Владимир Ильин – Эволюция Генри – 3 (страница 12)

— Пожить хочется? — Посмотрел я на девчонку, и та яростно закивала. — Тогда смотри… Выбор у тебя невелик. Можешь стать ужином вот этому чуду, — погладил я Хтонь по шерстке. — И завтра он тебя высрет где-нибудь на пригорке. А послезавтра тебя все забудут… И никогда не вспомнят, а?..

Амелия смотрела с надеждой, ожидая альтернативы.

— Второй вариант — просто шикарен. Рассказываешь мне все, без утайки. Кто ты, что за лаборатория, кто такой мистер Чанг, чем занимается. Все-все-все. Потом мы идем вниз и развлекаемся. Нас признают парой вечера — королем и королевой. Вручают короны. Все смотрят, как мы танцуем, и скрипят зубами. Все мечтают о тебе. Все завидуют парню, которому повезло держать такое сокровище в руках. Тобой восхищаются…

Взгляд Амелии затуманился, на лице появилась легкая улыбка.

— На утро убеждаешь мистера Миллера отвезти меня в Оазис. Ты будешь за рулем. Он, наверное, даст нам охрану, но ее ты отправишь домой. И мы поедем в штат Мэн.

— З-зачем — в Мэн?

— Потому что мне нужно в Мэн, — вздохнул я. — И я не хочу платить мостовикам и прочему жулью. Ты будешь работать на меня, своим талантом. Потом мы расстанемся.

— П-почему расстанемся?

И вот что ответить?..

— Убивать я тебя не стану.

Потому что в мире такое количество уродов, что бесполезно.

— Решишь предать — вырву язык и продам бомжам. — Чтобы не расслаблялась, холодным голосом.

Амелия мелко задрожала.

— Все поняла?

— Д-да.

— Итак, я внимательно слушаю. — Уселся я на пол и посадил довольно мурлыкнувшего кота на колени. — Как ты дошла до такой жизни, что за груз тебе нужен и какие дела ты уже навертела своей бандой. Можно прямо по порядку.

Тот, пока устраивался поудобнее, широко зевнул — и дважды просить Амелию не пришлось.

Глава 4

Чужая история — это как передача в «Планете животных». Начнешь смотреть про антилоп — будешь с тревогой смотреть, как львы окружают стаю, как бросаются на нее, как загоняют до потери сил, рассчитывая ослабевшего подранка. С неподдельной радостью увидишь, как, притворившись поверженным, животное рванет в сторону, оставив охотников без добычи. Начнешь смотреть про львов, и антилопы покажутся законной добычей крупного хищника, грациозного, красивого, которому и так нелегко обеспечивать свой прайд.

Если бы я знал жителей Уэлса чуть лучше: учеников и их родителей, Миллеров и их соседей, то вряд ли бы ехал по «Интерстейт-80» вместе с забавно сопящей во сне девчонкой, устроившейся с ногами на откинутом назад сидении «Эскалейда».

Амелия была хищником, а городок — ее добычей.

И если на втором этаже школьного здания я воспринимал это отстраненно, измеряя опасность этого хищника для себя и окружающих — знаете, это как с лисами, которые передушат всех в курятнике, даже если не смогут сожрать… Или как с мангустом, который охотится на ядовитых змей — пусть берет свое и уходит… Или же не уходит — мангусты неплохо приручаемы, а змей на пути еще может быть немало…

В общем, после истории, рассказанной Амелией, к опасному зверю — а кем еще может быть девочка с талантом ломать чужие мозги? — появилась симпатия. Не в той мере, что заставляет идиотов в зоопарках с сюсюканием «кися-кися» кормить своими руками тигров. Зверюга опаснейшая… Но чувства вполне можно описать желанием ткнуть себя в грудь и выразительно усомниться: «Это ты-то влипла? Это у тебя-то проблемы? Мистер Чанг тебя ищет? Полстраны и монашеский орден — не хочешь⁈» Насчет полстраны — не уверен. Может быть — вся.

Амелия вчера даже обрадовалась, когда поняла, что мне ниже пряжки ее преследователи. Подумала, наверное, что я такой крутой — что, в общем-то, правда… Но ее погоня даже не в десятке желающих заполучить мою шкуру и повесить себе на стену. Так что рассказ я слушал спокойно, без взволнованных расхаживаний туда-сюда и тревожных взглядов в окно: не едет ли сумасшедший профессор с ручными возвышенными запредельных уровней?..

Вот покажись на горизонте Марла с ананасом в руках — я бы заволновался…

А так — в очередь, в очередь — в самый дальний ее конец…

Поэтому, заметив, что я спокоен — и Амелия успокоилась, довольно сжато рассказав, что с ней было в эти пять лет.

Как она призналась потом, я — не первый, кто слушал ее историю. Иногда ей хотелось мнения со стороны, оценки, сочувствия… Только я был первым, кому она не стерла память, завершив.

