Владимир Ильин – Черновик для Эффы (страница 3)
— Нет, двенадцать-девяносто девять. Вон ценники.
— Ты откуда такой грамотный? — Спросила она то, за чем и приперлась внутрь кафе.
— Студент энерготеха. Третий курс. Лечение энерготравм проходили на втором.
— И форму-отпечаток атмосферных истребителей? — Скептически приподняла она бровь.
— Мы, если что, резервисты с первого курса. Нам такое положено знать.
— Брешешь. Я с энергомедиками на фронте часто пересекалась, они ни черта не знают.
— Изучал дополнительную литературу. Нельзя?
— Можно, — покладисто согласилась она. — В какой книжке формы-отпечатки, говоришь, приведены?
— В зеленой. — Сглотнул я.
— Очень хорошо. Я так и подумала. В зеленой. Автора не помнишь?
— Случайно полистал, глаз зацепился. Название тоже не скажу. Кофе будете? Сорок-девяносто девять.
— Стой спокойно. В этой книжке написано, что такой отпечаток лечится?
— Это в синей.
— Она, наверное, только у тебя есть. Меня по этой энерготравме комиссовали с инвалидностью.
— Соболезную.
— Врешь, не соболезнуешь, — цепко глянула она.
— Рамку предохранителя можно сломать только изнутри, и только пилотом-оператором. Вы знали, на что шли, когда давили педаль. Желтая книжка.
— Скоро цвета кончатся… Ты их, кстати, запоминай, потом на допросе путаться будешь.
— А я вам ничего не говорил. Тут ни камер, ничего. — Показал я по сторонам.
— У меня есть, не переживай.
— Ай-яй-яй. Надеюсь, аппаратура не сильно дорогая? — Покачал я с деланным сочувствием головой.
— Это на что ты намекаешь?
— Я — студент-энергомедик.
— Так. — Дернулась она, забралась в карман и вытащила черный аппаратик.
Потыкалась в него пальчиком, нажала на еле заметные кнопочки и зло посмотрела на меня.
— Девять тысяч двести.
— Ничего такого в меню нет. Самое дорогое — торт за три сотни. Будете?
— Ты мне должен девять двести.
— Ерунда. Само пройдет, я же врач — я вижу. — Отмахнулся в ответ. — Утром будет как новенький. Ну или когда вы отсюда уедете.
Воздействие на прибор — как водой плеснуть. Только от воды может не просохнуть и не включиться, а тут все будет нормально.
— Препятствие проведению следствия…
— Удостоверение не показала — плевать я хотел. Хотите, заварю вам жасминового чая? Успокаивает. Тридцать пять — пятьдесят.
— Да, мы сами ломали скобы предохранителя. Их так специально проектировали, чтобы мы могли их сломать. — Поиграв желваками, произнесла посетитель. — Иногда выбор — жизнь или смерть.
— Рад, что вы живы. Конфетку? Двенадцать сорок.
— Так. Если я куплю это твое кофе, шоколад и кусок торта, мы можем поговорить нормально? — Положила она ладони на виски.
— Если вы перестанете спрашивать о списке прочитанной литературы. И да, кофе все-таки купите — выглядите бледновато.
— Поработал бы ты с мое ночью…
— Да неужели. — С сарказмом отозвался я.
— Все, вари мое кофе.
— У нас самообслуживание… Ладно, специально для вас, — уловил я недобрый взгляд и не стал нарываться.
Да и за кассой торчать надоело. Ткнуть пару кнопок — всего делов. Заодно полюбовался по пути «Пламенеющей».
— Служебная? — Не сдержался и спросил, кивнув за окно.
— Да кто бы мне такую дал. — Обернулась она на вращающемся стуле и закинула нога на ногу, с гордостью глядя на гравилет. — Моя. Взяла на выходное пособие. Ни дня не пожалела.
— Шикарная машина. — Забрал я бумажный стакан и передал гостье. — И что, многих уже посадили?
Та поморщилась — то ли кофе горький, то ли вопрос неприятный.
— Давай о моей травме поговорим. Почему ты говоришь, что она лечится?
— Потому что она лечится. — Пожал я плечами. — Признаков отторжения плоти нет. Замещение энергетики, два-три месяца восстановительных процедур, и гоняйте дальше на ваших атмосферных железках.
Девушка резко подалась вперед.
— Слышишь, жопоголовый…
— Я в вашу кружку не плевал.
— Я всех ваших недоврачей так называла, и ты такой же. Апломба выше головы, а нихера не знают!
— Лучше бы плюнул.
— У меня две врачебные комиссии за плечами! Две! — С надрывом произнесла она. — Все, списана на землю, инвалид! Что ты мне тут заливаешь, какое лечение⁈
— Вам, конечно, виднее. Ну, я пойду? — Посмотрел я в сторону мастерской.
— Стой!
— Стою.
— Зачем ты лепишь всякую чушь, если ни черта не разбираешься⁈ — Сжала она стаканчик в руках.
И ойкнула, ожегшись.
— А мне потом вытирать… — Печально посмотрел я на пол.
— Я руку обожгла. — Дула она на кожу.
— Медпункт — километр на север. — Прошел я к комнате санузла и вытащил швабру из закутка. — У нас технический перерыв, покиньте помещение.
— Ты же медик.
— Я — энергомедик. — Терпеливо пояснил, ерзая тряпкой по полу. — Обожженная кожа — не мой профиль. Могу предложить зеленку, лобик помазать. — Грубовато отодвинул я шваброй ее обувь, заставив приподнять ноги.
— Не бесись. — Помолчав, произнесла она.
— Я абсолютно спокоен. Уходи, пожалуйста, а?