Владимир Ильин – Замыкание (страница 7)

Глава 3

В день третий славной карьеры, сияя начищенными сапогами и выглаженным гусарским мундиром, я встречал друзей в зале приемов бизнес джетов международного аэропорта. Пашка задерживался, а вот самолет Артема уже состыковался со шлюзом — потому и я стоял в полный рост в небольшой проходной комнате с рядом кресел по левую руку, положив фуражку на изгиб правого локтя, а ладонью левой придерживал рукоять сабли в ножнах.

После разгрома домашнего особняка, все уцелевшее содержимое — в том числе оружие, которое хранилось там до нашего приезда, и новодел из под руки отца, было перевезено ко мне в Москву. Просто потому, что это все надо было разбирать, чистить и ремонтировать — а семья была в гостях у Федора, и вряд ли приедет, пока не отстроят новый дом. В общем, нашел там подходящую саблю — чудом не испорченную пламенем, огнем, воздухом, ни обвалом. Ни царапинки на черненных ножнах и эфесе, выполненном из скалящейся медвежьей головы с красными рубинами на месте глаз. А еще она отлично звучала, взрезая воздух, часть стола и краешек железобетонной колонны.

Одним словом, посмотрите на меня. Затем на Артема. Затем снова на меня. Да, коня отняли на проходной аэрорпорта, но я-то знаю, как мне шел мундир. Хотя бы потому, что вчера поехал к Нике ушивать одолженное в театре, пока делают комплект по мерке, а мундир как сняли, так он и остался на спинке кресла до утра. Знал бы — давно бы в гусары пошел.

Артем же выбрал сегодня легкую футболку до шеи — в цвет брюкам, поверх которой был накинут бежевый пиджак, не застегивающийся из-за огромных плеч. Впрочем, в Южной Америке много солнца.

— Не-не-не, — разглядев мой вид, тут же развернулся княжич Шуйский и решительно заторопился обратно, отрицательно качая головой.

Потом остановился, подумал, повернулся ко мне и упрямо зашагал к моим распахнутым объятиям. Оглядел еще раз, мотнул головой и потопал обратно.

И так три раза, каждый раз раз сдвигаясь сантиметров на двадцать в мою сторону.

— Еще пятнадцать попыток, и ты все-таки до меня дойдешь. — прокомментировал я.

— Сразу нет, слышишь? — строго произнес Артем, затем, вздохнув, все таки подошел и удостоился крепких объятий. — Здравствуй, и еще раз нет.

— Ты смотри, как загорел! — Чуть отодвинувшись, одобрительно отреагировал я на легкий загар, контрастировавший с белым покроем одежды. — И похудел! А что именно «нет», извини? — Вопросительно приподнял я бровь.

— Ты же не сорвал меня за пол мира, чтобы позвать в гусары? — С подозрением глянул он на меня.

— Ах, это… Давай лучше присядем. — радушно указал я на места рядом.

— Максим. Я пролетел восемь тысяч километров!

— И теперь тебе некогда сделать один шаг до кресла? — Укоризненно глянул я на него и показал пример, отставив вбок левую ногу, чтобы сабля не мешала. — Не хочешь в гусары — я разве руки выкручиваю?

— Ладно. — Вздохнул Артем, оправил края пиджака и уселся на самый краешек справа от меня. — Я, в общем-то, сразу подумал, что у тебя все в порядке. Месяц дома отдохну, в баню схожу на озеро, искупаюсь… — Мечтательно прикрыл он глаза.

— Ты за окно выглядывал? Там зима, декабрь.

— Это детали. Я от жары устал. — Махнул Артем рукой.

— Как тебе у Аймара? — С интересом спросил я.

— Нормально. Просторы огромные: охота есть, рыбалка в горных реках. Опять же, партизаны всякие, — устроился он поудобнее, расслабляясь и вытягивая ноги. — А в предгорьях наркоторговцы с плантациями коки и серьезной охраной.

— Это у вас? — Удивился я. — То есть, у Аймара?

— Я ж говорю — огромные просторы. Это мне с чутьем легко определить, а там иногда даже техника пасует — одаренные прикрывают урожай иллюзией. Надо будет с отцом твоим переговорить по партии спецлинз. — Сделал Артем себе пометку в памяти.

— И как воюется?

— Веселье, взрывы, паника, — хмыкнул Шуйский с довольством. — Не без накладок, конечно. Один раз бандиты урожай запалили, чтобы оторваться. Поле горит, я за ними, через дым. Одного поймал, потом второго, потом бегу, бегу… И раз — океан. Атлантический. — Выразительно посмотрел Артем. — Оказалось, две недели бежал, пока не отпустило… — Почесал он затылок. — В общем, фильтр у твоего отца тоже надо взять.

