Владимир Ильин – Лютоморье (страница 25)

— А то я не знаю.

Тот вновь поклонился чуть ли не поясным поклоном и принялся тощее долговязое мужичье по сундукам распихивать. Были те, конечно, неопрятными да заросшими, а исхудавшими так — что иной каторжанин перед ними зажиточным человеком показался. Ребра — те белым просвечивали под тонкой кожей.

— Им бы пожевать что… — Понурился Зер, мой выразительный взгляд отметив. — Хотя бы лошадку.

— В дороге покормлю. А как на Остров придем — пир им будет, — посулил я прислушивающимся и не особо довольным вурдалакам. — Они мне там сильными понадобятся.

— Так, может, сейчас…

— Так они легче, — отмахнулся я спокойно. — Пожрут — посчитай, еще лошадь на телеге везти.

— Как скажешь, княжич. Замки закрывать?..

— Петли накинь… Хотя — мои люди закроют. Вдруг кто любопытный сунется.

Я кивнул Паву, а тот как-то заторможенно кивнул в ответ. И только потом, словно спохватившись, к телеге побежал. Замки я тоже все взял — в углу телеги свалены.

— Управились, княжич! — Радостно произнес Зер.

— То хорошо. Теперь вы двое, — посмотрел я на купца да сына его. — Полезайте оба.

— К-как?.. — Переглянулись те, словно не веря.

— Полезайте добром. Должен я кого-то на суд Хозяев отвезти?

Если купец Вет от таких вестей обомлел, то волчонок его тут же с места сорвался — да с поясным ножом в руках на меня бросился. С криком истошным принялся меня острием колоть — в ледяную грудь, кафтан уколами порча.

Я же смотрел на то спокойно, пока его Вет не схватил за плечи да назад не отвел. А там и Зер успокаивать принялся — по-свойски. Обнял, забрав из рук отца, да ему на нож в руках взглядом показал. Мол, забери. А как нож у Вета оказался, сломал волчонку шею да с пренебрежением на снег повалил.

Взвыл купец — куда уж тем волкам. Да с тем же ножом на Зера накинулся.

Правда, вышло даже хуже — ибо кинул ему Зер пригоршню черного порошка в лицо из левой руки. Да и осекся тут же крик — почернел Вет лицом и вперед, движение свое продолжая, завалился мертвее мертвого.

— Это все их затея была! — Тут же заявил Зер, пнув старшего мертвеца. — Как же дал я себя уговорить — сам не пойму, княжич.

— Несите в сундуки, — кивнул я Паву и вознице.

— Да чего нести? Может, создания мои доедят? Все одно — не великий вес телеге.

— Нести — потому что я так сказал.

— Как скажешь, княжич. — Вздохнул он, не смея спорить. — Только совсем я без людишек остался. Но да раз Хозяева сказали ждать — теперь дождусь.

— Нет, Зер. Не надо тебе ждать.

— А как же товар?..

— За то не беспокойся. Тут твоя служба закончилась и в другом месте продолжится.

— А в каком, княжич? — Заинтересовался он.

— Там узнаешь. А пока — полезай в сундук.

— Как же так, княжич, — поджал он губы да назад отшагнул. — Я же плотью и кровью… Я же…

— Снова ослушаться решил? — Смотрел я на него в упор.

Смотрел да сломал. Ибо, оправив меха, понурился он да зашагал было к телегам.

— Куда?.. — Остановил я его за плечо. — Все снимай.

— Да как же я…

— На Остров по бумагам везу каторжан беглых, десяток числом.

— Так нас же девять…

— Тело какое закину. — Пренебрежительно фыркнул я. — Десяток тот живым не обязательно должен быть. Видал ли ты, Зер, кандального в шубе да золоте?..

— Н-нет. Но до поры — могу я…

— Не можешь. Скажешь — от холода умрешь?..

— Нет.

— А все остальное — наказание тебе. Или хочешь другого наказания? От Хозяев?

— Нет-нет! Пусть твое наказание будет, — заторопился Зер, все с себя скидывая. — По твоему слову, княжич.

— Все бросай. — Заметил я заминку, когда глядел тот на амулет свой. — Что для службы будет нужно — твое снова станет.

