Владимир Ильин – Эволюция Генри 5 (страница 6)
Я же принялся вновь собирать сок — активно двигая стальной пряжкой, чтобы рана в коре не смогла зарасти. И с тревогой наблюдая, как постепенно истончается металл.
«Царская водка какая-то, ладно хоть стекло целое».
Тут же хлопнул себя по лбу и позвал Хтонь. Ноль реакции.
«Смотри! Стекло не боится!» — Упрямо демонстрировал я ей, как набираются капельки на дно. — «Становись стеклом и атакуй!».
Вялое подобие энтузиазма. Мол, как-нибудь обязательно, но на следующей неделе.
«Расскажу Кейт, какой ты была храброй!».
О, вылезла!
Проявившееся в реальности тело Хтони, при помощи моих подсказок — и тщательно обследовав пузырек в моих руках — стало небольшой заостренной трубочкой, успешно размещенной в чуть поджившей ранке дерева. Образовавшаяся корочка любезно зафиксировала его — а я приготовился менять пробирки.
Ценой затекшей шеи, огромного терпения и при терпеливом внимании паучихи с земли, все оставшиеся емкости были заполнены и размещены в куртке.
Остался последний маневр.
«Теперь превратись в большую стеклянную колбу». — Смазав просьбу лестью и рассказами, как Кейт восхитится, если нас не съедят, уговаривал я Хтонь.
Потому что собранное я в город унесу, а для борьбы мы будем использовать подручные средства.
В новой конфигурации колбу даже не надо было держать — ее к ветке прижимало основное тело Хтони, позволив заниматься тем, чем и должен руководитель — нервно контролировать, ожидая любой подставы.
«Получилось», — с воодушевлением отметил я наполовину заполненный янтарем сосуд через каких-то пару часов. — «Литра полтора, а? Должно хватить».
«Осталось только самая малость», — прикусив губу, целил я колбой над паучихой.
Ветра, по счастью, не было. А терпеливая натура твари внизу располагала к прицеливанию.
Стекло колбы исчезло в футе от покрытого чешуей тела — Хтонь разумно вернуло свое себе. И в следующий миг содержимое тихо плеснуло по телу твари, затекая под чешуйки, проникая в стыки между ними, покрывая сочленения лап у тела…
От раздавшегося вопля я, кажется, на пару секунд оглох — да и позже вопли катающегося по земле создания слышал приглушенно, словно из-под слоя воды.
С силой ударившись о дерево, тварь поднялась на три лапы и рванула в сторону — не удержавшись, перекувыркнулась вперед, снова кое-как поднялась и побежала вглубь леса, то и дело врезаясь во что попало и словно бы пытаясь сковырнуть нечто с себя.
Довольно быстро эта гадость пропала из виду — но по воплям я какое-то время отслеживал ее перемещения.
Надеюсь, найдется кто-нибудь, чтобы ее добить. А если этот кто-нибудь еще и подавится после этого остатками древесного яда — то вообще отлично. Идти самому — вообще не вариант, она сейчас половину уровня к себе соберет…
Снова достав карту, я сделал подпись у дерева: «Место славной двухкратной победы Хтони» — не экономя места. Показал самой Хтони, объяснил смысл — мол, теперь все, кто возьмет карту в руки, будет об этом знать.
Получил в ответ волну довольства и полное прощение. Ступеньки вниз Хтонь создала уже без малейшего возмущения.
Ну а возле обозначения стены изобразил стрелочки вдоль нее и подписал «дорога самоубийц». Надо будет продать координаты кому-нибудь, кого не жалко — пускай ищут в ход в этот свой лабиринт.
А мне жить хочется.
«Пойдем», — скомандовал я сам себе, прикидывая направление.
Но уходил без поспешности, не переходя на бег.
«Мы, вообще-то», — покосился я на черную ауру, исходящую от рюкзака на плечах. — «Огромный и страшный паук».
А такие тут солидно ходят, как главные местные хозяева.
«Но и борзеть тоже сильно не стоит», — отодвинулся я на край лесной тропы, пропуская что-то огромное и бегемотообразное.
«Нет, все-таки — прикрывает черным или скрывает полностью?..»
Глава 2
Выходы из четвертого радиального коридора не отличались хитростью маскировки: наклонная железобетонная дверь немалой толщины в овражке, установленная на сдвижных рельсах. Рядом, понятно, росли деревья и кусты, прикрывающие выкрашенную в серый и зеленый постройку, но от мыслей как-то особо беречь ее в тайне от тварей — город отказался. Во-первых, на этом уровне уже хватает сообразительных созданий, умеющих и любящих охотиться на двуногую дичь — в том числе специально находить искусственные сооружения. Во-вторых, сложно маскировать что-то, если через него ежедневно проходят группы людей — вытаптывая округу сапогами, бросая бычки сигарет и, если что случится, бегущих именно сюда через заросли и кустарник. Кто-то, преследуемый тварью, даже добегал, бил по створке рукой, требуя открыть. И тут вступало «в-третьих» — «прикормленный» выход консервировался на длительное время, пока не растащат кости бедолаги и не выветрится кровь.
