Владимир Иванов – Встреча в парке (страница 13)

– Пустяки. – Старик подошел к лежащему возле него и пощупал пульс на шее. – Это Иржи им воздух перекрыл. Придушил чуток.

– Иржи, миленький, – Валя опустилась перед мальчиком на колени, – прости их, солнышко. Отпусти их, Христа ради, дураков пьяных … – начала обнимать и целовать мальчишку в щеки, – прости их, они не со зла … – захлебнулась в слезах Валя.

Лежащий на тропинке парень резко закашлялся. Потом сел, подтянул колени к подбородку и обхватил голову руками. Похоже, он ничего не мог понять.

Иржи улыбнулся и обнял Валю за шею. Валя улыбнулась в ответ.

Мишаня закашлялся. Встал на корточки головой вниз. Его тошнило. Третий издал протяжный стон.

Валя поднялась, взяла Иржи за руку:

– Обедать пора. Проголодался? – Проходя мимо сидевшего на тропе парня, замахнулась на него сумкой. – У-у, козёл! – но не ударила. А парень по-прежнему сидел, обхватив голову руками, безучастный ко всему.

На остановке в ожидании автобуса, Джозеф подошел вплотную к Вале:

– Не могу понять вас, Валюша. – Понизив голос, чтобы стоящие неподалёку случайные попутчики ничего не расслышали. – Почему вы пожалели этих подонков? Они бы вас не пожалели…

– Ну, поймите, дедушка Джо, – начала оправдываться Валя, – ну, выпили парни лишнего, жарко, развезло их, а так они не -…

Всё равно не пойму, – не стал дослушивать Джозеф, – и никогда не понимал вас, русских.

Валя остановилась на полуслове и вопросительно посмотрела на старика.

– После войны в крупных городах Германии ваши солдаты кормили население, хотя сами голодали. На площадях стояли полевые кухни, хотя логичней было поставить там виселицы. Врага надо добивать. – Джозеф тяжело выдохнул. – Но мои дети, возможно, не умерли голодной смертью благодаря этим полевым кухням. – Как бы самому себе в полголоса добавил старик.

– У Вас есть дети? – с восхищением от неожиданности спросила Валя.

– Были.

– Ой, простите…

– Нет, ничего такого. Они прожили долгую жизнь и умерли в преклонном возрасте.

Джозеф отошел от Вали. Но Валя сама подошла к нему, дотронулась до плеча:

– Дедушка Джо, Вы только Володе ничего не рассказывайте про сегодняшнюю поездку. Пожалуйста! Я сама потом расскажу.

***

Как ни хотелось мне задержаться на денёк в Питере – городе моей студенческой юности – но я был в цейтноте. Поэтому всю дорогу из Питера в Хельсинки ни о чем думать не мог. Предавался воспоминаниям. Никакого плана действий у меня не было. В походном рюкзаке лежало два «козыря»: планшет Иржи с множеством отпечатков мальчишки и кредитка старика. Единственная мысль, прочно засевшая у меня в голове: избегай камер наружного наблюдения.

И вот я брожу по крупному торговому центру Forum, жалея о том, что не взял с собой Валю. Её радости хватило бы мне на подзарядку. Кстати о подзарядке, пора подкрепиться. Сел за столик на фуд-корте со стандартным фастфудовским набором, натянул медицинские перчатки и достал планшет. Итак, представление началось! Сервис покупки билетов в Стокгольм и Осло. Заказываю билеты и расплачиваюсь кредиткой Джозефа. Ожидаемо, транзакция отложена из-за недостатка средств на счету. Что и требовалось доказать! Оставляю планшет с включенной трансляцией в искусственной зелени между столиками. Иду на выход, отслеживая трансляцию на смартфон, купленный на выходе с автовокзала. Сколько минут составляет время реакции? Уложились в пятнадцать минут! Мне не по себе. Честно, поджилки затряслись.

Еду в Южный порт. Но выхожу за километр до него. Маленький книжный магазинчик для туристов. Выбираю путеводители по Швеции и Норвегии. Удача! Продавщица из Латвии. Договариваюсь с ней, что был не я, а старик, фото которого я ей показал на экране своего смартфона. Цена 100 евро (знала бы она реальную цену оказываемой услуги, моего запаса наличности могло бы не хватить). Пытаюсь расплатиться карточкой старика. Неудачно. Карточку картинно выбрасываю в урну для чеков. На выходе звоню по засвеченному телефону в австрийский санаторий, и, не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок. Всё!

Моя программа в Хельсинки закончена. Выключаю режим робота. Домой!