— То есть, у Инки ты почему-то не хочешь появляться? — Сделал я вывод.

— Почему? — Возмутился княжич.

— У тебя супруга молодая, а ты то на охоте, то на рыбалке, то бандитов гоняешь. — Примирительно улыбнулся я. — Что-то случилось?

— А… — Поерзал Шуйский в кресле недовольно. — У всех бывает. Мы же как — ссоримся, миримся. Я вот из дома иду проветрится. А как чую — на опушке жаркое в котелочке открытом, так значит простила. Возвращаюсь, — с улыбкой благодушно произнес он.

— Мы вот с Никой ссоримся, и я что-то никому не бегу отрывать головы.

— Да тебе легко! — Взорвался Артем эмоциями. — Ты хотя бы в своих спорах прав! А мне что делать, скажи?! Я только на логику напираю, а Инка сразу «А вот твой друг видел меня обнаженной, и даже лапал, когда похищал-переодевал! Оскорбил меня, твою невесту! А ты ничего не делаешь!». Не люблю ее, мол. И в слезы! А я в горы, бошки крутить… — Тяжко вздохнул он.

— Да я и не смотрел, и не трогал. Что я, извращенец? — Пожал я плечами. — Простыню сверху накинул, когда все снимал. В простыню же и завернул, не касаясь.

— Да? — Вспыхнул радостью Шуйский.

— И сколько людей померло, потому что ты меня просто не спросил?

— Это были плохие люди, — отмахнулся княжич и вновь заерзал. — А ты не мог бы сказать об этом Инке? Ну, извиниться перед ней за похищение, и как бы добавить…

— Нет.

— Максим!

— Да она мне жену отправила в лес охотиться на свежего лося, вертолетом полдня искали. Это не говорю о всех ее проклятиях, от которых у меня спина чесалась.

— Ладно, не звони. — Махнул рукой Шуйский. — Буду и дальше партизан изводить. Дело выгодное, они при деньгах. А мне как раз золотишко требуется… Вот кстати, Максим.

— Да-да? — почувствовал я в этом расслабленном тоне толику напряжения.

— А ты не мог бы мне занять немного? — Отвел Артем взгляд. — Миллиардов двадцать. Я верну, ты знаешь. — Уверенно повернул он ко мне лицо.

— Это еще зачем столько? — С удивлением уточнил я.

— Инка хочет выкуп в восемьдесят тонн золотом. — Выдохнул княжич.

— О, а у Аймара есть традиции выкупа?

— Теперь есть. — Недовольно глянул он на меня. — После того, как ты выкупил Нику за сорок тонн. Надо хотя бы сорок одну!

— Могу предложить только никелевые слитки, крашенные в золото.

— Начинать семейную жизнь с вранья! — Возмущенно подкинулся друг.

— Она тебя вообще похитила.

— Не похитила, а пригласила! — С жаром возразил он.

— О, ты начинаешь понимать разницу. — Одобрительно покивал я.

Артем откинулся на спинку кресла и нервно побарабанил пальцами по ручке кресла.

— Ты ж им беспилотники собирался продавать, на хорошую сумму, как помню.

Шуйский проворчал что-то невнятное.

— Что-что, говоришь? — Придвинулся я к нему.

— Ну слушай, ну откуда у них деньги на беспилотники? — Вздохнул он. — Вокруг — одни голые горы, все оборотные средства вложены в производство. — рассудительно вещал Артем.

— То есть, они тебя еще на беспилотники развели? — Покачал я головой.

Ручки кресла под давлением ладоней Шуйского жалобно скрипнули.

— Это — подарок семье невесты.

— А не много ли русских традиций для Южной Америки? — Засомневался я вдруг.

— Да есть там один гад, переводчик из Беларуси. — С рыком произнес княжич. — Это он их плохому учит!!! Меня уже отец от престола грозит отречь, а все почему?! Наши купцы приехали — а им «po rodstvennomy», «obidet’ hochesh?», — передразнил друг заокеанский акцент. — Чуть без штанов не оставили!

— В общем, беспилотники в дар семье. — Покладисто согласился я.

— Да нормально, — отмахнулся Шуйский. — Мы ж действительно родные, почти. Вот бы сорок одну тонну золота только… — с намеком посмотрел он на меня.

— Мне они прижимистыми не показались, — удивленно покачал я головой.

— Это почему?

— Ну, я продал им подводную лодку. Так Инка вообще не торговалась.

— Нахрена им подводная лодка в горах?!