Когда случилась Беда, семью: отца-ученого, мать-ученую и их тринадцатилетнюю дочку Амелию — вывезли в исследовательский центр, срочно организованный в Твин Фоллс, штат Айдахо.

Инфраструктура центра, основанная на естественных горных пещерах, позволяла обходить ограничение на использование электричества — собственные мощности по генерации были запрятаны внутри скалы. Имелась компьютерная сеть, вычислительные сервера; имелся подземный кабель связи с другими центрами, раскиданными в горах и лаборатории различного профиля. Имелись запасы продовольствия, чистая вода и системы фильтрации, безопасность и сотни семей ученых, свезенных со всей страны.

Так что пока в городах Америки царили мародерство, грабежи и безвластие, под горами в Айдахо под чутким присмотром военных велось исследование черных обелисков и парадокса эволюции.

Разумеется, исследованиями занимались родители — дочка, хоть и умненькая, была весьма далека от прикладной науки. Примерно училась, читала книжки, играла в игры. С друзьями было чуть сложнее: в организованной для детей сотрудников школе ее сунули на несколько классов вверх, посчитав, что знаний достаточно. Да и классы старались максимально укрупнять… Так что оказалась девчонка среди кобыл на четыре-пять лет старше.

Этот момент Амелия обошла стороной, но, думаю, выпускной в их школе все-таки был. Но место в нем для мелкой Амелии — наверняка, не нашедшей пару — было в какой-нибудь каморке, подпертой шваброй, зареванной, осипшей кричать призывы о помощи… В общем, думаю, в тот раз все прошло не очень удачно. Иначе я не знаю, почему ее так заклинило именно на выпускном вечере, что операцию в Уэлсе она упрямо строила вокруг него.

Первой умерла мама Амелии. Кончились таблетки, которыми она сдерживала хроническую болезнь, найти новые было невозможно, и семья решилась на ее возвышение — в лаборатории знали, что эволюция исцеляет тело.

То ли кто-то недоглядел, то ли они еще не выяснили прямую зависимость затребованного у Обелиска и необходимых на эволюцию ресурсов… Но вместо нового таланта и здоровья мама получила Искажение — наказание Обелиска, когда в подготовленном растворе меньше реагентов, чем нужно, но все-таки больше десяти процентов от нужного количества.

Искажение блокирует восстановление тела — любое восстановление, не важно, естественное, медикаментозное или чужим талантом. Я видел, как выглядит иссушенный Искажением человек, которой даже при поддержке возвышенной-целителя еле-еле существовал после серьезного ранения. А тут — хроническое заболевание, обострившееся без лекарств…

В общем, пока согласовывали выделение дополнительных ресурсов, чтобы завершить эволюцию, Амелия осталась сиротой.

Дома стало некому готовить, друзей не было, так что девчонка обычно допоздна оставалась с отцом в лаборатории. И понятия не имела, что папаня после смерти супруги основательно пересмотрел жизненные приоритеты.

Сложно винить в этом, когда ты ученый, честно работаешь на государство — через тебя проходят реагенты на миллионы долларов — но ты не можешь их применить без десятка подписей на жалкой бумажке, чтобы спасти любимую.

Отец Амелии стал воровать реагенты со складов. Разумеется, самих реагентов он не касался, не перевозил их со склада на склад и не прятал по пустующим помещениям. Зачем?..

Он делал хитрее: списывая инвентарные номера на неудачные (или вовсе не проведенные) эксперименты и завышал сырье и реактивы до верхних границ расходования.

Так что все продолжало лежать по своим местам — катализаторы, реактивы, ценные металлы — но уже не существовало по данным внутренней отчетности.

Когда армейские затребовали у лаборатории «погонщиков людей», решая какие-то политические задачи на поверхности, отец Амелии решил, что накопил достаточно, и недрогнувшей рукой провел ее первую эволюцию.

Амелия — это единственное ценное, что оставалось у ее отца. Амелия — смысл жизни, лучик солнца, напоминание о супруге. Напоминание о собственном бессилии, которое он поклялся никогда больше не допустить.

Разумеется, все прошло гладко. Отец сам занимался перевозкой реагентов и наполнением ванн, работая с «объектами» почти круглосуточно — военные получили своих «погонщиков» досрочно. Руководство выразило благодарность.

О «лишней» процедуре возвышения никто даже подумать не мог. Да и над кем ее проводить?.. За счет чего?..

Потом Амелия и ее отец много разговаривали — девочке пытались объяснить, как жесток мир, и что иногда следует действовать первой, а не терпеть боль. Амелия, впрочем, знала это на собственном опыте и ученицей оказалась понятливой.

Вместе они начали воровать совсем уж на широкую руку — Амелия «меняла память», заставляя забывать о пополнении и расходовании складов.

Это была необходимость — как, если не в лаборатории, занимающейся изучением возвышенных, не знать о парадоксальной бесполезности ментальных воздействий при недостаточном уровне таланта?