— Как скажешь, княжич. — Шмыгнув на холоде, босым тот по снегу прошел и, придирчиво выбрав меж двух оставшихся сундуков, покорно в один из них залез.

Лязгнул закрываемый замок сверху. И почуял я — холод отступать стал.

«Успел», — отметил я сердце, что принялось биться быстрее.

И еле уселся на телегу, чтобы слабость в ногах не показать да постыдно не завалиться тут же.

— А вы что встали? — Гаркнул я на ошарашенно стоящих купцовых людей, то на меня, то на золотую цепь в снегу лежащую глядючи. — Спешивайся да лошадей в телеги запрягай! Обратно едем.

И засуетились, не смея перечить. А воины и на телегах отлично обратно поедут — все одно возницы нужны.

— Княжич, — гулко раздалось из сундука. — У меня захоронка в лесу есть. Три десятка золотом! Бери их себе, княжич! Только мне бы что мягкое постелить — весь искололся! — Взмолился он.

Никогда еще вонючая лошадиная попона не продавалась так дорого.

А пять золотых Паву да по два всем остальным я там же и отдал, вдобавок разрешив взять половину того, что было в кошельке купца да Зера.

Зато везли они обратно сундуки с шестью вурдалаками, колдунами да двумя трупами почти весело.

Ну и три подводы с железом моим тоже везли — то тоже важно.

…а станет Сав цену сверх меры сбивать — я ему один из тех сундуков подарю.

Глава 9

Купца Вета да сынка его на следующем привале сожгли, дров да времени не пожалели. Нечего мертвечину возить с собой.

Можно было как безродную собаку закопать, но осторожность верх взяла — вдруг восстанут да следом увяжутся. Мертвец из таких людей плохой может выйти, злопамятный.

Даже купец Сав — и тот ворчать не стал о потерянном времечке. Хотя все одно — ходил за мной да стонал, что тот упырь, но уже по иной причине. Железо хотел откупить по своей цене да такой, что просто слезы. Но ежели его послушать — то ли спасти меня хотел ценой своего разорения, то ли уже сам разорился, мне помогая — оттого к совести взывал да человеколюбию.

— Ты пойми, уважаемый княжич, не дозволят тебе подводы провести без бумаги правильной! Две границы за седьмицу пересечь осталось — и на первой же княжеские мытари все изымут да штраф сверху положат такой, что проще все твое богатство с высокого берега реки бросить да забыть!

— Так я не повезу, купец Сав. Недалече оставлю, в деревеньке какой попутной. А там уважаемый Рэм к просьбе прислушается, с бумагой поможет.

— Украдут ведь, пока далеко будешь! Как есть — украдут да растащат! — Ныл он. — Сторожа наймешь — так он первый и откроет ворота дружкам-разбойникам!

— А я сундуки с вурдалаками там же оставлю. У меня на их провоз тоже бумаги нет. — Терпеливо отвечал я, по привалу разгуливая,да на огонь поглядывая — черный он был, неправильный, да пламя вниз жалось.

Но дров немало с собой забрали — все выжжем. Огонь, как уважаемый Рэм говорил, той Смерти первый враг.

— А вурдалаки всю деревеньку сожрут! Княжьи люди придут да спросят — чьи сундуки да подводы? Тогда не только достатка, но и жизни лишиться можно.

— Вот сожрут они деревеньку, князь меня поймает да спросит, отчего я такую беду на его земле устроил? А я и отвечу — из-за жадности купца Сава.

— Да какая жадность! Какая жадность, уважаемый А-Шеваз! — Всплеснул тот руками да обогнал, дорогу преграждая, и принялся пальцы загибать. — Коней своих тебе дал, кучеров своих за поводья посадил! — Купец голос понизил да продолжил. — Людишек, опять же, верных на дело с тобой отправил. Седые вернулись, как есть седые! Теперь мне за ними всю жизнь приглядывать, дабы вина не перепили, да со страху не рассказали обо всем. Дрова — тоже я дал. И подводу, чтобы сундуки эти… — Поморщился Сав. — Будь они неладны, с собой везти. Товар пришлось перекладывать да самим тесниться. Или обидишь да скажешь, что не помог я ничем?