Владимир Ильин – Лютоморье (страница 11)
— Да как тут ждать, ежели он это⁈ Мой человечек сказал — к нему сам Рэм заходил. А этот — брешет, что никакой вины за собой не признал, да лыбится! Не бывает такого, чтобы после Рэма улыбались!
— Хм…
— Так что он это. Некому больше. Л-ломтями строгать буду гада. А там в мешке пусть найдут — чтобы знали, как в чужие дела лезть!
— Дело ведь не в острастке, — с укоризной ответил ему торговец. — Не о том ты, Точ, думаешь. Дело в том, как эта падаль узнала, что в сундуках закрытых. А от того многое зависит. Многие добрые люди ответа ждут. Многие сомневаются, надо ли промысел продолжать. Ежели забоятся и откажутся — то как бы нас самих в мешках не нашли. Нельзя нам хозяев подводить.
— Все расскажет, — убежденно произнес десятник. — Ван, тащи его в подвал.
— А ну вставай, разлегся, — подопнули меня в поясницу.
А я, равнодушно боль отметив, и не шевельнулся даже.
— Кому сказал, вставай! — Дернули за волосы. Да сразу и бросили, лбом об пол ударив и тут же на шаг отступив.
— Так он холодный весь. — Растерянно пробормотал Ван.
Рядом тут же присел десятник Точ, да шею ощупал.
— Дурак! — Рявкнул он на Вана. — Ты как бил, деревня⁈
— Я осторожненько!
— Да уж, осторожненько… — Чуть ли не волком взвыл Точ. — Все, уплыла тайна.
— Олухи. — Жестко приговорил торговец, подходя ближе. — Простое дело было доверено — и то запороли.
— Так кто знал, что он хлипкий такой…
— Хозяевам расскажешь.
— Не губи!!! — Явно рухнул Ван на колени. — Да я отслужу!
— Как же такое отслужишь?
— Я… Я Рэма возьму! Живьем. На аркане притащу. Только хозяевам не отдавай!
— Эх, дурила… — Разочарованно проговорил Луф. — Да он сам тебя на том аркане и повесит. Ладно… Может, повезло тебе, и не он это. Через седьмицу точно знать будет.
— А может, и не он! — Обрадовался Ван. — Этот ведь в подвал чего полез — ведьме подарок пообещал, а Люд его сам туда повел! Если б Люд не поленился — и не видал бы он подвала!
— Все так, — пробубнил Точ.
— Вот! Да он весь поход только про ведьму и жужжал! Кто-то им-дурнем прикрылся, точно говорю!
— Может, и не он, — поддержал его Точ. — Был бы он — чего его Рэм отпустил бы? Да в подвале бы запер, а то и сам под нож пустил, чтобы тайну сберечь. Рэму человека прирезать — как кутенка утопить.
— Все, хватит, наболтались. — Жестко постановил Луф. — Точ, вели вознице сани от порога убрать. Ван, с кладовки мешок неси. У меня полы по дому мытые, волоком не позволю в подвал тащить. Да побыстрее! Я в полдень покупателей жду.
Разошлись-разбежались вспугнутыми птахами. И даже сам торговец, судя по звуку шагов, за прилавок вернулся и счетами начал брякать, что-то высчитывая.
Холод к тому времени пропитал веревку на руках, что дерни легонечко — разорвется гнилой нитью. Но я не торопился. Голову приподнял, осмотрелся вокруг — перед глазами стояли небольшие деревянные бочоночки, от которых приятно тянуло медом. Такой швырнуть — мало не покажется. Еще кинжал на поясе. Да холод. На троих — вполне хватит.
И в момент, как отворилась дверь, впуская Точа с улицы обратно, дернул веревку. А как тот, засов обратно прилаживая, рот открыл, дабы купцу доложиться — так в пасть свою железом и получил. Да так и назад заваливаться начал, с рукояткой в зубах — кинжал чуть ли не насквозь прошел.
Внутри через холод шевельнулось довольство — хоть и расстояние невелико, но с колена метать пришлось. Как шевельнулось, так и унялось — ибо перехватил я бочонок, да в голову торговцу швырнул.
Попал бы точно, ежели бы не серая пелена перед лицом его, взвившаяся мелкой мошкой. Бочонок вбок и вниз ушел, гулко об пол ударившись, а сам Луф, тут же воздух в легкие набрав, резко выдохнул в мою сторону. И вся та мошка в мою сторону рванула. А на встречу ей, глядя на то спокойно, и я дыхнул, весь холод свой вкладывая.
Волнами пошел воздух между нами — там, где от меня было недалече, складывался он белыми снежинками и на пол опадал. Там, где черных мошек коснулся — словно под угольным дымом прогорал и грязными хлопьями на пол падал. Но теснил я его — все сильнее снегом комнату заметало. А там и я вперед шагнул.
