Владимир Игнатьев – Мёртвый город. Красные линии (страница 5)

Не смотря на то, что Тимофей неоднократно вступал в сексуальные отношения с обитательницами базы, серьёзных отношений ни с кем и никогда у него не было.

Чаще всего он приводил в свою каюту случайную знакомую, такую же пьяненькую как он, как на пример Катюху – худющую, тридцати, по её заявлению, летнюю, обладательницу красивых, длинных, стройных ног, маленькой, но очень красивой округлой попки, и острых, будто маленькие дьявольские рожки, холмиков груди, которые, не смотря на незначительный размер, были очень гармоничны и прекрасно вписывались в образ. В дальнейшем, из бара они уходили вместе не единожды, это было редко и всегда это было случайным решением, не запланированным заранее, просто случайно встретились, танцевали или сидели и беседовали, вдруг кто-то предлагал, второй соглашался, и шли то, к нему, то к ней, трахались и расходились.

Или не случайную, а целенаправленно охотящуюся за ним, как когда-то, Светку. Светка тогда выпила предусмотрительно не много, так для храбрости. Она пришла с целью заполучения Тимофея и быстро добилась успеха. Она, была очень страстная, возможно даже излишне, и очень эмоциональная, не на свой возраст, по детски. Движения резкие и нетерпеливые, речь быстрая, звонкая, с театральными, явно ненужно, подчёркнутыми, ударениями. Однако красота её тела нивелировала какую-то её нелепость. Светка – молоденькая, двадцати трёх летняя, рыжеволосая бестия, невысокого роста, с потрясающей фигуркой, не менее потрясающей хорошо развитой, красивой формы, попкой, а так же приличного размера, но достаточно высокой, почти идеальной формы, грудью с прекрасными розовыми сосками. Со Светкой, несмотря на всю серьёзность её намерений, у него была только одна ночь. Утром, его слишком холодное объяснение того, что эта прекрасная ночь не являлась началом серьёзных отношений, слишком сильно обожгло её нежное девичье сердце. Обожгло настолько, что она, лишённая надежды, и изводимая горьким чувством неоправданной обиды, испытывала такую злость, что все её возвышенные чувства, да пожалуй, что и за две недели, сгорели дотла. Да и злость сгорела с ними. Горевала она не долго, девка-то молодая, да ещё и очень красивая, быстро нашёлся, новый, да ещё и гораздо лучший, объект для охоты.

В общем, за двадцать лет жизни на базе, он много кого встречал и много с кем встречался. Спасало то, что в отличие от Тимофея и ещё нескольких, в основном из числа экспедиторов, но и не только, жителей, к которым относилась и Оленька, не задерживались на базе надолго, особенно женщины. Год от силы два. Поэтому спустя какое-то время на базе не оставалось никого с кем у него были, какие то связи.

Но Тимофей, это не герой любовник. Тимофей это, прежде всего экспедитор. Один из самых опытных, наверное, даже самый. Мало кто может похвастаться тем, что прожил на базе больше двадцати лет. Он, конечно, иногда брал отпуск и уезжал в город. В город, в котором родился и вырос. Уезжал чтобы отдохнуть, большей частью от соседей, пробежаться по барам и клубам, или поправить здоровье, все же медицинскому отсеку базы и не снились возможности городского медицинского центра.

Тимофей называл этот город, живым городом, в то время как запретный, просто городом. В отличие от него все остальные называли живой город, просто городом, а запретный, так и называли – запретный. Живой город к слову назывался Островский по фамилии первого мэра, как памятник выбранного когда-то пути, но это название произносили редко, в основном в деловой речи. В живом городе у Тимофея была своя квартира. Но в связи с крайне редким появлением выглядела она заброшенной, пыльной, не уютной, и Тимофей, не желая заниматься уборкой, зачастую, пользовался только кроватью и душем. Ночевал и уходил.

Как бы не было хорошо в живом городе, Тимофея всегда тянуло на базу, а ещё больше в запретный город. В запретном городе он был собой. Нет, он и на базе никогда не играл никаких ролей и не притворялся, чтобы создать какое-нибудь впечатление для окружающих, но здесь ощущалась необъяснимая свобода.

В отличие от обилия, содержащих совершенно различные мотивы интереса, внимательных глаз обитателей базы, пустые и безразличные глазницы коренных обитателей запретного города, без особого интереса, следившими, за пока ещё живыми пришельцами, из их далёкого будущего, абсолютно не тяготили.

Тимофей пользуется огромным авторитетом среди жителей базы. Его колоссальный опыт спас ни одну жизнь. Чаще всего именно к нему приходили новички за советом. Никакого особого обучения для новичков организованно не было. Никто собственно и не знал чему учить. Любая не правильно доведённая информация могла стоить кому-то жизни. Небольшой инструктаж по основным правилам поведения, особенностям известных опасностей, и тому, как пользоваться защитным костюмом и инструментами. В городе каждый экспедитор отвечает только за себя. Только от твоего умения анализировать, подмечать, да и даже от силы природного чутья, зависит, вернёшься ты, или получишь новую прописку.

Когда приехала Ева, Тимофей, безусловно, не мог этого не заметить. Но его интерес был на уровне интереса старика к молодой девчонке. У стариков появляется рефлекс не проявлять какого-то более или менее значимого интереса, к объектам, явно бесперспективным. Чего нервы мотать. С такими молодыми красотками он позволял себе встречаться минимум десять, а то и пятнадцать лет назад. Они особо не пересекались. Она устроилась работать в медицинский отсек. Не смотря на то, что Тимофей, хоть и редко, но обращался туда, ни разу не попал в её смену. Он, правда и не пытался преднамеренно попасть в её смену. Тимофей не обращал практически никакого внимания на Еву, но его восхищённый взгляд иногда останавливался на ней. А ещё, глядя на неё, он иногда испытывал лёгкое, но неприятное чувство неоправданной ревности, которую мужчины иногда испытывают по отношению к знакомым, но не их, или даже, к незнакомым, но всегда очень привлекательным, девушкам, когда наблюдают как они общаются с другим мужчиной, да ещё и моложе чем он, да ещё и смеются там над чем-то, и ей так интересно, то, что он ей там нашёптывает.

ХИЩНЫЙ ГОРОД

Этот город был непоколебимо мрачен. Практически все здания в городе были невероятно высокими, в связи с чем, из-за создаваемой ими тени, на уровне земли всегда царил сумрак. Прямой солнечный свет никогда не попадал сюда, и в купе с бесконечным, желтовато-зеленоватым туманом ядовитого воздуха, картина вырисовывалась гнетущая.

Тимофей чаще всего отправлялся в экспедиции один. Он не любил коллективные походы, но все же иногда присоединялся к группам. Поход в группе не имел большого смысла. Если ты зазевался, то наверняка погибнешь и скорее всего, быстро, и никто не сможет тебе ничем помочь. Бывали, конечно, случаи получения травм, при которых выживали, в таких случаях плечо товарища, безусловно, выручало. Но в целом перспектива стать свидетелем смерти рядом находящегося человека не прельщала никого.

Вот однажды Женька позвал Тимофея и Боцмана на обследование одного здания. Боцман, конечно же, никаким боцманом не является, и на самом деле зовут его, Александр Петрович, но один, из никогда не умолкающих, деятелей в бункере, однажды сказал, что он очень похож по описанию на какого-то боцмана из какой-то книги, так и прицепилось прозвище. Женька несколько дней не мог решить, как пройти лазерную решётку, закрывающую проход в одно из помещений этого здания, чтобы попасть внутрь, а кроме неё проход ничто не закрывало. Вот он и позвал на подмогу, мол, может как-нибудь её отключить получится. Но, к сожалению, никаких действенных решений в голову никому не приходило.

Тут Женьку самого осенило, и он выломал металлическую дверь одного из соседних помещений. Притащил эту дверь и сунул её край в яркие красные лучи. Металл зашипел, а Женька начал считать. Почти три секунды. Женька предположил, что если укрываться дверью как щитом, то она выдержит в течение времени необходимого чтобы перескочить смертельные лучи. Боцман пожал плечами, и Женька, слегка поколебавшись, рванул. Дверь выдержала натиск лазерных лучей, но вдруг с шипением сверху вниз рухнула другая невероятно массивная металлическая дверь. Видимо перекрытие нескольких лучей, в пределах установленного времени, запускало второй эшелон защиты. Женьку размозжило о твёрдый пол с ужасно отвратительным хлюпающим звуком, сопровождающимся, не менее отвратительным звуком, хруста костей. Удар был настолько сильным, что сдавленная в теле кровь и другие жидкости Женьки брызнули во все стороны, создав, после оседания, плотное багровое пятно вокруг того, что осталось от тела. Боцман, протирая от крови маску защитного шлема, вдруг произнёс, низким хриплым голосом – Ещё одного сожрал. Этот хищный ублюдок всегда голоден.

Тимофей предложил считать, что в этом здании нет ничего интересного, и что не стоит продолжать дело начатое Женькой. Эх, Женёк, Женёк, парень то молодой, сколько ему, поди и тридцати нет. Что же они там так охраняли? Пусть выясняют следующие поколения экспедиторов. Женька их предупредит о том, что здесь ухо нужно держать востро. Да и то, может не помочь.

Этот город очень опасен, он охотится постоянно и пожирает любого, кто проявляет легкомыслие. Особенно часто страдают новички. Новичкам всегда выдают оранжевые комбинезоны, и не потому, что как им объясняется, за ними легче следит старикам, а потому что они в случае гибели очень информативно обозначают опасное место. Вообще, изначально было принято правило не выносить из города тела погибших, в независимости от причин их гибели. Все кто погибает в городе, становятся его «жителями».