Владимир Ильин – Эволюция Генри 5 (страница 14)
Томми прижал документ к груди и закрыл глаза, замерев на несколько минут.
— Томми, потом будешь репетировать безвременную кончину. — Поторопил я.
— Я не буду это подписывать. — Пожевав губами, сказал он и открыл глаза, стараясь на меня не смотреть.
— Почему? — Удивился я.
— Потому что я без этих вещей никому не нужен.
— Томми… — Даже растерялся я немного. — Ты чего?
— Ты уйдешь, я на виселицу. И все, закончился ваш Томми.
— То есть, ты мне не веришь.
Тот неопределённо повел плечами — мол, думай, что хочешь.
— С тобой или без тебя — вещи ведь вернут в любом случае. — Привел я аргумент, от досады кусая губы. — Да, придется потратить время, привлекать судью, чтобы посмотрел в прошлое, как мы передаем их тебе…
— Он не сможет посмотреть, если место передачи сжечь. — Перебил Томми. — Нет места — нет прошлого.
— Мой дом сгорел? — Растерялся я.
Именно там все происходило — в неформальной обстановке, целой корзиной, которую обычно берут для пикника. И никаких договоров, разумеется — все построено на понимании, что свернут шею, если продать на сторону.
— Да. Место сожжено. Я его сжег, — поджал губы Томми. — Мои друзья. — Поправился он.
— Но зачем?.. — Замер я.
— Я твоего босса изучил хорошо, — отмахнулся Томми. — Если бы речь просто шла о дурном старике, то нет меня — и пусть. И так пережил положенный срок… Но у меня есть кое-что ценное. Умру я — и ценное пропадет.
— Мой босс — немного другой человек.
— Все боссы одинаковые. Приносит деньги — значит, нужен. Приносит проблемы — в огонь. Так что не вытащите меня отсюда — все пропадет. Потом подпишу твои бумаги. — Чуть смягчился его голос.
— И признание о краже напишешь с того света? — Усмехнулся я слабо.
— Договора будет достаточно. — Дернул он краем губы. — Свое обратно получите, и разойдемся бортами.
— Цинично, Томми… — Покрутил я головой.
— Жить очень хочется.
— А если бы я не пришел?..
— А разве к вам еще не приходили с предложением? — Огорошил он вопросом. — Разве не поэтому ты тут?
— Кто приходил? Зачем? От тебя?
— От Винштейнов, — усмехнулся Томми. — Ты думаешь, ради чего они все это затеяли?
— Проучить… — Пожал я плечом. — Наказать. Босса — проучить. Тебя — наказать.
— Ценой такого количества жизней? — Поерзал он на нарах. — Я много думал. Тут, в общем, только думать и можно — свет никогда не выключают. Так вот… Ну кто я такой, чтобы бить через меня? Да тв… Твой босс меня спишет сразу же, как узнает, что мне шьют. Нет, тут все дело в вещичках. Слухи быстро расходятся — все знали, что я дарил и предлагал.
— Что-то я запутался… Они же вещи тоже не получат. — Тряхнул я головой. — Ладно бы дом твой обнесли во время ареста, но все артефакты город прибрал.
— Так в этом и есть план, — засверкали его глаза. — Своруй что Винштейны — и вы бы их наказали да вещички свои вернули.
— Мы и так их накажем… — Буркнул я.
— За что? — Деланно удивился Томми. — За тех дураков, которых я своими руками уже прибил? Так все — на месте разобрались. Нет у вас права им претензию выставлять, люди не поймут.
— Да плевал я на их мнение.
— А не получится наплевать. — Слегка приподнял старик ладони над постелью и хлопнул ими. — Вас, новеньких, в городе и так сильно не любят.
— Нас.
— Нас, — согласно кивнул Томми. — Богатые, сильные. А если порядки соблюдать не станете — всей толпой навалятся. Твой босс на это не пойдет. Не простит, но прямо против Винштейнов не выступит.
— Найдется повод, рано или поздно.
— Найдется. Но вещи вы потеряете.
— Да так и так потеряем, — не понимал я, от того раздражался все сильнее.
— А если Винштейны придут и скажут, что можно меня оправдать?..
— Это как так? — Нахмурился я.
— Да кто знает? — Пожал плечами Томми. — Скажут, что найдется человечек, который сознается — мол, это он устроил и людей нанял. И доказательства для судьи найдутся. Я — на свободу. Вещи — вернут… Не приходили еще, значит?
— А ты им, часом, не подсказал это все? — Смотрел я на него немигающим взглядом. — Сам не организовал?..
— Уж насколько сильно жить хочу, но до подлости никогда не опускался.
— Но дом мой сжег.
Томми отвел глаза.
— Поторопился. Братья сами бы справились.
— И что им нужно за твою свободу?
— За свободу и вещи. — Поправил Томми. — Мне-то откуда знать?
— А ты предположить попробуй. Смотрю, у вас голова одинаково работает.
— Я бы просил долю в вещах. Или услугу. Но долю твой босс не отдаст, когтями вцепится.
— Полегче давай, — хмуро глянул я на Томми. — Ни черта ты моего босса не знаешь.
— Значит, услугу потребуют. — Проигнорировал он. — И непростую.
— Услугу, за которую вернут то, что и так наше? Поразительная наглость.
— Но цена-то хороша, а? А в довесок пойдет ощущение бессилия и злобы. И ничего вы им не сделаете, себе дороже. — Рассуждал заключенный камеры номер семь, глядя на не крашенный бетонный потолок. — А сделаете — так вляпаетесь еще сильнее.
— Послушать тебя — так боссу надо забыть о вещах и о тебе.
— Твой босс не сможет отказаться от артефактов. — Слегка покачал старик головой. — Да не сверкай ты так глазами! Понял я уже, что душа там светлая. Только и ты никак понять не хочешь, что босс своим шефам наверх письма пишет и за все отчитывается. Утерю не простят.
— Там и моя доля.
— А отчет почему-то один на всех. Была возможность почитать. — Улыбнулся Томми.
Я промолчал — ведь действительно, мог и залезть в бумаги. Через его женщину те отчеты проходят…
— Знаешь, я очень хочу жить, — яростно посмотрел он на меня. — Я бы убеждал, уговаривал, катался в твоих ногах, если бы это на что-то могло повлиять. Но твой босс так или иначе примет сделку. Мою или Винштейнов. Я же прошу гораздо меньше — всего-то чтобы старина Томми не пропал. Мне ни услуг, ни денег от вас не надо.
— Слушай. — Присмотрелся я к нему. — У тебя с воображением как?
— Не обделен, — осторожно кивнул он.
— Вот и напряги его и представь, что я пришел по своей воле. И это не план босса. Он вообще не в курсе и скорее всего будет недоволен. Но мне плевать.
Томми посмотрел скептически.