Владимир Иванов – Математическая колыбельная. Стихи и е-байки для внучат (страница 15)

 Нужны в столице деньги, земляки, Без рыцарей коней тут вдоволь скачет, А что и кто здесь кто-то чешет без любви, Виною одни шарики и вот никак иначе. Что шарик притерпелся нынче к власти, Чуть смажут и везде пролезет в страсти, Хотя здесь много избалованных Европой, Кто любит лиц, что и без мыла лижут жопу. И пусть опять обижу старого отца Дюма, Всей этой власти цвет – настойка из дерьма, Удобны им, кто притворяясь полной дурой, За деньги, тет-а-тет и присосаться к синекуре.

Иногда И. О. нашего Королька, он – глуповат с виду и этим всё сказано… Ришелье со всей своей тайной канцелярией всё решает кардинально и без явных успехов. Настоящие мушкетеры, как и положено, гоняются по всему миру за ценными подвесками, добавляя хлопот единомышленникам и последователям лилльского палача, ревнивого, как мавр, потому что Ла-Рошель и так наш по определению.

Начинающие гвардейцы серого кардинала с красной шапочкой демонстративно гоняют по столице табуны черных коней, закованных в крупповское железо.

Галантерейщик снова переставляет тапочки в очередной галантерейной богадельне.

Былые, казавшиеся мушкетерами, с легкостью переходят на лейтенантско-интендантские должности, считая, что и того немало по их способностям служить и выслуживаться.

В тайной канцелярии переписывают новые титулы из ящика картотеки на букву «В». Вайно, Васильева и все Володины…

А где увиливает от службы нынче барон дю Валлон? Яхты починяет со своей госпожой у тетки под Саратовом?

Народ безмолвствует, вспоминая об очередной оленьей охоте, искоса поглядывая то в сторону Англии то на очередные тучи в небесах, размышляя, про кто же раньше потонет.

И только Миледи снова затосковала в предчувствии приключений на свою шею из-за отсутствия положенных кольд-кремов и румян и охотников за лебяжьими шеями.

Три мушкетёрам, уже не числительное, где один за всех, а все за одного, а исключительно глагол повелительного наклонения.

Моськов, август 2016.

Свинарки и пастух

Неспешно покидают землю старые друзья, Они ушли, но всё за них доделает семья. Как долог миг последнего причастья, Ты вспоминаешь всё, к чему причастен. Свой век и даже больше отмотав от сих, покуда Не вырастет и твой гранит у Новодевичьего пруда. И как бы не печален сказки стал любой конец, В мечтах свинарок лестно быть и пастухом овец. Козлов хоть и больше на свете, да ниже удои, Одна сокрушалась девица и старик Козлодоев. Не Христиан, других система сказок действует у нас, Важнее Ганса стал всем не пастух, а козлопас.

PS Счастье настоящего в том, что прошлое большую часть себя отдавало своему будущему, хотя некоторые так и не смогли преодолеть своей страстной любви к разным сатирам и козлам.

У Андерсена была сказка о принцессе и принце, испытывающем её в роли свинопаса. А жизнь, как краткий миг между прошлым и будущим в сто поцелуев принцесс Дурандот, рыцаря печали, свинопаса и волшебных горшочков, полных ароматов разочарований.

СейЧАСТЫЕсть без всяких, хоть – потоп.

Клерикальное

Скольких спектаклей нам ещё узрить конец, Чтобы понять, удел волков – задрать овец, Дрессура волку тертою морковкою претит, От этих овощей у них, лишь крепнет аппетит. Растим то золотых тельцов, то злых кумиров, Зачем они? Чтоб каждый правил нашим миром? Слагать им гимны на четыре ноты. Ля-ля, си-си, Дай сил, с колен подняться помоги, с меня спроси! В ответ звучит лишь эхом звонким тихий хруст, Лукавя улыбка, в блеске слоя жира сытых уст. – Мы оградим, постелим мягко, сварим суп из брюквы, И светлый путь укажем вам на три весёлых буквы.

Аня и Дорифор

– Ты побывал недавно в ванной? – Его спросила нежно Анна И не успел в ответ он ахнуть, Как был Анютой грубо трахнут. И все прошло бы без обмана, Да встретилась ему Светлана. И не было у Светы света, Исправил он оплошность эту, Успел он только тихо ахнуть, Со светом был он нежно жахнут. И с той поры, чуть ахнув-ойкнув, Вползал он змием с койки в норку И удивлялись ему снова: