Владимир Калашников – На перепутье двух веков. Российская драма ХХ века (страница 1)
На перепутье двух веков
Российская драма ХХ века
Владимир Калашников
© Владимир Калашников, 2019
ISBN 978-5-4496-3386-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Валентина Забурунова Теплая Сибирь
Валентина Забурунова
Теплая Сибирь
Воспоминания
Тетя Валя вместе с любимым сыном Геной Томиловым. Так вместе они и похоронены
Таковы воспоминания Валентины Федоровны Забуруновой (1914—1999). Валентина Федоровна родилась в Иннокентьевске Иркутской области. Там она закончила Техникум путей сообщения, после чего работала на строительстве железной дороги Новосибирск – Тогучин, школьных зданий в Новосибирске, на заводе расточных станков в Кривощеково. В общем, как принято было говорить когда-то, «настоящая рабочая биография». Но воспоминания ее не о станках и не о трудоднях. Это почти поэтическое описание жизни в советской провинции. Сквозь безыскусность письма и непосредственность авторского взгляда сами собой проступают характернейшие детали момента.
Я родилась за три с половиной года до Октябрьской революции. Отец мой, Федор Андреевич Забурунов, родом из Астрахани, оказался в Сибири, в Александровском централе. Он – политический ссыльный. Будучи призван в армию, служил матросом на Каспийском море. В то время, он рассказывал, был сильный произвол офицеров. И вот одного из матросов, который служил вместе с отцом, за революционные настроения забили до смерти. Возмущенные сослуживцы организовали бунт на корабле и сбросили в Каспий, так говорил отец, ненавистного офицера. После этого последовал арест и военный суд. 6 матросов были приговорены к ссылке в Александровский централ. Гнали их пешим ходом.
Мать моя, Федора Георгиевна Дронова, вместе с матерью жила в селе Александровское, в 70 км от Иркутска, она и уроженка этого села.
Кроме меня, младшей дочери, в семье было трое детей – брат Володя, сестра Анна и Елизавета. Сестра Анна уже училась в гимназии, брат – в реальном училище, а мы с Елизаветой были еще маленькими. Жили мы в Иннокентьевске на Четвертой улице, там улицы именовались счетными единицами. Наша улица была главная, на ней находились – гимназия, реальное училище, базар, жили на ней преимущественно железнодорожники. Я помню наш дом, сад, который посадили наши родители: замечательные кусты черемухи, сирени, красной смородины. Летом сад превращался в прекрасный цветник. Моя сестра Анна была большая любительница цветов, было очень много клумб. Аромат резеды, душистого горошка, табачка наполнял запахом весь дом. Как я помню, с ранней весны и до поздней осени в доме стояли вазы с цветами. В доме было три комнаты, кухня. Всегда тепло и светло. По вечерам в большой комнате зажигали большую керосиновую лампу под зеленым абажуром.
В 1923 году сыграли и вторую свадьбу – Нюты с Колей. Свадьба моей сестры была богатой, красивой. Конечно, все расходы взяли на себя Башиловы. Невеста была прелесть: в белом платье, фата. Я, Лина и наша кузина Вера были провожатками, в голубых платьях с незабудками на груди, в белых чулках и голубых туфельках. Венчанье было в церкви и венчал их наш уважаемый священник – отец Константин. Большая умница, к нему замечательно относились все, кто его знал. После венчанья мы поехали в экипажах по Иркутску: мы с Верой сидели с женихом и невестой. На Нюте была бархатная черная ротонда, подарок нашей тетушки Дуни. Праздновали свадьбу у Башиловых. Мы, дети, снова были в отдельной комнате, а занимался нами Колин дядя, питерский рабочий. Он запевал песню, а мы – припев: «С нами, с нами, по Сенной, по Сенной!»
Нюта с Колей стали жить в Иркутске, сняв частную квартиру в Знаменском предместье у женского монастыря. В то время они были студентами Иркутского медицинского университета. Так началась их супружеская жизнь, которую они прожили рука об руку 41 год.
Мне хочется вспомнить свою встречу с Блюхером в те годы. В 1932 году я, во время каникул, поехала к своему брату Володе, который был военным комендантом на станции Бочкарево. В то же время там гостили Катина сестра Женя, жена адмирала, с сыном Борькой. Володя тоже взял отпуск, и мы всей семьей выезжали на природу. Время проводили очень весело – купались, загорали, плавали на лодке. Вот однажды пришел домой взволнованный Володя и говорит нам: «Дорогие женщины, быстро наведите идеальный порядок, приготовьте ужин, через час у нас будет товарищ Блюхер с женой». Блюхер следовал в Благовещенск, в который вела ветка из Бочкарево. Мы все быстро сделали, и вдруг появился Блюхер с женой и своими адъютантами. Очень приятный и веселый человек, симпатичной показалась и жена его. Она Кате вручила подарок – шелковые китайские чулки и пачку носовых платков. Сели за стол, было хорошее вино, но брат мне не подал вина. Блюхер это заметил и сказал: «Владимир Федорович, а ведь ваша сестра – студентка, так что ей можно немного». В то время только появились патефоны, играли пластинку «Бублики». Я вышла на крыльцо в окружении адъютантов Блюхера и читала им Есенина, все они были в восторге, тогда мало кто знал его стихотворения наизусть. Часа через три Блюхер уехал, Володя сопровождал его до самого Благовещенска.
