Владимир Хардиков – С чего начинается Родина. Книга 10. Обновленное издание (страница 16)

Таким образом, у всех трех смежных стран в точке соприкосновения их границ появилось разное время: у Китая +8 часов к среднеевропейскому, которое начинает свой отсчет от Гринвичского нулевого меридиана вблизи Лондона, у Северной Кореи +9 часов и в российском Приморском крае +10 часов. Поэтому совместить какие-либо события, главным из которых является встреча Нового года, не представляется возможным. Каждая страна и ее жители считают свое время самым верным и правильным, хотя если взглянуть шире, то все эти часы и даты чисто условны и придуманы человеком, чтобы установить свою систему координат, которая со временем становится привычной и естественной, словно так было всегда и по-иному быть не может никогда. Ничего бы не изменилось, если бы в свое время нулевой меридиан, от которого берет начало долгота, приняли бы проходящим не через Гринвичскую обсерваторию близ Лондона, а где-нибудь в другом месте, даже начинающим отсчет от высочайшей горной вершины мира – Эвереста (Джомолунгмы). Люди быстро приспосабливаются к меняющимся условиям жизни, когда у них нет выбора, а жить нужно сегодня и сейчас. Проще всего таковое удается тем, кого и ранее судьба не баловала. «Не жили хорошо – нечего и начинать!» – гласит старая как мир пословица, старающаяся примирить с очередными предстоящими невзгодами. «Смирись и не жди ничего хорошего!» – наверное, в этом ее мрачный смысл.

Но человеческий разум так уж устроен, что каждый все же старается найти хотя бы какую-либо искру радости и удовлетворения в собственном бытии, позволяющую уйти от бренности существования и безнадеги. Но интересы людей разнятся, и немало таких, которые, не страдая от качества жизни, остаются недовольными ее однообразием и монотонностью, пытаясь всячески разнообразить земное бытие, получить новые ощущения и эмоциональные впечатления. Кому-то это удается, и такие становятся вечными любопытствующими искателями, стараясь открывать неизвестное и непознанное, до которого никто до них не додумывался. Исключительность первооткрывателя существовала всегда, и даже в нынешнее время, когда кажется, что на Земле не осталось ничего непознанного, она ничуть не уменьшилась. О чем можно говорить, если человечество, гордящееся успехами науки и своими достижениями во всех областях, до сих пор не знает, что находится у него под ногами, в какой-то сотне километров, не говоря уже о тысячах. Можно по-иному истолковать слова Осипа Мандельштама: «Мы живем, под собою не чуя страны!» – каким бы кощунством над памятью поэта они ни казались. Но вырванная из контекста строка приобретает другое значение, и к ней можно добавить: «…не только страны, но и всей поверхности земного шара».

О невозможности совместить встречу Нового года на стыке трех государств уже упоминалось выше, хотя это чисто условное ограничение.

Традиции вырастают из, казалось бы, незначительных событий прошлого, когда никому и в голову не придет мысль об их будущей преемственности и повторяемости из года в год. В нашем случае так и произошло – много лет тому назад, когда «русский с китайцем были братья навек», как в бравурной, в темпе марша песне «Москва – Пекин», а Северной Кореи как государства еще не было и советские оккупационные войска находились не ее территории. В действительности песенный век оказался намного более коротким, сжавшись до каких-то жалких 20 лет, после которых провозглашенные «братья» стали на следующие 20 лет врагами. В продолжающейся тогдашней всеобщей эйфории от наконец-то закончившейся казавшейся бесконечной войны будущее воспринималось как нечто большое и бесконечно счастливое.

Вот тогда, накануне вывода советских войск из Северной Кореи после передачи власти в только что образовавшейся республике в руки самих корейцев, один из советских офицеров, крепко сдружившийся со своими «братьями по оружию», предложил двум самым близким друзьям нечто необыкновенное. Один из них был корейцем, а второй – китайцем, и проживали они в своих странах. Все прекрасно сознавали, что едва ли им суждено будет когда-либо еще встретиться, тем более что уже тогда находящиеся у власти близкие по духу коммунистические партии начинали закручивать гайки своим согражданам. Никому и в кошмарных снах не могло присниться, чем станет Северная Корея через десятки лет, совсем недавно молодой, 35-летний Ким Ир Сен с погонами капитана Советской армии был доставлен самолетом из Хабаровска в Пхеньян, чтобы возглавить тогдашнюю еще свободную, вновь образовавшуюся республику. Тогда никто не предполагал, что привозят «кота в мешке», который дестабилизирует обстановку в Юго-Восточной Азии, превратившись в пугало для своих соседей и отчасти даже для остального мира. Знали бы его соотечественники, что будущий «солнцеликий» не только возглавит страну, но и станет основателем династии с собственным летоисчислением, наверняка разорвали бы его на части. Хотя это тоже не выход – нашли бы другого с такими же замашками, «старшие братья» позволяли.