10

Сразу по возвращении из «командировки в Москву» на меня навалилась куча дел. Неожиданно «Химзавод» взялся за реализацию предложенной мною схемы с удвоенной энергией. Вместе с документами на открытие корсчета, юристы предприятия привезли в банк проект договора о сотрудничестве, чем поставили наше руководство в неловкое положение. Мой отчет о командировке в пятничное утро в кабинете первого зампреда вместо планируемой пятиминутки превратился в двухчасовое совещание с привлечением замглавбуха, начальников юротдела и кредитного управления, а также главного специалиста отдела документарных операций. Председатель Правления после вступительной речи о важности работы с одним из крупнейших предприятий области и всемерной поддержки руководства на любом уровне предпочел не вникать в детали. Запланировав ежедневные утренние летучки для контроля этой работы, он удалился. Мне же после небольшой презентации направлений сотрудничества с «Химзаводом» стало очевидно, что ближайшие две недели придется в банке ночевать, не вспоминая о самом понятии «нормированный рабочий день». Похоже, кроме меня, никто из присутствующих не был заинтересован в успехе. Более того, явно проглядывало недовольство вмешательством в их летнюю расслабленность.

После совещания по привычке остался в кабинете Легостаевой поболтать о том, о сём. На дежурный вопрос «как там столица?», последовал не менее дежурный ответ «стоит, что с ней будет?». Но тут Татьяна подошла ко мне вплотную и, понизив голос, как будто делится тайными сведениями:

– По банку слухи ходят, что ты с операционисткой замутил? Как её там… – она дотронулась до моего левого предплечья и пристально посмотрела в глаза. Наверное, так раньше выглядел разговор старшего товарища по партийной ячейке с провинившимся «на личном фронте».

– Валя Климова. – Я правой рукой погладил кисти Татьяны. – И не «замутил», а начал встречаться. Мне даже кажется, что полюбил.

Татьяна отпустила меня и подошла к окну, явно давая понять, что не лезет в мои дела, но беспокоится. После пары неудачных попыток свести меня с девушками «её круга» она не отказалась от шефства надо мной, но интерес потеряла.

– Помнишь, года три назад у тебя уже были отношения внутри банка. – Легостаева всё это говорила, глядя в окно, но после опять подошла ко мне и с примиряющей улыбкой добавила, – Боюсь, чтобы ты опять наступишь на те же грабли.

– Танюш, я помню всё, что ты для меня тогда сделала. И я ценю твою заботу. Но сейчас я просто счастлив. – Улыбнулся немного виноватой улыбкой. – И не хочу, да и не могу этому противиться. А там будь, что будет … – Почти засмеялся.

– Мальчишка… Когда ты уже повзрослеешь. – Таня часто примеряла на себя роль старшей сестры. – Ладно.– Давая понять, что разговор окончен, она развернулась и пошла к своему столу. – Иди, работай.

– Тань у меня к тебе дело «чрезвычайной важности». – Даже не совсем к тебе, точнее совсем не к тебе…

– Не тяни уже!

– У меня два родственника нарисовались: дед с внуком. Погорельцы. – С шумом выдохнул. – Без документов. – Пауза, почти МХАТовская. – Нужна помощь Петровича, ускорить восстановление документов. Понимаю, что это что-то стоит – не вопрос. Просто надо ускорить процесс. – Почти на одном дыхании выпалил всё это, боясь того, что Таня перебьет на полуслове отказом. – Понимаешь, мальца в школу ещё надо успеть определить…

На удивление, Татьяна не удивилась подобной просьбе.

– Хорошо, спрошу Серёжу, что да как. – Меня всегда умиляло, как Татьяна называет мужа: «Серёжа». Начальник ГОВД, генерал полиции с ранениями и боевыми наградами, для неё просто «Серёжа». – В понедельник отвечу, чем можно помочь.

Это было обещание максимальной помощи. Я поблагодарил и вышел.

Рабочий день получился напряженным. Курсировал между юридическим и кредитным отделами, хотя самому хотелось всё бросить. Устал за последние дни. Но ещё сильней соскучился по Валюше. Накануне, вернувшись домой поздно вечером, её уже не застал. Сегодня сутра тоже не мог выкроить время пообщаться. Проспал и опоздал к началу рабочего дня, поэтому не пошел в оперзал, где уже были клиенты банка. Потом это химзаводовский аврал.

Я сидел в своем кресле, отвернувшись от стола, и смотрел невидящем взглядом в окно. В дверь постучались:

– Владимир Иванович, мо- … – Валя заглянула в кабинет и, увидев, что кроме меня никого нет, бегом подбежала ко мне. Всё, что успел сделать, – повернуться на стуле от окна и попытаться встать. Но моя заторможенность, вызванная сменой часовых поясов и недосыпом, не дали мне завершить это движение. Валя уже сидела у меня на коленях, прижимаясь ко мне всем телом и, положа голову на мою грудь:

– Я так соскучилась… Вчера весь вечер тебя ждала, даже гулять с Иржи не пошла. Знаешь, он уже хорошо говорит по-русски. Он быстро учится… А ты не приехал. А мне надо было к бабушке…

Валя подняла голову. Мне в глаза смотрел обиженный ребенок, готовый расплакаться в любой момент. Поцеловал её в лоб. И в следующее мгновение наши губы слились в поцелуе.

– Прошу прощения. Володь, я, кажется, не во время? – Посредине кабинета стояла Лена из моего отдела. Когда она вошла? Давно тут стоит? Так повелось, что внутри отдела мы всегда общались по-свойски. Поэтому стучаться при входе в мой кабинет в моем отделе считалось лишним.