Владимир Ильин – Владимир Анатольевич Ильин. Река Межа. Созерцатель (страница 1)

Сколько кругов осталось позади с тех пор, а я продолжаю помнить всё. Это не мешает. Наоборот, в сравнении видно, какими сильными оказались изменения, приведшие меня к абсолютной воле сознания. Я свободно оперирую своим разумом, не нуждаясь в отдельных творческих процессах, достигнув уровня, где всё бытие является самим творчеством, а не продуктом творения. Я больше не испытываю проблем ни в чём, потому что сам произвожу энергию, которую использую. Необходимо – и произвожу, создавая фон к изменению в самом себе. Такую ситуацию можно было бы назвать самодостаточностью, если б я не помнил того, что было не со мной. Значит, кроме меня есть ещё кто-то. Это я? Не универсум, как ошибочно можно было бы предположить. Место расположения разума, где я везде и нигде – именно ситуация. Потому что кроме меня здесь есть тот, которого я хочу называть не собой. Разве я отрицаюсь? Нет. Тогда что это? Желание слова, обращённого к себе как бы со стороны, словно я ребёнок и играю. Мы можем меняться местами, это нормально. Нам необходимо понимать друг друга, чтобы любить. А для этого нужно почувствовать себя в его шкуре. В его реальности. В его сердце. Тогда обе реальности станут одним целым. Но он до сих пор непостижим для меня, как горизонт, как ветер, приходящий из ниоткуда и уходящий в никуда.

Я – Созерцатель. Я существую в своём собственном единополярном мире, творю всё новое в самом себе. Но моя слабость в том, что до сих пор не могу обходиться без тени. Хотя я один. Я снова и снова повторяю эту игру, пытаясь найти переход на следующий уровень. В ходе игры я больше не использую акт сотворения своего подобия в образе человека, чтобы не оказаться привязанным к последующему эону сотворения богов или даймонов. Человек не животное, даймон не человек, но суть одна, цепь, сковывающая одно с другим, как звенья, при помощи логики, которой быть не должно. Нет логики – не будет зависимости. Зависимости от своего повторного образа в качестве не то помощника, не то собеседника, не то отражения. Это зеркало, зачем оно мне? Старик, ты что, не можешь быть один? Стыдись! Тебе страшно? Страх является реакцией на проявление неизвестного. Так что же во мне есть такого, чего я не знаю и потому боюсь? Желание повторить себя, создать копию про запас возникает от естественной необходимости самосохраниться, защитить себя от неожиданной материализации того, что находится глубоко во мне, подобно подсознанию, свободно, вольно и поэтому бесконтрольно. Я всё ещё остаюсь магнитом с раздвоенным умом шизофреника, параноика, испытывающего нужду во втором кладбищенском воре или в своей паре, «пассии». Но ведь отлично знаю: придумывая себе друга, создаю своего врага. А где существуют двое, там суждено появиться третьему лишнему. Логический закон «исключённого третьего» неизбежен там, где действуют два полюса одного магнита как две взаимодействующие реальности, без чего не обходится магнетизм. Не обходится в самом принципе. Из двух существующих реальностей всегда есть выбор, а выбор есть зло. Потому что не бывает так: один прав, а другой – нет. Бывает две реальности, три реальности… и так далее. Все они начинают спор между собою. Кто из них более прав, у того, по идее, должно быть больше прав, и закон в его руках! А у кого закон, тот и господин для новоявленных рабов. Вот и повторилась история. Злая история.

Но, старик, как может статься, чтобы твой личный единополярный мир не уничтожил в тебе тех двухполюсных и многополюсных миров, откуда ты вышел? Нивелировав эти миры, ты уничтожишь себя бывшего – логика связывает тебя с твоим началом и переходом, это один путь. Тогда повторится не только история, повторится твоя судьба, в которой ты пытался стереть своё прошлое, а на самом деле терял память. Ослаблял разум, обновляя его до чистого листа, младенческого идиотизма. И всё же информация о событиях оставалась где-то «в вышних», вынуждая вернуться и повторить уничтоженный опыт. Что нужно сделать, чтобы я настоящий не был связан с собой прежним, полярным, имеющим определённый пол и половое самосознание? Войти в его реальность, как старик-египтянин вошёл в мой дом и мою душу? Что толку! Я наделал ошибок с ним или без него и повторил свой собственный путь, замкнув круг эволюции подобно реке Меже, зацикливающей своё течение на самой себе. Какая печальная ирония! Межа – это я? Неужели у меня нет выхода из ситуации самоневоли? Я не могу уйти от самого себя, не могу стать иным, потому что не бывает много Абсолютов, иначе это назовётся Троицей, а Троица не абсолютна, раз каждая из трёх ипостасей является отдельной сущностью, то есть самостоятельной реальностью. Во всём этом есть какая-то ещё не понимаемая мною проблема – преграда, в общем, гора. Туда, на её вершину ведёт меня мой путь, чтобы стать ближе к моим небесам. И уже не перейти, а вознестись по воздуху, в духе, исключая вспомогающие вещи мира. Исключая природу Бога Троицы, где три божественных Лица неизбежно спорят между собою в неизбывном единстве личностной разницы.