Трое друзей тогда и договорились, где бы они ни находились, ежегодно в пять часов утра первого января в переводе на приморское время одновременно давать залп из ракетниц или сигнальных ракет – что будет в наличии – с высоких сопок, недалеких от границ их государств, тем самым поздравляя друг друга и убеждаясь, что они все живы и помнят прежнюю дружбу.

Советский офицер поселился во Владивостоке, и добираться почти 300 километров до озера Хасан было для него совсем не просто, но он ни разу не нарушил данное им слово, несмотря на многочисленные трудности в зимнее время года. Друзья и знакомые понять не могли, почему он отказывался от совместных новогодних встреч, но тот тайну никому не выдал, поплатиться можно было за нарушение пограничного контроля, да и мало ли чего иного вызвал бы на свою голову. На границах уже давно нет самураев, но от этого они ни стали более прозрачными и доступными, установившийся за многие десятилетия порядок только совершенствовался, особенно в эпоху «железного занавеса». Одна лишь жена была в курсе его ежегодных новогодних отлучек, и хотя она сначала бурно протестовала, но в итоге смирилась и приняла как что-то неизбежное. Не посвятить ее в тайну означало прекращение отношений с разводом и возвращением девичей фамилии, ибо ни одна женщина не поверит в самую правдивую историю с регулярными отлучками за несколько часов до самого большого праздника.

Каждый раз, в одиночестве поднимаясь на заснеженную сопку, отставной офицер вспоминал давно ушедшие дни, забывая трудности и опасности военного времени, когда из-за каждого угла поджидала смерть. Прошлая жизнь обострялась в своих деталях до мелочей, с каждым годом представляясь в совершенно ином, далеком от суровой действительности качестве. Она манила своей идеализированной неотразимостью, как самое лучшее, что у него было. Наедине с собой он решил, что прекрасные мгновения будут продолжаться до тех пор, пока он будет салютовать своим друзьям и получать от них ответные сполохи запускаемых ракет. За годы ежегодных салютов никто из участников ничего не знал о судьбе других: как сложились судьбы, и не навлекли ли на них выстрелы из ракетниц в пограничной зоне карательные меры со стороны властей. Попадись кто-либо из всей тройки с поличным – и несдобровать, шпионские действия налицо, поверить в россказни о боевом братстве, воплотившемся в ежегодные новогодние салюты, может только сумасшедший.

Шли годы, и ночные путешествия становились все утомительнее и тяжелее, с каждым из них уходила часть жизни. Наконец пришло осознание, что «последний рейс – он трудный самый». И тогда навалилось отчаяние, словно ушла жизнь: и что подумают его старые друзья? Мучительные мысли не переставали угнетать, исчез смысл самого существования. И тогда, скорее от отчаяния, он все рассказал сыну, который в первый раз услышал так долго скрываемую от него отцовскую тайну. Но тот недолго думал и вскоре сказал оторопевшему отцу, что наступает его очередь и отец может не волноваться, эстафету примут надежные руки.

Слова сына вдохнули свежие силы, и он с нетерпением ждал возвращения своего отпрыска с первого фейерверка. Как сложится у него? Ответят ли с сопряженных территорий? Живы ли его друзья из прежней жизни, или они тоже последуют его примеру? Так и не заснул в ту ночь, в уме отсчитывая километры, оставшиеся сыну до возвращения. А когда тот, живой и невредимый, усталый, но довольный, улыбнулся, едва открыв дверь, у отца отлегло от сердца. Эстафета в надежных руках. С сопредельных территорий также в давно обусловленное время в небе расцвели гроздья фейерверков. Все в порядке! Друзья живы и продолжают выполнять добровольно взятые на себя обязательства, хотя, может быть, и у них наступило время передачи эстафеты.

И снова все пошло своим чередом, сменяя год за годом! Не стало деда и, конечно же, его старых друзей, но пограничные встречи продолжались как уже укоренившаяся традиция, и никто не желал ее нарушать, хотя на протяжении десятков лет несколько раз случались пропуски с одной из сторон, но, слава богу, на следующий год все действо опять возобновлялось.

Сегодня уже внук перенял эстафету у своего отца и исправно ее несет, ежегодно выезжая навстречу Новому году, за три часа до его наступления и за восемь до обусловленных пяти утра, чтобы иметь запас времени для прибытия в определенное еще его дедом место и приготовления к очередному салютованию!