Владимир Хардиков – Эхо дальних странствий. Книга 11 (страница 3)

В итоге долгого спора и торговли, как на арабском базаре, моторист достал портмоне, чтобы расплатиться с продолжающими «наезжать» деятелями, которые, увидев пачку долларов в бумажнике, приготовленных для покупки автомобиля, потеряли всякую осторожность и приступили к агрессивным действиям по экспроприации всех имеющихся накоплений моториста. Соблазн был велик, как и непреднамеренная провокация со стороны моториста. Тут уже он забыл о своём природном спокойствии и нежелании вступать в открытое противостояние с «джентльменами удачи» и начал активно противодействовать наглому грабежу, да ещё на судне в собственной каюте. Страх лишиться своих кровных придал ему мужества, и он отстаивал собственный суверенитет на пределе физических возможностей, уже не опасаясь за последствия и возможность быть избитым. На его счастье, в соседней каюте спокойно отдыхали соплаватели после трудов праведных отнюдь не за чашкой чая и, заслышав звуки борьбы, поспешили на помощь, уже подогретые к активной деятельности. Их вмешательство оказалось своевременным и эффективным, не хуже, чем у опытных оперативников. Грабителей быстро повязали, не забыв и приложиться в назидание, чем быстро сбили всю наигранную местечковую спесь. Вызвали милицию, а до её приезда поместили спелёнатых неудачливых мазуриков в столовую команды под присмотром. Третий подельник, находившийся в машине, успел сбежать. По всей видимости, нападавшие только осваивали своё ремесло, и алчность, охватившая их при виде зелёных долларов, помутила разум, чувство опасности и самосохранения уступило место обыкновенной жадности, сгубившей не одного «фраера». Понаслышавшись о «подвигах» братьев по классу, они сразу же взяли в карьер, нисколько не анализируя ситуацию. Всё-таки маленький Пластун далеко не Находка и тем более Владивосток, где можно затеряться и обрубить концы, а в их посёлке всё на виду, и если дойдёт до «горячего», то ловить им нечего, разве убежать в тайгу, но там свои хозяева и авторитеты в меховых шубах. На этом история с бандитами вроде бы и закончилась, но, как оказалось позднее, имела совсем нелицеприятное продолжение, которое в определённых условиях могло привести к печальным результатам. Но обо всём по порядку.

В уже знакомом нам летнем Анадыре, все причалы которого расположены вдоль берега одноимённой реки, выгружали часть всего чукотского груза и, пользуясь стоянкой судна, когда совсем не качает, дневальная затеяла стирку давно потерявшего изначальные яркие оттенки чехла дивана и неожиданно в складках грубой ткани обнаружила стеклянную банку из-под кофе. Банка была не простая: из крышки торчали два тонких проводка. Тут же находился боцман, которому она передала свою находку, попросив выкинуть за борт, где быстрое течение реки сразу бы унесло стекляшку в Анадырский лиман, навстречу Берингову морю. «Дракон» послушно понёс ненужную тару к мусорному ящику в кормовой части судна. Как обычно, по утрам в хорошую погоду на корме прогуливался судовой люд, свободный от вахт и работ, нечасто приходится ощущать под ногами твёрдую почву, когда не нужно исполнять незамысловатые пируэты, дабы не потерять равновесие и не растянуться на стальной палубе, потирая ушибленные части тела. На этот раз таких оказалось двое: старший механик и радист. Стармех, увидев у боцмана обычную кофейную банку почему-то с торчащими проводками, чисто интуитивно заинтересовался находкой и забрал её у боцмана. Вполне вероятно, он унаследовал качества исследователя и экспериментатора ещё с раннего детства, они-то и проявились в совсем не подходящий момент, который и стал спусковым крючком к дальнейшим событиям. Осторожно, как заправский сапёр, открутил крышку, а саму банку отставил в сторону и спросил, есть ли у кого зажигалка. Далеко ходить не пришлось, она оказалась у стоящего рядом радиста – заядлого курильщика. «Дед» взял зажигалку и поднёс вылетевшее пламя к одному проводку, который оказался фитилём и сразу занялся, дальше продолжал тлеть самостоятельно, без пламени, оставляя едва заметную дымку и быстро продвигаясь по длине к крышке банки, к которой тянулись проводки. Видимо, только тогда до старшего механика дошло: фитиль – не что иное, как настоящий бикфордов шнур, который запросто к пустой банке не подсоединят, ведь он горит, вернее тлеет, без доступа воздуха и даже в воде, да и не продается в магазинах. Не на шутку озаботившись, стармех начал тушить его о швартовный кнехт, судорожно напрягая усилия, но фитиль не поддавался, и тлеющий светлячок продолжал всё ближе продвигаться к краю крышки. Единственно верным решением в таком случае являлось отрезание тлеющего кусочка, но впопыхах было не до этого, да и поздно. Прогремел взрыв, и стармех лишился трех пальцев на руке, в какой-то степени ему ещё и повезло – самодельная мина оказалась не такой уж мощной, иначе не сносить бы ему головы. Чисто интуитивно отставленная в сторону грязная банка содержала внутри ещё какую-то смесь, вероятно, порох, не сдетонировала и спасла «деду» жизнь. Взрывчатка находилась лишь в отвёрнутой крышке. Порох очень лёгок, и создавалось впечатление, что банка совершенно пуста. В нашем случае единственным правильным решением была просьба дневальной выбросить банку за борт, и если бы боцман это сделал, то у «деда» пальцы были целы, да и множество людей не занималось бы столь оглушительной суетой, как говорят в таких случаях, «концы в воду», и вся недолга. Но любопытство старшего механика сделало его инвалидом и вызвало немалый ажиотаж в поисках террористов. Недаром бытует английская поговорка: Curiosity killed a cat… – любопытство погубило кошку. Вне всяких сомнений, произошедший инцидент прежде всего рассматривался не как обычное хулиганство потерявших голову вымогателей, а как террористический акт, ставивший целью взорвать всё судно с экипажем и вызвать немалое потрясение в обществе в обстановке вседозволенности, творящейся в стране. Хотя это слишком сложно для провинциальных рэкетиров, вероятнее всего хотевших показать свою беспредельную значимость – «какие мы страшные», не что иное, как запугивание. Но на фоне случившегося прежде всего страшно то, что отъявленные и отвязанные, не отягощенные интеллектом мерзавцы, опьянённые своей вседозволенностью, могли творить всё что угодно, не представляя последствий. Не иначе чем обезьяны с гранатами.

