Владимир Карандашев – Йоля или про то, что всё – не так, как на самом деле… (страница 8)

Так они стали время от времени общаться. От чего Йоля прослыл ещё большим чудаком среди своих соплеменников. Дошло до того, что наш герой, помимо окурков, стал делиться своими впечатлениями от увиденного на земле, а пепельный в благодарность иногда приоткрывал завесу над некоторыми особенностями их бытия.

Йоля побрёл домой, сокрушаясь, что опять влип в историю, что зря связался с этим типом. Правда, был один случай, когда пепельный здорово отблагодарил своего снабженца. Тогда Йоля принёс хоть и измятую, и неполную, но пачку целых сигарет. Думал, пепельный отвяжется надолго. Тот в ответ сделал фантастический подарок…

Что здесь ценилось превыше всего? Правильно, новые впечатления. Но «подарок» оказался настолько необычным, что рассказывать об этом нельзя было никому. Так что Йоля о том эпизоде и думать забыл. Чего стоят те впечатления, которыми нельзя поделиться? И стоят ли они того, что бы каждый раз напрягаться в поисках этих вонючих «бычков» (целиком эти дымящиеся палочки больше не попадались), а потом ещё рисковать, переправляя эту гадость через переход? А почему пепельный сам не может добыть себе этого зелья, с его-то возможностями? Но тот не говорил…

Занятый своими мыслями Йоля заметил новенького малахольного, который, по-видимому, «отбился от стада» и перемещался в «неправильном» направлении. Следовало сподвигнуть его «на путь истинный». Но тут Йоля заметил что-то необычное в облике новенького. А эта необычность заключалась в том, что «отбившийся» объект был здорово похож на того парня, что жил со своей подругой у озера там, на земле. С той самой подругой, которую Йоля накануне вызволил из ловчей ямы и доставил куда следует… Вот дела! Хотя видел он его, в отличие от подруги, только издалека, но на зрение, слава Богу, не жаловался. Точно! Это был он (или его подобие?). Уж больно у этого парня вид был странный – какой-то отрешённый и бледный до прозрачности. А собственно, они – эти – были тут все такие… Бледным выглядело и бурое пятно на его клетчатой рубашке.

Йоля напрягся, как перед прыжком. Пришлось вспоминать про причинно-следственные связи. Это что ж получается? Они не только там обитают, но и здесь? И перемещаются «туда-сюда-обратно»? Йоля-то думал, что – куда им немощным… Ан нет, всё туда же…? Ну, в смысле, сюда же.

Правда, некоторые земные обитатели к ним всё-таки проникали, причём, просто так. Это были птицы. И почему-то в основном – белые голуби и чёрные вороны. Или что-то вроде того… Понятно, что птицам было проще всего угодить в проход. А было это случайно или преднамеренно, и куда они потом девались – возвращались или как? Об этом Йоля не задумывался до сегодняшнего момента.

Что касается малахольных, то здесь сплошные «непонятки». Может пепельный отряд в этом участвует?

Да, вот так живёшь-живёшь… А тут бац!

Йоля «красноречиво» знаками показал парню, что «туда не ходи, сюда ходи». Тот послушно развернулся и побрёл в сторону долины. На его спине тоже просматривалось бледно-бурое пятно…

10. «Сенека» на сене…

– Ёшкин кот! – воскликнул дед Ёшка, заходя на подворье и разглядывая ветрогенератор. Молодые люди радостно поприветствовали гостя.

– Ты куда запропастился, – спросил Алексей.

– Дела, однако… – ответил дед неопределённо. Потом показал на вращающиеся лопасти и поинтересовался, – Ты лучше скажи, что это за птица такая?

– Это теперь у нас электричество будет.

– Ёшь ты, электричество… А оно вам надо?

– Нам, может быть, и не очень, – Алексей весело переглянулся с Олей, – А вот для гостей, крайне необходимо.

– Вот те на… То ты мне пел, что все эти ваши «ёкотуристы» бегут из города от этого самого электричества и даже телефоны свои оставляют. А это что?

– Ты всё правильно говоришь, дорогой. Но элементарный уровень комфорта и безопасности должны быть обеспечены. Особенно, в плане гигиены. Постельное бельё, например, постирать, погладить. Не по-старинке же. Или тот же свет в сортире…

– А почему бы и не по-старинке? Устроить «аттракцион» для гостей: «Стирка белья в корыте, полоскание в озере». Да ещё и дегтярным мылом вдобавок, чтобы экологию не нарушать. А бельё пусть гладят чугунным утюгом на углях. Я вам такой найду. Вот это я понимаю – всё непонарошку. Столько будет впечатлений! Столько удовольствия… А за удовольствие надо платить… А вы – «электричество»…

Тут ребята дружно рассмеялись.

– Ой, дедушка! В вас коммерсант пропадает, – немного успокоившись, заключила Ольга.

– Эх, Оленька. Во мне многое, что пропадает…

– Смех смехом, – вступил в разговор Алексей, – но есть определённые требования, которые мы должны соблюсти. А иначе нам лицензию не дадут. Но над твоим предложением стоит подумать…

– Дедушка, я с вами хотела посоветоваться, – продолжила Ольга, – Наших гостей обязательно заинтересуют ваши традиционные обряды, обычаи. Куда их можно будет сводить, что показать? Просто, я знаю, что не во все культовые места вы допускаете посторонних.