— Ван!!! — Заорал торговец, рукой товар перед собой скидывая.
Дернул он что-то с пояса, на манер кошеля прицепленного, ловко завязь распустил и ссыпал черного порошка на столешницу, лихорадочно его ладонями разглаживая тонким слоем — от меня глаза не отводя. От меня, от черных хлопьев, что все ближе к нему были.
— Ван, на помощь!!!
— Здесь я! — Выбежал тот, мешковину в руках комкая. А как завидел все, что деется, охнул и кинжал вытащил.
— Куда! — Рявкнул на него торговец, как Ван ко мне шагнул. — За лавку, ко мне, живо! Кинжал дай!
А как Ван клинок передал, Луф, не раздумывая ни секунду, полоснул заточенной сталью тому по шее. И, не дав Вану за рану ладонью уцепиться, целую горсть черного порошка со стола в рану ему занес.
Покрылись поволокой глаза мертвеца — бесконечно растерянного в свой последний миг. Да тут же обернулись гнилой болотной дымкой. Дернулись плечи и локти мертвого воина — словно бы кости стали его распирать. А сам он, вперед подбородок выпятив, пасть приоткрыл — в которых уже не зубы, а клыки острые скалились.
— Убей! — Потребовал от него торговец.
И мертвяк тут же попер на меня. Неторопливо — потому как корежило его всего преображением, заставляя всякий шаг дергаться. Но много ли пройти ему нужно?..
Вынужденно часть холода на ноги его перебросил, пытаясь сапоги мертвеца к досками приморозить. Да тварь мертвая доски те выламывать стала, а под силой мертвой плоти и сапоги рваться его начали.
«Нехорошо», — где-то далеко в мыслях почудилась паника.
Да еще колдун — а кто торговец после такого? — порошок черный на столе выровняв, принялся мизинцем что-то в нем выводить, символы какие-то.
«Не успею засов открыть», — ровно оценил я шансы проскочить мимо умертвия.
Ему до меня шагов десять и осталось — пусть и каждый шаг тяжеленько давался. Но ведь дойдет, а за спиной — только полки да стена.
«Не только полки», — подхватил я еще один медовый бочонок и прямо в морду твари кинул.
Ту серьезно покачнуло — да и нос оказался тут же вбит в череп. Жаль, что без разницы это ей.
Тут же еще один бочонок взял, да на колдуна посмотрев, выбил крышку сначала и только потом швырнул на столешницу — да так, что весь черный порошок оказался сладкой патокой залит.
Колдун взвыл, будто самое ценное ему прищемило.
— Убей! — Рявкнул он на умертвие, пытаясь спасти тот порошок, что чистым остался.
Я же еще один бочонок схватил — и в этот раз холодом его заполнил, только потом в голову умертвия ледяную глыбу метнув. Да с шести шагов, да полным размахом, да часть холода под опорную ногу твари перекинув — та и покачнулась, на спину рухнув.
Тут бы голову ей отсечь, да нечем.
«Как это нечем?»… — Выбил я крышку у очередного медового бочонка и резко наклонил — чтобы потек тот ровным и плотным слоем вниз, не открываясь и не капая — как с хорошим медом и должно быть.
А там получившийся клин и приморозил. Да вперед шагнув, клин ледяной в шею барахтавшегося мертвяка и вбил. И еще раз, игнорируя вязкие темные капли, по полу брызгавшие. И еще — позвоночник перебивая, да от когтистых рук уворачиваясь. И раз за разом, пока всю плоть не отсек, а мертвяк на полу не замер.
— Добрый у тебя мед, купец, — холодно посмотрел я на Луфа. — Дорого ли за бочонок возьмешь?
А тот, словно бы отчаявшись что-то с черным порошком сделать — возьми, да и проглоти его. А потом руками принялся мед с порошком соскребать и жрать его, зло на меня глядючи и глазами сверкая.
Метнул в него бочонок — Луф дернулся резко, уворачиваясь, и только бухнуло за его спиной.
Но такого добра еще под рукой немало — тут же я кинул новым. И вновь тело торговца повело чуть в сторону — неестественно быстро, будто не человек он, а зверь ловкий.
Заулыбался Луф, губы облизывая.
А я почуял, что исчерпался мой холод весь.
«Досада-то какая…» — провел я языком по пустому тайнику в зубе.
И вместо спокойствия — даже не паника, а обреченность пришли. Потому как Луф, нож кровью обагренный в руки взяв, стал играться с ним ловко — да так, что я за клинком и уследить не мог.
Он даже не подходил — только смотрел и лыбился.
— С ног тебя резать начну, — поделился Луф. — Кожу подрежу и вверх потяну, дабы жилы обнажить. Потом каждую косточку живьем рвать стану.
— Помогите! — Заблажил я полным голосом и ногой в стену забил. — Люди!!! Убивают!!!