Владимир Капаев – Дышать с закрытым ртом (страница 3)

Третья ночь в казарме обернулась настоящим кошмаром. Ровно в три часа Лавров начал выть по-волчьи, затем перешел на лай и кукареканье. Сослуживцы попытались его успокоить, но тщетно. Терпение солдат лопнуло. Пятеро бойцов решили проучить буяна. Один набросил на него одеяло, двое крепко схватили с обеих сторон, чтобы не вырвался. Остальные начали избивать, нанося удары кулаками по всему телу.

Но затем случилось необъяснимое. Когда одеяло сдернули – под ним никого не оказалось. В ту же секунду за спиной у солдат раздался ледяной смех. Они успели обернуться, но осознание пришло слишком поздно. Удары обрушились на них один за другим – страшные, нечеловеческой силы. Костлявые пальцы ломали ребра, хруст позвонков смешивался с предсмертными хрипами. Когда всё закончилось, на полу остались лежать пять искалеченных тел: сотрясения мозга, переломы рук, ног, шейных позвонков…

Командир роты, прибывший на шум, тут же вызвал начальника части. Казарма представляла жуткое зрелище: в лужах крови корчились покалеченные бойцы. А сам Лавров… крепко спал на своей койке, безмятежно улыбаясь во сне. Как и в прошлый раз, он ничего не помнил. Командир роты вместе с замполитом майором Бондаренко отправили всех травмированных военнослужащих в санчасть. Рядового Лаврова за нарушение устава на пять суток определи на гауптвахту. Но утром старший прапорщик Тихонов обнаружил нечто невозможное: камера была пуста. Когда бросились на поиски, арестант оказался… в своей роте. Он лежал на кровати, будто ничего не произошло, спокойно спал среди сослуживцев. Инцидент дошёл до командира части. Полковник Гаркушин лично вызвал рядового к себе, долго говорил с ним за закрытыми дверями кабинета. После беседы лицо офицера было бледным, а в глазах читалось что-то непривычное.

– Десять суток ареста, – глухо произнёс Гаркушин. – Содержание на офицерской гауптвахте.

– Твой ход, майор, – хрипло пробормотал капитан Исаков.

Полноватый замполит вытер пот со лба, выбрал из веера карт две и с лукавой ухмылкой швырнул их на стол. – Два короля. Забираешь?

– Забираю, – уныло ответил капитан.

– Ну раз забрал… – Бондаренко довольно ухмыльнулся. – Вот тебе три семёрки на погоны.

– Просто повезло, – заворчал Исаков. – У меня вообще козырей не было. – Это азартная игра, Сергей, – развел руками майор, поднимаясь из-за стола.

– Тасуй, а я гляну, как там наш "гость."

Он вышел в коридор, подошел к камере №2 и прильнул к глазку. Рядовой Лавров стоял спиной к двери, уставившись в зарешеченное окно. Его фигура замерла в неестественной позе – казалось, он вообще не дышит.

– Слушай, Петрович! – раздраженно крикнул из кабинета Исаков. – Хватит бегать смотреть на этого психа! Какой-то дурдом! Рядового – в офицерскую камеру, да еще и под охрану начальника гауптвахты с замполитом! Мать твою, какая ему честь?!

– Приказ самого полкана, – отозвался майор. – Этот тип у него на особом контроле.

– Да с ним ничего не случится! – капитан нервно перетасовал колоду. – Что он, сквозь стену пролезет? Давай еще пару партий – и дуй к себе домой. Полпервого ночи, Гаркушин не приедет.

– Да ну тебя, Серёга, – махнул рукой Бондаренко. – Я лучше тут на диване вздремну. Вдруг полкан…

Он резко замолчал. Волосы на затылке встали дыбом. Кто-то… что-то… коснулось его спины. Капитан и майор медленно обернулись. Перед ними стоял рядовой Лавров. Его глаза пылали, как раскаленные угли. Из носа струилась черная, густая кровь. Лицо… лицо было белее мрамора.

– Ты… как… – майор задрожал.

Солдат разинул рот. Из горла хлынул сине-оранжевый дым, заполняя комнату удушающим смрадом.

***************************************************************

Ночь полковника Гаркушина прошла в тревожных кошмарах. Ему грезилось, будто нечто бесформенное и неумолимое преследует его по пятам; он снова сражался с замполитом, а затем увидел капитана Исакова – всего в крови, бегущего и беззвучно кричащего что-то невнятное… Гаркушин резко вскочил с кровати, всем телом сдерживая подступившую дрожь. Постояв минуту, он прислушался к ровному дыханию жены, бережно поправил сбившееся одеяло и на цыпочках вышел на кухню. Состояние было отвратительным – так бывало только после тяжёлого похмелья. Голова гудела, сердце сжимала неведомая тяжесть. Он выпил крепкого кофе, проглотил таблетку от давления и решил проверить гауптвахту. Как там его «особый» арестант?

Машина резко остановилась у серого здания. Воздух внутри пах плесенью и чем-то металлическим – будто он вошёл не в караульное помещение, а в старую шахту.

– Неужели оба спят? – пробормотал Гаркушин, шагая к кабинету. Тревога сдавила горло. Он рванул дверь – и остолбенел. За столом сидели двое. «Мёртвые.» Их лица были искажены в немом крике, пальцы впились в столешницу, а глаза… полны неописуемого ужаса.

– Мать твою… – выдохнул Гаркушин. Он рванулся к камере, дёрнул дверь – заперто. Заглянул в глазок. Рядовой Лавров спал. Совершенно спокойно.

***************************************************************

За окном мелькал лес, сменяясь полями, железнодорожными переездами и небольшими деревнями. Александр с грустью оторвался от вагонного окна, закрыл глаза и попытался уснуть. Он так мечтал вернуться из армии домой и первым делом выспаться. И вот теперь поезд мчал его к родным местам – спи сколько хочешь, но сон не шёл. Невольно мысли вернулись к родной роте батальона охраны. Все события, что обрушились на Лаврова как снег на голову, казались ему совершенно необъяснимыми и абсурдными.

В чём только его не обвиняли! И почему – он не только не понимал, но и не знал, что ответить. Он искренне смеялся над вопросами о том, как мог пройти сквозь стены. Все эти расспросы, все эти ничем не подтверждённые обвинения выводили Сашку из себя, вызывая дикую ярость. На удивление, тёплой получилась беседа с полковником Гаркушиным.

– Александр, – начал он, – твоя служба в нашем батальоне охраны началась с первого дня призыва. Ты являешься отличником боевой и политической подготовки. Но не буду скрывать: в последний месяц с тобой стало происходить такое, что не поддаётся ни твоему, ни нашему разуму. Я умышленно не стал распространять информацию о твоих выходках. А может, и не твоих.

Василий Сергеевич замолчал и пристально посмотрел на парня, постукивая пальцами по столу.

– Все эти разбирательства отняли бы не только время, но и здоровье. А может, ещё и должность… Мне до пенсии остался год – хочу спокойно доработать. Поэтому я всё скрыл. После тщательных проверок тебя бы комиссовали с белым билетом. Сделав психбольным. – Если по-человечески… Я даже пошёл тебе навстречу. Ты пришёл к нам здоровым парнем – таким и вернёшься. Тем более, когда до дембеля остался всего месяц. Короче говоря, вот твой военный билет, Лавров. С этой минуты ты демобилизован. Зайдёшь к прапорщику Тарану – он выдаст тебе документы на проезд, сухпаёк и денежное довольствие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.