Выходов на поверхность накопали много — и ни за один Новый город не держался. Как, в общем-то, не сильно ценил жизнь неудачливых поисковиков — превознося только тех, кто выживал и возвращался с добычей.
Недостатка в желающих никогда не было — все верили, что им-то точно повезет, как мужикам из газет, новостных выпусков и героям ток-шоу. И все они думали, что общие правила не для них — и перед ними двери уж точно откроют, если попасть в переплет.
А между тем, двери могли и вовсе не открыть, даже если угрозы, казалось бы, и нет.
После известных событий месячной давности — с диверсией и подрывом — город позаботился о том, чтобы раскидать вокруг каждого выхода множество камер и датчиков. При возвращении поисковика округу проверял оператор на посту в городе — чтобы на плечах вернувшегося никто не прорвался внутрь или, если говорить про людей, не устроил какую-то гадость, вроде минирования. И если оператору что-то не нравилось, то он был в праве какое-то время не пускать, проверяя подозрения — или вовсе направить к другому выходу.
То, что жизнь зависела от какого-то человека, сидящего в тепле и безопасности, порядком раздражало — но с новыми порядками приходилось мириться. Во всяком случае, он же — оператор — отвечал за выпуск группы из четвертого радиального в Лес, гарантируя головой, что сразу после дверей не притаилась особо хитрая тварь.
В общем, от неожиданностей город подстраховался. А вот от обычных проблем — вроде особо голодного создания, способного сковырнуть железобетонный лист, защищала конструкция входа. От сильного удара дверь тут же падала в пазы и клинила, а если тварь все-таки вскроет железобетонную консерву — то пространство за дверью дополнительно перекрывали быстропадающие задвижки. Но если даже этого окажется мало — сработает система затопления секции, а потом и коридора, чтобы в город с гарантией никто не прорвался. Обитатели Леса большие объемы воды сильно не любят — я так полагаю, из-за сходства с ванной эволюции.
Собственно, в прошлый раз система безопасности отработала более чем хорошо — просто никто не учел, что самым подлым зверем, пришедшим из Леса, окажется человек. Вот и пришлось нам разгребать последствия и выгонять из тоннеля новых жильцов…
Я устало остановился перед железобетонной дверью выхода и набрался терпения. Оператор уже знал, что кто-то приближается — и наверняка опознал во мне вышедшего пару дней назад поисковика.
«Где тут у вас объектив?» — Посмотрел я по сторонам, выдавливая из себя благодушную улыбку.
Стекляшка камеры нашлась на уровне коленей слева от входа. Такая же — над входом и еще несколько справа и со спины. Задолбаешься улыбаться в каждую…
— Цель визита — жрать и спать, — буркнул я, возвращая привычный хмурый вид.
Уровни-уровнями и выносливость-выносливостью, но попробовали бы вы переться по дикому Лесу несколько дней… Там уже никакого благодушия не хватает — и даже пересчет будущих прибылей не в силах смягчить черствеющую душу. Красивые цветочки сшибаются ударом ботинка, а зверькам начинаешь придумывать матерные прозвища — еще не всем созданиям на этом уровне выдали названия. Во всяком случае, Талант не показывал имя рядом с уровнем — ну, значит, кого-то в будущем покусает «Жопаужас, уровень семнадцать». И это им еще повезет…
Нет, через какое-то время — после ванны, вкусной еды и свежей простыни с ароматом женских духов — все покажется мелочью. И почти оторвавшаяся подошва у ботинка, и неудобные лямки рюкзака, и промокшие от росы брюки, которые еще вчера начали отдавать легким запахом тления. В памяти останется только приятное — вроде красивых видов и размышлений о загадках, изображенных на картах.
А потом юристы строительных компаний напомнят о заключенных контрактах, неустойках и прогоне транспорта — и душа снова захочет Лесной романтики.
Век бы его не видеть…
Тихонько щелкнув чем-то внутри, дверь медленно поползла в сторону — практически неслышно. Нет запахов машинного масла, нет выдоха тепла нагретого помещения навстречу — и ощущения возвращения домой тоже нет. Потому что впереди — небольшой зал и еще одна дверь. А за ней еще будет винтовая лестница, и уже потом через несколько дверей начнется четвертый радиальный коридор, тускло освещенный прокинутой сверху линией ламп, покрытый землей и заполненной суетой строителей и их машин — удлинение радиального и не думало останавливаться. Так что из чужого Леса оказываешься вновь в чужом, неуютном пространстве — а до города еще идти и идти, если не поймать проезжающую мимо электротележку и не заинтересовать водителя купюрой. Когда все достроят — будут регулярные рейсы, но а пока — плати…