Владимир Ильин – Эволюция Генри 5 (страница 11)
— Да? — Перевел он взгляд на меня, механически скользнул по красному лоскуту ткани на одежде возле сердца и подобрался. — Чем могу быть полезен?
— Хочу сообщить о преступлении.
— Что именно случилось?.. А ну унялись там! — Не выдержав, гаркнул он все-таки на очередь. — Что именно случилось, гражданин? — Снова спокойно уточнил он у меня.
— Кража, — чуть дернул я ладонями, словно сбрасывая накопившееся напряжение. — Сегодня вернулся из поиска, а деловой партнер, как оказалось, прибрал ценные вещи и куда-то пропал.
— Есть список пропавшего?
— Исчерпывающий. — С готовностью кивнул я. — И подтверждение владения.
— Если имя известно, и вещи ваши — то вернем. — Тронул он пальцами фуражку. — Надо будет написать заявление. У вас есть время или прислать на дом патрульного? — Вновь посмотрел он на знак, обозначающий уровень возвышения.
— Времени много. Только вернулся — а тут такое… Хотелось бы разобраться поскорее.
— Следуйте за мной. — Уверенно шагнул он к ближайшему «привилегированному» лифту и ткнул картой-пропуском, выуженным из внутреннего кармана, у кнопки вызова.
Лифт, к слову, был несколькими уровнями выше и следовал наверх — так показывал циферблат над входом. Но стоило карте сработать, как кабина замерла и направилась к нам.
Вскоре створки отомкнулись, и изнутри с удивлением выглянули парень с девушкой — лет по семнадцать, в дискотечно-тусовочных нарядах. Да еще в наспех застегнутой одежде, хм…
— Покиньте лифт, служебная необходимость. — Буднично заявил им полицейский и, зайдя внутрь, мягко выдавил их в далеко не праздничную атмосферу одиннадцатого.
Мне же махнул рукой, мол, заходите.
Бывшие пассажиры пытались что-то возмущенно щебетать — только представитель порядка заслонил вход с собой и махнул картой возле наборной панели. Створки закрылись, и кабина скользнула вниз.
— Проблем не будет? — Осторожно уточнил я.
Тот даже повернулся от удивления.
— Нет, гражданин. — Коротко отозвался он. — Проблем не будет.
— А если у родителей «красный» цвет на одежде? — Полюбопытствовал я, глядя, как циферблат отлистывает этажи в обратном порядке.
— Они даже не «желтые». — Пожал тот плечами. — Чьи-то гости, возвращаются домой. Уровень не криминальный, спокойно доберутся на общественном лифте. Тут много кто так катается. Особенно молодежь.
Я глубокомысленно кивнул, хотя в отражении полированной стенки выглядел им ровесником. С оговорками, правда — одежда на мне «поисковая», прическа утилитарно-короткая, не успевшая отрасти, а выражение лица как у человека, несколько дней рисковавшего жизнью ради нескольких флаконов с духами… Да еще дома, как оказалось, ждут аж втроем: Марла, Агнес и проблемы.
— Есть гостевые пропуска? — Ухватился я за мысль.
— Можно выписать у консьержа, — посмотрел он с легким удивлением.
— Недавно в городе. — Словно даже извинился я.
— Обратитесь к консьержу. — Сдержанно кивнул тот. — Советую не раздавать случайным людям — за ваших гостей отвечать вам.
— Учту. — Потоптался я на месте, заметив открывающиеся створки.
Волнения не было. Только вот те, кто проектировали пятый уровень, явно постарались создать максимально неуютное место. И как угодно от этого отстраняйся, но все равно цепляло.
Просто шагнув вперед из лифта, приходило стойкое ощущение — «я не хочу тут быть»: в этом зале с облезлыми стенами под сине-зеленый, с вытоптанными бетонными полами, расчерченными желтыми маршрутными линиями и кричащими надписями «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ!»
Пришлось немного побороться с желанием развернуться обратно в кондиционированное пространство лифта, чтобы как можно быстрее избавиться от навязчивого ощущения будущих неприятностей: «я не жертва».
Усилием воли отстранился от запахов дешевого кофе из обшарпанного автомата возле стены, причудливо перемешанных с запахами больницы и нестиранной одежды от бедолаг, сидящих на стальной скамейке слева у стены. Часть из них была пристегнута к скамейке наручниками — и я невольно провел ладонью по своим запястьям, чтобы убедиться в собственной свободе.
А со стороны стойки, перегораживающей зал, уже смотрел дежурный офицер — равнодушно-давяще, удерживая правую руку на поясе. И все, любое отступление — словно побег.
Но самое главное — местным сотрудникам было нормально. Ходили мимо, с бумагами и без, громко здоровались, облокачивались на стойку, чтобы что-то спросить у дежурного — и тот отвечал, не сводя с меня взгляда.
Им было даже хорошо — как хищной рыбе в темноте илистого дна. А я был тут чужим. Чужим, впрочем, я и хотел остаться.