По правилам порта при обработке судов с опасными грузами погрузочно-разгрузочные операции должны осуществляться на рейде, но так уж случилось – личные связи зачастую значат намного больше, чем строжайшие постановления, запреты и указания, к которым быстро привыкают. Если же не происходит ничего угрожающего, касающегося их неисполнения, то частенько и вовсе забывают об их существовании, всякий раз действуя по прихоти дежурного диспетчера. Ну, а если он встал не с той ноги, то усилия могут оказаться бесполезными – последует ссылка на обязательное выполнение постановления по порту. По сути дела, «куда хочу – туда и ворочу». А тут ещё свою роль сыграло знакомство «чифа», старшего помощника, с главным диспетчером порта, и без лишних вопросов судно оказалось у причала, к чему впоследствии будет много вопросов. Получается, как в той поговорке: «не надо искать на свою попу приключений», всё верно, но кто об этом мог подумать, «дорога в ад выстлана благими намерениями». Слава богу, времена изменились, и отправка на Колыму уже не представлялась избавлением от неизбежного расстрела, но в любом случае хорошего было мало.

Каюта доктора находилась поблизости от места происшествия, но судовой «лепила», переходя на лагерный язык, – по-другому его назвать язык не поворачивается, – не очень-то жаждал заниматься покалеченным «дедом», хотя в этом и было его предназначение. Содержал каюту в чистоте, и для него являлось главным не запачкать ежедневно поддерживаемую чистоту кровью – вроде бы примета плохая. Стоило больших трудов призвать его к выполнению прямых обязанностей по оказанию первой помощи пострадавшему под угрозой списания с судна и отправки в распоряжение «Водздрава». Да и впечатление создалось: тот ли он, за кого себя выдает? На какие только выдумки не пускались проходимцы всех мастей, чтобы попасть в Японию за машинами, и все средства для них были хороши.

Вскоре все представители силовых структур налетели на судно, словно пчёлы на мёд: милиция, ФСБ и какие-то иные неизвестные представители секретных ведомств. Все озаботились происхождением банки со взрывчаткой, очень уж похоже на терроризм – самое страшное преступление, которое возможно в тогдашних политико-социальных условиях, напоминающее тот же бикфордов шнур, чтобы вызвать ещё большее напряжение в готовой взорваться стране. В сохранившихся фрагментах крышки – взорвалась только она-обнаружили остатки взрывчатого вещества вместе с кусочками металла. Всех волновало происхождение взрывчатки. Существующая, всех устраивающая версия о принадлежности её к грузу оказалась несостоятельной – никакого отношения к нему она не имела, что свидетельствовало о заранее намеченном плане. Хотя кто знает, вполне могло быть и простое совпадение с беспределом, творившимся в стране, но в любом случае уповать на случайность было нельзя. Слишком велика могла быть цена ошибки.