Владимир Карпов – Генерал армии Черняховский (страница 40)
Имела успех и 38-я армия. Она значительно расширила Лютежский плацдарм. Однако для развития дальнейшего тактического успеха и превращения его в оперативный ни у Черняховского, ни у Чибисова сил не было.
17 октября из штаба фронта поступила новая оперативная директива:
«Командующему 60-й армией с утра 17.10.43 перейти к упорной обороне на всем фронте армии и быть готовым к отражению атак противника… К исходу 19.10.43 сосредоточить ударную группу на своем левом фланге в составе не менее пяти стрелковых дивизий, артиллерию усиления, полки PC, 59-и танковый полк и для развития успеха 1-й гвардеискии кавалерийский корпус…
С утра 20.10.43 прорвать оборону противника на участке Ровы, исключительно Ясногорска, силами указанной выше ударной группы. Пропустить в прорыв для развития успеха 1-й гвардейский кавкорпус в направлении Катюжанка, Вахрянка, Юров, разгромить противостоящего противника…»
Далее указывались по дням рубежи, на которые должны были выходить наступающие части 24-го и 30-го стрелковых и 1-го кавалерийского корпусов.
На остальном своем фронте армия должна была прочно удерживать занимаемое положение.
Этой же директивой ставились задачи и 38-й армии Чибисова. Она также после двухдневной паузы и перегруппировок продолжала наступление с прежней задачей овладеть Киевом.
По новому варианту 60-я армия свои главные усилия переносила с правого фланга на левый. Но и по новому варианту времени на перегруппировку частей и подготовку к наступлению у командарма опять не хватало. Спешка вносила сумятицу и нервозность.
На исходе каждых суток Черняховский лично докладывал Ватутину о проделанной за день работе и каждый раз просил продлить сроки подготовки. Ватутин сначала поторапливал, а затем вынужден был согласиться с доводами командарма.
20 октября пришло собщение:
«Ставка Верховного Главнокомандования переименовала Калининский фронт в 1-й Прибалтийский, Прибалтийский фронт — во 2-й Прибалтийский, Центральный фронт — в Белорусский, Воронежский фронт — в 1-й Украинский, Степной фронт — во 2-й Украинский, Юго-Западный фронт — в 3-й Украинский и Южный фронт — в 4-й Украинский».
Наконец, когда на Букринском плацдарме не увенчалась и вторая попытка прорвать вражескую оборону, Ватутин сам прибыл к Черняховскому.
Весь день Иван Данилович провел на плацдарме с командирами корпусов Кирюхиным и Лазько, проверяя готовность войск к наступлению. Изрядно уставший, под вечер возвратился к себе в штаб в Выползово. И вот тут под окном его хаты неожиданно появился вездеход командующего фронтом.
— Здравствуйте, Иван Данилович! Рады или не рады — принимайте гостя, — говорил Ватутин, с трудом вылезая из вездехода и расправляя уставшую от долгого сидения спину.
По налипшей на колесах и кузове грязи видно было, что вездеход прошел долгий путь по грунтовым, малопроезжим дорогам, а шутливый тон Ватутина показывал, что прибыл командующий фронтом не ругаться, а с добрыми вестями.
— Добро пожаловать, Николай Федорович! Подоспели как раз к обеду. А гость вы у нас самый желанный, — приветливо улыбался Черняховский.
После дружеского приветствия гость и хозяин направились в хату. Подошел и член Военного совета генерал Оленин.
Пока подготавливался обед, состоялась и короткая деловая беседа.
— Манштейна мы поколотили, но поставленной задачи все же не выполнили, — сказал Ватутин. — Надежды на Букринский плацдарм не оправдались. Да и враг оказался значительно сильнее, чем мы предполагали. Киевское направление прикрывается одной из лучших у немцев четвертой танковой армией. Всего перед нашим фронтом насчитывается тридцать дивизий, из них семь танковых и две моторизованные. Сила, как видите, внушительная. Активно действует и четвертый воздушный флот, который поддерживает группу армий «Юг». Нашу просьбу усилить фронт одной общевойсковой и одной танковой армиями Ставка не смогла удовлетворить, а вместо этого решила главные усилия перенести с Букринского плацдарма на Лютежский.
— Как же вы будете его осуществлять? — спросил Черняховский.
— Решение не сложное, сложнее перегруппировка. Третью гвардейскую танковую армию генерала Рыбалко нужно вытянуть с Букринского плацдарма и скрытно перебросить на Лютежский. Одновременно с танкистами требуется перебросить еще один стрелковый и один артиллерийский корпуса.
— Да, работенка ответственная и расстояние немалое, — сказал Черняховский. — Теперь у моего левого соседа большой праздник. Завидую Чибисову. Хотел бы быть на его месте.
— Чибисову не завидуйте, — сказал Ватутин. — В командование 38-й вступает генерал-полковник Москаленко. Теперь у нас на фронте все командармы — украинцы: Черняховский, Рыбалко, Москаленко, Жмаченко, Трофименко, а заместитель командующего — Гречко. Поставлю вам задачи, а самому спать можно. Знаю, не подведете.