— Придется подождать, гражданин, — кивнул мне постовой на железную скамейку. — Я узнаю, кто из детективов свободен.
На ту, что была справа — практически пустую, с одинокой старушкой на другом краю.
— Добрый вечер, мэм, — кивнул я ей и не дождался ответа.
Та, приподняв подбородок, смотрела перед собой.
Впрочем, разговор завязывать я не планировал — уселся за пару сидений от нее и прикрыл глаза.
Полиция — пятый уровень. Тюрьма, без которой не обошелся и Новый город, находилась на шестом. И где-то там прогуливал работу Томми.
Талантом я расширил область видимости до сферы в двадцать футов, захватив этаж ниже. Привыкнув к ощущениям, которые дарили перекрытия и стены — словно мелкие ветки в глаза ссыпали, боли нет, но постоянно хотелось проморгаться — рывком расширил видимое пространство на весь шестой. Чуть заломило в висках — талант-то давал картинку, это мозги сопротивлялись ее пониманию, стараясь все упростить до четырех стен и пустоты между ними. В том же Лесу было проще — пространство под небом казалось единым объемом.
«Надо привыкать».
Тюремный уровень неприятно напомнил собственный жилой — та же планировка, что у «элитного», только квартиры-комнаты поделены решетками на камеры и забиты многоуровневыми нарами. Никаких украшательств — желтые стены, серый пол и потолок в проржавевших трубах. Я не мог почувствовать талантом запахи — но ощущение сырости и плесени засело где-то в подкорке.
«Где же ты, дружище?..»
Камеры, камеры, решетки, камеры — и их обитатели. Заключенных было много — не так, чтобы битком, но две трети камер стояли заполненными. Да, в городе не было адвокатов, прокуроров, присяжных, а крупные дела — почти все — легко разбирали судьи с талантами. Но главным наказанием был штраф — а если денег нет? Значит, жди за решеткой — может, кто-то из приятелей оплатит. А если не оплатят, то отправишься отрабатывать — и где-то содержать преступника в паузах между сменами все равно нужно. Томми, в общем-то, на этом и строил свой главный бизнес — предоставлял рабочие руки из своей маленькой частной тюрьмы городу. Теперь и сам стал постояльцем — так уж обернулась судьба. Ненадолго, пока не повесят…
«Надо искать одиночную камеру», — концентрировал я внимание на отдельные части того, что предоставлял талант.
Смертники вряд ли должны содержаться вместе с остальными. Им же без разницы — могут и поубивать остальных, наказание-то не изменится.
«Быть может, защищенная камера?..» — Хмурился я, не обнаруживая знакомца. — «И я просто „перескакиваю“ через нее?..»
Хотя, если камера должна удержать возвышенного — то логично, что стены и решетки станут защищать особо.
«Ладно, а если так…» — Сконцентрировался я на коридорах, стараясь представить, будто хожу по ним и заглядываю через решетку то влево, то вправо.
Минут через пятнадцать такого «путешествия» сердце сжало узнаванием. В закутке в самом углу уровня, за решеткой камеры четыре на два метра сидел на откидных нарах Томми и бездумно смотрел перед собой.
Местечко вообще оказалось своеобразным — отдельный коридор с девятью камерами, разделенными кирпичными стенами. На выходе — три решетки и отдельный пост с дежурным, пультом и крошечным цветным телевизором на столе.
Талант ни в одну из камер на уровне не проходил — скользил мимо, в соседние боксы с заключенными. Защити они весь закуток так — то и по коридору «пройтись» бы не удалось. Повезло.
— Гражданин, — еще после десятка минут раздумий знакомый голос постового заставил открыть глаза и переключиться на картинку перед собой.
— Уснул. — Показательно протер я глаза.
— Детектив готов вас принять. Следуйте за мной.
Кивнув, я направился за сопровождающим, стараясь смотреть перед собой. Мне все еще тут не нравилось — и к перечню минусов добавились кабинки из пластиковых панелей, за которыми были углы на три-четыре стола, заваленные бумагами. На одном из столов обычно был монитор. Куда реже он был включен, и за ним сидел уставший сотрудник. Еще реже тот печатал что-то, сверяясь с записями. Возможно, в городе почти победили преступность, но бюрократию — никогда.
В один из таких углов привели и меня.
— Я дождусь вас, гражданин, — кивнул мне постовой, оставляя наедине с грузным мужчиной в полосатой рубашке.
В отличие от других мест, тут один стол со стулом был свободен — куда мне и предложили присаживаться, удостоив коротким жестом. Зато на других столах бумаг было сильно больше — и все до одной чистыми сторонами вверх, чтобы не было возможности прочесть.
— Мое имя, — переложил мужчина табличку с надписью «Рольф Уоррен, детектив» на угол моего стола. — Вот бланк, вот ручка. Сверху справа напишите обращение ко мне. Далее — все, что кажется вам важным. Понадобятся еще страницы — вот еще десяток, — переложил он их к табличке.