Владимир Харитонов – Большие приключения маленького города (страница 11)

Жили молодые какое-то время в деревне у моей бабушки по материнской линии – Прасковьи Павловны Антоновой в одной комнатке коммунальной трехкомнатной квартиры, рассчитанной на три семьи. Думаю, описать жилище нужно подробнее, чтобы возникло четкое представление об условиях жизни в подобных деревнях в то время. Двухэтажный рубленый дом на два или три подъезда. На каждой лестничной площадке по две коммуналке, в них в свою очередь по три отдельные комнаты площадью не более десяти метров. Из мебели – две железных кровати и большой деревянный сундук для одежды. Кухня общая на три семьи, у каждой отдельный стол с несколькими табуретками и примус, на котором готовилась пища. Тут же рядом ютился и маленький туалет …с одной вырезанной дыркой. Через год после рождения новой советской семьи на свет появился и автор данного рассказа… Однако как данный факт мог произойти даже теоритически, сейчас трудно представить. На каждый шорох со стороны спального места родителей бабушка, словно специально, начинала ворочаться с боку на бок. Оно конечно и не в такой тесноте рождаются потомки, но без привычных для современных людей утех. Возможно, в связи с этим и появилось выражение, что детей находят в капусте…

Поговорка: «Настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына» восходит к библейским источникам. Но в более современном изложении она звучит очень даже по-советски, ей свойственна вся советская риторика. И простой смысл старинной поговорки оказался реальным планом действий моего отца. В поселке Нерль, в десяти километрах от Бушарихи, на месте развалившегося домика его матери на улице Октябрьской, он построил новый бревенчатый дом практически своими руками. Правда, небольшую часть работ все-таки выполняли профессиональные плотники. Хата по сегодняшним меркам небольшая – одна комната-спальня на всю семью, кухня с печкой-лежанкой и холодная веранда. Правда, дополнительно имел место не отапливаемый, коридор с туалетом. Конечно, «туалет» громко сказано, а на деле огороженное досками небольшое место с прорезанной дыркой, копия того деревенско-коммунального. Однако даже такие удобства гораздо приятнее, чем выходить на улицу. Особенно в зимнее время. Сзади жилища пристроен двор, в котором держали кур, иногда поросенка.

Юрий Логинович, по признанию моей матушки, мастер на все руки и на дворе хранил множество различных инструментов для плотницких и столярных работ. Помню, даже хитрый крючок на входной калитке со скрытой кнопкой для отпирания он сделал своими руками. Переехали мы в новый дом, когда мне исполнилось три года и этот момент какими-то обрывками я, кажется, даже помню. Случилось переселение зимой, и сразу же на лыжах отрок вышел на ближайшую улицу. Что интересно, название у нее произошло от названия поселка – Нерльская. Местные мальчишки лыжи отняли, слегка помяв и бока, для порядка и без злобы, можно сказать на всякий случай. Отец их в этот же день нашел, хотя потерпевший никак не объяснял пропажу лыж и молчал, как партизан на допросе. Батяня поговорил с пацанами и лыжи они вернули, а вскоре вообще стали моими друзьями. Юрий Логинович всегда легко находил общий язык с мальчишками, особенно дерзкими, склонными к различным безобразиям. Может быть, где-то в глубине души он и сам ощущал себя таким же хулиганом…

На работу в Бушариху ходить за десять километров далеко, и мать перевелась ткачихой на такую же ткацкую фабрику в село Кибердино Тейковского района. Оно располагалось всего в двух-трех километрах от поселка. Отец работал помощником мастера, видимо, считался хорошим специалистом и ему перевода не давали. Как я понимал, в обязанности Юрия Логиновича входил своевременный ремонт ткацкого оборудования и его профилактическое обслуживание. К моменту переезда нашей семьи, у нас появился мой средний брат Виктор. Мне очень не нравилось, что он много орал и постоянно требовал к себе особого внимания. Чтобы младший брат не мешал мне спать, как объяснили родители, меня тогда определили в круглосуточный детский садик. Отца и мать я стал видеть только по выходным. Но на самом деле им просто надо работать, детьми заниматься некогда, вот их и определяли в ясли и детские сады. Между тем, когда меня вели на следующую «вахту» в нелюбимое детское учреждение, я орал не хуже Виктора, но на это почему-то родители никакого внимания не обращали. По крайней мере, так мне казалось…

Мать отца Орина Емельяновна какое-то время жила вместе с нами в новом доме. Она казалась верующим в Бога человеком, и на кухне в углу на полочке стояло несколько иконок. Перед ними она каждый день молилась. Отец в те времена являлся убежденным атеистом и даже членом партии, естественно КПСС, а не «Единая Россия». Атеизм, видимо, болезнь заразная и я рос неверующим в Бога человеком. В школе подобные убеждения буквально вдалбливались в детские головы. Видимо поэтому, однажды зимой я тайком забрал все иконы и бросил на большак, присыпав сверху снегом. Проезжающий гусеничный трактор раздавил их в щепки. Видя слезы Орины Емельяновны, отец, конечно, ругался, но как-то несильно, можно сказать формально. А вот бабушка разозлилась на меня всерьез и, как мне казалось, совсем не любила, а возможно даже ненавидела… И хоть это чувство не должно пребывать в православных христианах, думаю, оно вполне оправдано. Вскоре она уехала жить к сестре отца – Ольге на Камчатку. Та вышла замуж и уехала с мужем из родных мест на самый край земли.

Между тем братишка подрос и стал мне доказывать, что это только его родители, а не мои. Он похож на меня внешне, но какой-то смуглый и я называл его «монгол-татарин – мусхутдин». Существует ли реально последняя национальность, я не знаю до сих пор. Но тогда, по моему детскому разумению, это доказывало, что родители все-таки мои, а не брата. До драки у нас не доходило, я все-таки сильнее Виктора, но споры идеологического характера проходили с завидной регулярностью. Отец нас явно любил обоих и одинаково. Когда зимой мы ломали лыжи на местных довольно крутых горках, он ругался, однако как-то без злобы и всегда покупал новые. Между тем велосипед в семье имелся в наличии всего один, и пользовались мы им по очереди. Правда, отец его брал, когда хотел, а мы только тогда, когда он разрешал. Такая вот несправедливость… Правда и использовал он его для поездок на работу или по общим семейным делам, ну, а мы, …чтобы просто покататься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.