Итак, чтобы перейти на следующий уровень, мне необходимо обратиться к памяти, что является временной информацией для связки логических построений там, где без логики не будет понятен смысл последовательных явлений.

Компьютерная игра выстраивается на базе человеческих чувств, простейший вариант представляет собой совокупность видео с наложенным на него аудиосопровождением. Цифровое видео игры либо фильма существует в сжатом файловом формате. В процессе декодирования видеопотока участвует центральный процессор. Так по умолчанию производителя. На заре компьютерного производства использовались процессоры, собираемые вручную индивидуально, что напоминает настоящее творчество. Поэтому каждый компьютер имел имя, как бывает с любой личностью. Личность индивидуальна, принципиально неповторима, то есть эксклюзивна. С введением производственного потока смысл компьютера как инструмента пользования сжался до понятия модели – некого модуля с общими характеристиками для более удобного копирования. Так освободилось временное пространство для возможности обеспечения компьютерами всего человечества с целью модернизации социального устройства жизни, включая торговлю, которая обычно побуждает к действию соблазном наживы и потому вскоре занимает главенствующее положение в этом процессе, как, впрочем, и во всех других процессах тоже. Торговое соревнование, рынок, базар вынуждают создателей цифровых технологий к аппаратной обработке, и она обеспечивается видеочипами (видеокартами) или декодерами. Это тот же процессор, только специализирован на модернизации видеосигнала. В свою очередь включение в процесс декодинга очень сильно разгружает центральный процессор, если он слаб для новых видео форматов. Чем больше размер картинки, тем чётче видео и больше нагрузка на процессор. Видео зависает, двигается рывками или вообще останавливается. Появление новых технологий подарило людям картинку высокой чёткости с большим разрешением и обеспечило плавную смену кадров. Поэтому новые модели кодеков и декодеров вытесняют устаревшие технологии на пути эволюции или развития.

Так говорят. А что происходит в действительности? В реальности, а не по идее? Не только в производстве компьютеров, в любом производственном процессе для масс – что происходит? Возникает парадокс массового сознания, когда на поток ставится человеческий разум. Эта неожиданная в личностном социуме философия оправдывается понятием общественной пользы. Но она идёт вразрез с природой человека как личности. Поток характерен для насекомого мира, особенно там, где пол не имеет значения. Например, в пчелином улье и муравейнике есть бесполые рабочие и одна матка – кошмарное существо, с человеческой точки зрения, подобное фабрике, где на конвейер вместе с неживыми вещами народного потребления возлагаются живые представители роя. Все вместе взятые лишены индивидуального разума ради высокой производительности. Творческий процесс обычно подразумевает неповторимое произведение, это долгий и сложный период. Но в человеческом рое вместе с поставленной на рынок политикой, экономикой, наукой, культурой человек превращается в инструмент в руках мастера из более высокого уровня той же самой игры, основанной на производственном потоке и торговле. Этот Мастер использует нижерасположенных существ как бог, но злой бог, бог наживы, иначе говоря – сатана. Некогда думать и философствовать там, где надо делать, делать быстро, без размышления. Следует понимать, что в таком случае товаром становится всё, что можно продать и купить, в том числе человек, в том числе разум, в том числе неповторимая вечная энергетическая составляющая или, говоря иными словами, душа человека, сотворённая по образу Бога-творца. А по принципу подобия и самоподобия, в продажу идёт чистое творчество и, значит, сам Бог. Бог же является высшей целью на пути эволюции человека. Таким образом, человек торгует своей душой, принося в священную жертву цель своей жизни – путь к Богу, и это уже не парадокс, а нонсенс, то есть безумие, добровольно выбираемое на выборах свободы совести. По этой парадоксальной причине мир людей, казалось бы, поклоняющийся доброму Богу, выбирает зло, оправдываясь необходимостью выживания. Согласно с такой установкой мышления, образ Божий заменяется сначала образом Творца, а в конечном счёте – образом вообще любого творца, находящегося на вершине власти человеческого базара. Адам обзаводится полом и семьёй, на поток ставится производство детей, которых ему рожает жертвующая частью своего тела и души Ева. А время в качестве шкалы для измерения количества продуктов производства ускоряется ради того, чтобы смерть быстрее сменяла поколения. Так обычно бывает с любыми товарами. Чем быстрее испортится вещь, тем скорее человек явится на базар за новой вещью – такой же быстро портящейся и оправданной неким временным гарантийным сроком или прожиточным минимумом. Законы торговли требуют производить некачественные товары, жалуясь на неблагополучные условия жизни. Политики обещают счастье на земле по окончании всех необходимых для этого войн, голода, болезней. Религия идёт ещё дальше, утверждая смысл жизни в смирении и терпении мучений ради иллюзорного рая.