– Да, не во все, – неожиданно посуровев, ответил дед Ёшка, – Я подумаю, однако…

Потом все дружно приступили к сборке сруба для будущего гостевого домика. Основание из лиственницы было уже подготовлено и строителям оставалось только укладывать размеченные брёвна. Дело спорилось. Ольга только успевала раскладывать сухой мох в ложбинки и стыки деревянных конструкций. К вечеру все брёвна были уложены. Установку стропил для крыши решили отложить на завтра. Деда Ёшку уговорили заночевать у них. С того памятного дня, когда они познакомились, дед больше ни разу, если оставался, не спал в доме. Под разными предлогами он уходил или в баню, или на сеновал. Общался, в основном, с Алексеем. Ольгу дед Ёшка, как будто, стеснялся или робел перед ней. Часто Алексей уходил с ним на тот же сеновал, и они подолгу разговаривали на разные темы.

– Эх, Лёшка-Лёшка… Счастливый ты человек, однако, – обычно начинал очередную тему старый охотник, обустраивая свой ночлег на душистом сеновале, – Живёшь и не знаешь своего счастья.

– Наверное, счастливый. Спорить не буду, – соглашался Алексей, с удовольствием плюхаясь на пышный «гербарий» из осоки, лютика алтайского, горечавки и прочей травяной прелести…, – А почему, собственно, не знаю? Знаю…

– Да, погоди ты. Знает он… Ну, любишь ты свою Оленьку. Вижу. Она в тебе души не чает. И это вижу… Делом тут каким-то занялись. По мне, так это всё – несерьёзно. Но вам интересно, и ладно. Чем смогу, помогу, – тут дед замолчал ненадолго, потом продолжил, – Я про другое… Место вы здесь выбрали правильное. Ээзи – Хозяин хранит его. Всё у вас должно получиться. Вот я про что… Только вот, – он опять замолчал, – Только вот, обижать его нельзя.

– Ёлки-палки! Дедуля! Ты меня не пугай! – встревожился Алексей, – Ты меня, конечно, извини. Я, как это сказать…, философски… Ну, то есть с уважением отношусь к твоим представлениям о нашем мироустройстве… Но хотелось бы конкретики. Мы что-то делаем не так или кому-то дорогу перешли?

– Да, угомонись! Ёшь твою прыть! Если бы всё так просто было… Конкретики ему подавай, – дед уж и не рад был, что начал этот разговор, – С одной стороны вы и не причём, а с другой, очень даже причём…

– Хорош, дед, жути нагонять! Начал «за здравие», а закончил?

– Да, не закончил, ёшь твою так. «Не причём» – это я про то, что жил тут до вас один человек. Худой человек… Семёном звали.

– Ну, и что? Слышал я про него, дедуля. Но, говорят, он совсем не худой был… И какая тут с нами связь?

– «Худой» – это не совсем антропометрическая характеристика, дорогой Лёша…

– Ну, дед! Ты даёшь. Понахватался всяких «словов»… Да, понял я. Понял. Ну, и что?

– Помогал я ему… Не разглядел… Злой оказался. Жадный, однако, ёшь его ети… Место это он осквернил… Дух озера обидел. Ээзи этого не прощает. Я за вас на священное дерево ленточки повязал. Аж двенадцать штук. И другое ещё… Думаю, всё образуется. Всё будет хорошо.

– Прости, дед, но я так ничего и не понял…

– Ладно, Лёшка. Со временем всё поймёшь. Просто, вы тут поселились… Ну, как те инопланетяне. И всё-то у вас по-другому… Вроде и так, а по-другому… Понимаешь, Лёшка. Уж больно у вас всё справно да ладно. Залюбуешься… Так красиво и хорошо, аж зашкаливает. А люди ведь разные бывают… Нет, зря не скажу. Наговаривать не буду. Народ у нас добрый, работящий. Ежели кто по этому делу, – дед Ёшка показал характерный жест, – Ну, ни без этого, выпивают… И я этим грешил. Ох, как грешил, – сокрушался дед, – Но есть завистливые, вот кого следует опасаться. Всё зло от них.

– Эх, дед. Озадачил ты меня. Думал, из города от тамошних проблем, условностей и ограничений податься сюда, поближе к природе, естеству, свободе. Ан, нет. У вас тут, оказывается, свои заморочки.

– Всё, Лёшка! Наплюй! Не слушай старика. Живите, как жили. И хорошо, что приехали. И мысли ваши правильные. Природу хранить – Хозяин это одобряет, – тут он опять задумался и добавил, – Но, всё-таки, нет-нет, да озирайтесь мало-мало… «Бережёного Бог бережёт».

– А не бережёного конвой стережёт, – уже весело добавил Алексей.

– Ну, это в лучшем случае, – опять осадил его дед Ёшка, – Всё-всё, закончили. Спать пора, однако. А про «свободу» поговорим в следующий раз, Сенека ты мой… Слушай анекдот напоследок: «Сидит дед Ёшка на дереве…».

Старый телеут был не только начитан, но и полит корректен. Правда, выходцев из Африки он по-старинке так и называл неграми. Ведь при Советском Союзе они были символом трудолюбия и борьбы за свои права. Но в анекдоты про жителей Дальнего Севера и не менее Дальнего Востока вставлял себя в качестве главного персонажа. И считал это справедливым…