине штаб и спецподразделения, а сзади прикрытие — пулеметные тачанки. Вот в таком построении они пробивались к своим. Пытаясь их перехватить и уничтожить, фашисты выслали танки. Но кавалеристы, пустив в ход свою батарею, повредили несколько танков и пробились через заслон. Из подбитых танков конники извлекли пленных. Кавалерийский полк прорвался, Блинов построил его и, желая воодушевить своих бойцов, приказал вывести пленных — это были немцы, а не румыны. Перед строем Блинов сказал:

— Глядите, хлопцы, на этих фашистских сморчков, глядите хорошенько. Нам ли таких не одолеть? Каждый из вас, кто встретится в бою с фашистами, встретится вот с такими плюгавыми трусами. Вы смотрите, как они дрожат, смотрите на них — вот такие они вояки!

В эту минуту генерал Петров и подошел к командиру полка. Блинов доложил ему о прибытии полка. Иван Ефимович обнял его и расцеловал перед строем. Затем генерал поблагодарил конников за мужество, за смелость, за прекрасно проведенные бои.

В другой раз встреча с полком после неравной схватки, по воспоминаниям Блинова, произошла так:

«Показались клубы пыли. На своем знаменитом “пикапе” катил комдив в сопровождении четырех автоматчиков. Этот генеральский “пикап” хорошо знали участники обороны Одессы. Человек большой личной храбрости, И.Е. Петров появлялся на нем в самых горячих местах, за что получал нагоняи от командующего армией генерал-майора Софронова.

“Пикап” не доехал метров пятьсот до моего командного пункта на кургане перед селом. Я вышел навстречу генералу.

— Давай-ка, майор, потолкуем на свежем воздухе! — прервал мой доклад о трофеях генерал Петров. — Ох и волновались же мы, в штабе боялись — не прорвешься. Стоило фашистам перекрыть сзади тебя Николаевскую дорогу — и был бы ты как кот в мешке…

— Как конь в мешке… — пошутил я.

— Теперь шутить можно: все хорошо, что хорошо кончается…

Мы расположились на склоне кургана. Недалеко в жаркой истоме ворочалось море. “Вот бы выкупаться сейчас”, — подумал я.

— Трофеи и пленных отправишь в Лyзановку, там сейчас мой штаб. А потери есть?

— Немалые: двадцать убитых, двадцать пять раненых.

Генерал смотрел на море.

— Потери будут… Трудно будет, очень трудно, но Одессу не сдадим!

В его словах — большая внутренняя сила и уверенность.

— Товарищ генерал, неделя, как с седел не слезаем. И люди устали, и кони притомились.

— Хорошо. Подумаю об этом. А пока что, Федор Сергеевич, сделаем так…

Иногда генерал обращался ко мне не по званию, что считалось у него признаком расположения. У нас с комдивом сложились очень хорошие отношения — деловые и человеческие, основанные на глубоком взаимном уважении и доверии. И.Е. Петров был искренним человеком, не терпел никакой фальши и угодничества.

— …Место тут ровное. Фашисты полк как на ладони видят. Придется тебе за Аджалыкский лиман отойти и там закрепиться.

Я насторожился:

— Это значит — отступать?

— Да! Ведь мы — подвижной резерв штаба армии, где туго будет, туда нас и бросят. Мы свое дело сделали — остановили фашистов и в Кайрах, и в Петровке, и здесь, в Сычавке, в Одессу они не ворвались.

А за это время в Булдынке и Григорьевке окапывались морские пехотинцы и пограничники. Они и будут держать оборону. А конников тут, как куропаток, постреляют.

Вот за это уважали и любили Петрова в дивизии — в любой ситуации он прежде всего думал о безопасности людей и в то же время, когда нужно, был требовательным и непреклонным до конца.

— Продержись дотемна в Сычавке, потом отойдешь в Григорьевку и Булдынку. Будем оборонять Аджалыкский лиман. Я даю тебе батальон минеров: как займешь Григорьевку, они дамбу между морем и лиманом заминируют — и будешь сидеть как у Христа за пазухой. Пусть только сунутся!»

Интересно произошло знакомство генерала Петрова с капитаном Ковтуном.