Ватутин рассмеялся. И казалось в эту минуту, что нет на душе у этого жизнерадостного и неутомимого человека никаких тревог и забот. Но это только казалось. Заботы и тревоги не покидали Ватутина ни днем ни ночью. Сегодня он с утра побывал на Букринском плацдарме, поговорил с Рыбалко, которому поставил задачу лично Жуков. А Ватутин провел рекогносцировку предстоящих маршрутов и районов сосредоточения, по которым пройдут танковая армия и другие части, перебрасываемые на Лютежский плацдарм.
И только теперь, в кругу близких фронтовых друзей, он стряхнул усталость.
— Изменится ли задача шестидесятой? — спросил Черняховский.
— Нет, Иван Данилович, задачи армиям будут подтверждены. Давайте сюда вашу карту. — И стал пояснять: — 38-я генерала Москаленко, усиленная 5-м гвардейским танковым корпусом, должна прорвать оборону противника на Лютежском плацдарме и обойти Киев с запада. Ваша 60-я, наступая правее 38-й, прорывает оборону в направлении Ровы и Дымер и, развивая наступление между реками Здвиж и Ирпень, должна обеспечить боевые действия ударной группировки с запада. 3-й гвардейской танковой генерала Рыбалко и 1-му гвардейскому кавалерийскому корпусу генерала Баранова предстоит войти в прорыв в полосе 38-й армии и развивать наступление в юго-западном направлении с задачей выйти в район Фастов — Белая Церковь — Гребенки. 40-я армия генерала Жмаченко и 27-я генерала Трофименко перейдут в наступление с Букринского плацдарма двумя днями раньше и активными действиями оттянут на себя часть сил и внимание Манштейна, чем облегчат выполнение задач в направлении главного удара. После освобождения Киева и разгрома основных сил 4-й танковой армии противника войска фронта будут развивать наступление на запад и юго-запад, с тем чтобы выйти общевойсковыми армиями на линию Коростень — Житомир — Бердичев — Ракитное, а подвижными частями — в район Хмельники — Винница — Жмеринка.
— Когда же готовность нашей армии, товарищ командующий? — спросил генерал Оленин.
— Первого ноября. В вашем распоряжении целая неделя. Доведите как можно лучше задачу до каждого воина. На днях вас посетит новый член Военного совета фронта генерал Крайнюков… А теперь, кажется, пора и закусить, — переходя снова на шутливый тон, закончил Ватутин. — Вы-то дома, а мне засветло надо к себе добраться. А дороги нас не балуют, грязи хоть отбавляй.
За обедом беседа продолжалась, но носила уже другой характер, отвлеченный от предстоящих дел. Говорили о положении на других фронтах.
Член Военного совета фронта генерал-майор К.В. Крайнюков прибыл в армию за сутки до начала наступления и провел в ней два дня. О своих первых впечатлениях он рассказал много лет спустя на страницах «Военно-исторического журнала»:
«На окраине полуразрушенной деревушки разыскал командующего 60-й армией генерал-лейтенанта И.Д. Черняховского и члена Военного совета армии генерал-майора В.М. Оленина. Об Иване Даниловиче Черняховском, как о талантливом и растущем военачальнике, я слышал раньше, а увидеть его довелось впервые. Признаюсь, я невольно залюбовался этим стройным, молодым, красивым генералом. Он был свежевыбрит, подтянут, ладно сидело на нем обмундирование. Подчиненные стремились ему подражать. Всюду чувствовалась дисциплинированность, подтянутость, войсковая четкость. Генерал Черняховский протянул мне руку и поздоровался будто с давним знакомым… Иван Данилович был человеком обаятельным, и встреча с ним произвела на меня большое впечатление».
Генерал Крайнюков сообщил Черняховскому, что 1 ноября, точно по намеченному плану, началось наступление 40-й и 27-й армий с Букринского плацдарма. И на этот раз наступление принимало там затяжной характер. Ожидавший удара враг встретил атакующие части организованным огнем, одна за другой следовали его контратаки. Манштейн подтянул сюда оставшиеся резервы. А нашему командованию это и нужно было!
Утром 3 ноября перешла в наступление ударная группировка фронта с Лютежского плацдарма и к северу от него. Это было, конечно, полной неожиданностью для гитлеровцев! 3-я гвардейская танковая армия Рыбалко к утру 5 ноября перерезала дорогу Киев — Житомир.
В ночь на 3 ноября Черняховский прибыл на свой наблюдательный пункт недалеко от переднего края. В восемь часов грянула наша артиллерия. В восемь часов сорок минут туман стал рассеиваться. Войска 60-й дружно атаковали врага, стремительно продвигались вперед. Несмотря на то что противник использовал заранее подготовленную оборону и оказывал нашим соединениям ожесточенное сопротивление, они выполнили ближайшую задачу. Успех наступления определился в первые же часы.