ВЛАДИМИР СИНИЦЫН. СИБИРЬ И ДАЛЕЕ…
Случайно нашел эту публикацию. Дело в том, что я племянник Валентины Федоровны – Синицын Владимир. Моя мама – «Лина» в записках, сестра В.Ф. – Забурунова Елизавета Федоровна.
Сейчас на дворе 2019 год и мне как волшебнику дается возможность описать, что же произошло за этот почти век; судьбы всех персонажей, указанных в записках, и персонажей новых – рода ЗАБУРУНОВЫХ.
Начнем по-порядку, по-старшинству. Дядя Володя – Забурунов Владимир Федорович, в честь его я назван Владимиром. Судьба его очень трагична. Тетя Валя описывает приезд в их семью полководца Блюхера. Мне известно, что во время гражданской войны дядя Володя попал в отряд Блюхера и Блюхер из простого хлопца сделал командира Красной армии. Это (именно приезд Блюхера с женой, описанный тетей Валей) будет потом фигурировать в уголовном деле, в 1937 годах прокатившихся в нашей стране репрессиях. По уголовному делу дядя Володя проходил как один из многочисленных связей Блюхера. Дело было очень скоротечным, как и все другие дела тех времен, и окончилось расстрелом как Блюхера, так и других связей, в том числе и дяди Володи. У дяди Володи в Москве была квартира, ее конфисковали вместе с мебелью, а его жене тете Кате пришлось уехать к родственникам вместе с дочкой Лялькой, моей двоюродной сестрой. Это дело могло так и остаться, как и миллионы других дел, дожидаться реабилитации, оттепелей, смерти вождя, вождей и пр. пр. пр.
Дело в том, что в конце 30 годов дядя Володя был неожиданно реабилитирован (но не «воскрешен»), тете Кате была возвращена московская квартира, мебель. Без извинений и в полной тишине.
Эта трагедия как гвоздь во мне сидела долгие годы и я дал себе слово докопаться до сути; слишком необычным было все: скоропалительная реабилитация (в такие то годы), возврат конфискованного и никаких репрессий к ближайшим родственникам.
Я закончил училище в Новосибирске и работал на полярных станциях в Западной Арктике. И вдруг (неожиданно для всех – сослуживцев, руководства) поступил в Лениенградский государственный университет на заочное юридическое отделение. В унтах, летной куртке пришел УКГБ по Архангельской области и сказал вахтеру, что хочу работать в органах безопасности. Конечно, это выглядело настолько наивно, если не сказать большего.
Потом я узнал, что в подобных ситуациях, например, в ЦРУ, человек (назыавется инициативник) берется в разработку как иностранный шпион. Вышел работник кадров, очень тепло со мной поговорил и… отказал, сославшись, что в органы берут людей с высшим образованием, в виде исключения (за какие то особые заслуги) – с незаконченным высшим (после окончания 3 курса). Но я уже «завелся». Пришел к зав. УКП И. С. Аргандеевой (оказалось, что она бывший секретарь обкома комсомола), при этом сообщив, что я, кроме всего прочего, полярный радист 1 класса (на Севере это высшая категория). Она ко мне очень благоволила, потому что во время вступительных экзаменов лишь два человека сдали все на 5 и прошли вне конкурса. Один из этих людей – был я. И она мне говорит: Володя, да без проблем, я позвоню зам. начальника УКГБ Просвирнину и он тебя примет. И колесо закрутилось! Проверки, справки. Через пол года я уже был сотрудником КГБ в Службе «Р» (радиоконтрразведка). А через 1 год, когда я был на 2 курсе, меня вызвали к руководству 5 отдела (оперативное подразделение) и предложили работу уже там. Мечта сбылась намного раньше, чем я предполагал. Направление оказалось довольно сложным, потребовались специальные знания и я после окончания 3 курса ЛГУ перевелся на 2 курс Высшей Краснознаменной школы КГБ.
Вот тут то и началось выдергивание «гвоздя» из моей памяти. Предметов было великое множество, но для разрешения всех вопросов, связанных с моим дядей, мне нужен был предмет: «История органов ВЧК КГБ» и преподаватель этого предмета. И вот что я выяснил:
После революции белогвардейцы обосновались по всей Европе, но меня интересовала Франция. Там обосновался наиболее одиозный белогвардеец по фамилии Савинков. Он планировал и проводил наиболее жестокие террористические акты против Страны Советов.