Кавалерийская дивизия находилась во втором эшелоне. Конники замаскировали своих коней в зарослях кукурузы. Здесь же находился и Петров. Он сидел в тени кустарника, изучая карту. Рядом, загнанный в кукурузу, стоял разогретый на солнце пыльный «пикап-эмка», своеобразный гибрид легковой и грузовой автомашины, выпущенный Горьковским автозаводом. С другой стороны кустов пролегала тропинка, по которой шел командир 7-го кавалерийского полка полковник Василий Иванович Лукащук с каким-то незнакомым коренастым капитаном. Их разговор невольно подслушал Иван Ефимович.

— Бросай ты пехоту, переходи к нам, — говорил Лукащук, — комдив у нас замечательный человек — генерал Петров, слыхал?

— О Петрове слышал, а для конницы я устарел, много лет уже не садился на коня.

Петров, понимая неловкость своего положения, решил обнаружить себя и спросил из-за кустов:

— Кого это вы, Лукащук, агитируете?

Командиры удивленно переглянулись.

— Да вот встретил старого однополчанина, еще в Гражданскую служили. Деникина, Петлюру, белополяков били вместе, — ответил Лукащук.

— Заворачивайте сюда, — позвал Петров.

Командиры, раздвигая кустарники, подошли к генералу.

Незнакомец представился: капитан Ковтун.

— Вы кавалерист? Где служили? Когда? Кто командовал дивизией, полком? — стал расспрашивать Петров.

— Был начальником штаба полка, перед увольнением исполнял обязанности командира Седьмого червонно-казачьего полка.

— Почему уволились?

— Хотел учиться, институт закончить.

— Удалось?

— С большим трудом.

— Какая же у вас специальность?

— Очень далекая от дел военных — лесовод.

— Где, кем работали?

Ковтун улыбнулся:

— Много сменил должностей: был секретарем райкома партии, директором МТС, руководил лесными, а потом рыбными хозяйствами на Украине и на Дальнем Востоке. Перед войной опять призвали. В боях с первого дня. Сейчас разведкой дивизии командую.

— С какого года коммунист?

— С тысяча девятьсот двадцатого.

Майор Лукащук попросил:

— Товарищ генерал, у меня нет начальника штаба, вот бы Ковтуна и забрать.

— А вы пойдете? — спросил Петров.

В это время начался обстрел, разговор остался незаконченным.

Позднее Ковтун прошел рядом с Петровым все бои за Одессу, Севастополь и на Северном Кавказе, поэтому я так подробно знакомлю с его биографией. К тому же его жизненный путь характерен для командиров, пришедших из запаса. В большинстве своем они были опытные воины и крепкие, надежные в политическом отношении люди.

В 1981 году я разыскал Андрея Игнатьевича Ковтуна. Ему шел восемьдесят первый год, он генерал-майор в отставке, живет в Симферополе, автор нескольких мемуарных книг. Его «Севастопольские дневники» — рассказ об обороне Севастополя — в 1963 году были опубликованы в «Новом мире».

Рассказы очевидцев, их воспоминания о каком-либо эпизоде, где Иван Ефимович участвовал, а вспоминающий это видел сам, были для меня самым ценным материалом из всех собираемых для книги, я искал их, не жалея времени и сил. Воспоминания Андрея Игнатьевича были именно такой дорогой находкой[1].

В тот день, когда Ковтун познакомился с Петровым, они встретились еще один раз. Андрей Игнатьевич так рассказывал об этом:

— В этот день я искал штаб Тридцать первого полка, где, как мне стало известно, были недавно взятые пленные, а мне, как разведчику, постоянно нужны были новые, последние сведения о противнике.

И вот я выехал в то место, где должен быть штаб, но увидел цепь залегших красноармейцев. Полагая, что это второй эшелон, я вышел из машины. Бежит ко мне лейтенант, кричит: «Куда вы! Впереди противник!» Действительно, вижу — далеко впереди лежит еще одна цепь, но это уже, оказывается, враг. Не успел я подумать, почему же по нашей машине не стреляют, как застрочили пулеметы. Мы помчались в кукурузное поле. И здесь я увидел «пикап» Петрова. На подножке его стоит генерал, держится за закрытую дверцу с опущенным стеклом и направляется туда, откуда мы только что удрали из-за обстрела.