Владимир Гусев – Укус технокрысы (страница 27)

— Я готов разделить твою уверенность. Но помни: один-единственный случай утечки разработанного твоими орлами штамма в какую-либо сеть — и все они автоматически увольняются, а отдел расформировывается.

— Который раз ты мне об это говоришь? — снисходительно блестит очками Шепталов. — Я давно уже привык жить со змеей на шее. Но, в отличие от тебя, знаю, она никогда не ужалит. Где еще мои фанатики-программисты смогут целыми днями играть в любимые игры да еще и приличные деньги за это получать?

— Нигде, конечно. Ответ я получил. Надеюсь, он соответствует действительности.

— На сто процентов, — говорит Юрик уже от дверей.

Хотелось бы и мне быть уверенным в этом. Но что тогда делает здесь Грибников? Просто по коридору прогуливается? Нацепив предварительно кобуру и — вот в этом у меня нет сомнений! — набив карманы «сверчками» и «жучками »…

Надо будет поинтересоваться у Славы, не забыл ли он поискать «насекомых» в своем кабинете и коридорах «Кокоса». И у Шепталова в отделе тоже. Но это потом. Сейчас моя главная забота — обеспечить полный карантин сетей. И начать следует с узлов, отвечающих за обмен информацией с зарубежьем. Судя по языку, вирус наш, доморощенный. И если он еще не проник в Европу и за океан — нужно сделать все возможное, чтобы этого и не случилось.

Глава 6

Я стою у окна, пытаюсь разглядеть сквозь морозные узоры термометр и время от времени дую на озябшие руки. Кажется, сегодня мороз свирепее, чем вчера. А мне вот жена перчатки забыла дать.

— Срочное сообщение, — нарушает утреннюю тишину Реф. — От: Астафьев, Лотос, Екатеринбург. Тема: вирусная инфекция. Дата: среда января двадцать четвертого девять пятнадцать сорок четыре московского времени. Сообщение: В узле сети «ГиперЕвро» сработала блокировка. Предположительная причина вирус. Карантинные мероприятия были выполнены в полном объеме. Жду указаний и помощи. Астаф.

Реф замолкает, а я, не шевелясь, пытаюсь соединить несоединимое: карантин и вирус. В сети может быть или одно, или другое. Вчера я не уходил с работы до тех пор, пока не убедился: режим «карантин» введен во всех узлах всех контролируемых фирмой «Кокос» сетей. И вот на тебе…

Реф снова что-то бормочет, но я не слушаю его.

Ошибка. Элементарная ошибка. Блокировка произошла не по признаку «вирус», а, скажем, из-за того, что неопытный программист…

— Тема: симптомы вирусного заражения после введения режима «карантин», — опровергает меня Реф.

— Ну что, Паша, жареный петух клюнул? — перебивает его встревоженный Воробьев, буквально врываясь в мой кабинет. — Что будем делать?

Я спокойно вешаю в шкаф пальто, тщательно причесываюсь перед зеркалом, потом, смакуя удовольствие, усаживаюсь в свое роскошное кресло.

Если бы ты знал, дорогой, как надоело мне уже отвечать на твой дурацкий вопрос! Сколько раз я уже делал это в самых безвыходных ситуациях! И вот опять… Смогу ли?

— Что предписывает инструкция?

— Получение санкции Комитета на немедленную блокаду пораженной сети. Уведомление Агентства. Подробное информирование всех зарубежных фирм нашего профиля о случившемся.

— Ситуация соответствует?

— Вполне.

— А что у коллег?

— Сети «Невод» и «Звезда» тоже на карантине.

— Ну что же…

Сняв трубку белого телефона, я прошу соединить меня с Крепчаловым, председателем Комитета.

— Он на совещании в Кремле, — отвечает мне секретарь живым человечески голосом. Мужским почему-то. Может, референт? — Вы по какому вопросу?

— Очень важному. Пять минут назад, следуя инструкции, я должен был блокировать все узлы компьютерных сетей «ГиперЕвро» и «Глобалнет».

— Почему же вы этого но сделали? — удивляется референт. Он что, все-таки электронный, как мой Реф? Почему, почему…

— Именно этот вопрос я и хотел обсудить с Виталием Петровичем.

Вот так, дорогой референт. Знай свой шесток и не высовывайся.

— Понял. Вы не хотите брать на себя ответственность. Попробую как-то сообщить о ситуации Крепчалову. Никуда не отлучайтесь, ждите моего звонка.

Я раздраженно бросаю трубку. А вот этого и надо! Ответственности я не боюсь. Ответственности за тщательно взвешенные решения, разумеется. А других не принимаю. Никогда. И еще нюансик: решение о блокаде должен обязательно утвердить председатель Комитета. Жаль, не успел напомнить об этом нахальному референту.

— Что Грибников? Явился? — спрашиваю я у мнущегося в дверях Воробьева.

— Как штык, ровно в девять.

— Ты, я вижу, тоже сегодня пораньше? — отмечаю я усердие своего заместителя.

— Обстановка требует, — довольно улыбается он.

— И что делает Артур Тимофеевич?

— Сидит, пялится на дисплей, но думает, по-моему, совсем о другом. Да время от времени по коридорам прогуливается.

— Пускай прогуливается. Проверь только, не оставляет ли «насекомых».

Слава, кивнув, исчезает за дверью, а я вызываю Черенкова. Кажется, пришло время вводить в бой старую гвардию. Еще вчера утром, в это же время, у меня и в мыслях ничего подобного не было. Как быстро все изменилось…

— Последние новости знаешь? — спрашиваю я, едва Гриша переступает порог.

— В курсе. Мне Лена пару фраз сказала, пока я сквозил мимо нее.

— И что ты по этому поводу думаешь?

— Ничего. Две бригады я сформировал, вчера вечером отбыли. Нужно разбираться на месте, почему в ловушки ничего не попадает. В карантинизированной сети вирус размножаться не может. И если это происходит… Или это не вирус, или… Будем вводить блокаду?

— Видимо, придется. Кстати… Секунду… Одно короткое сообщение.

Как же это я забыл? Телефонный разговор к делу не пришьешь.

— «Референт», прими срочное сообщение. Сеть «Патруль». Адрес: Москва, Комитет по вычислительной технике и информатике.

Кому: Крепчалову Виталию Петровичу.

От: Полиномов Кокос Москва.

Сообщение: Несмотря на введение карантина, распространение вируса по сетям «ГиперЕвро» и «Глобалнет» остановить не удалось. Принимаю все возможные меры. Прошу рассмотреть возможность блокады названных сетей. Точка. Подпись: Полином.

«Референт» высвечивает надиктованный текст на дисплее. Прочитав его и убедившись, что ни одной ошибки не сделано, я поднимаю руку, чтобы, нажав на клавишу, отправить сообщение Крепчалову. Но, задержав руку в воздухе, как это делает пианист после особенно выразительного звука, роняю ее на колени.

А может, не надо? Неужели блокада — единственный выход?

Ладно. Сейчас вдохновлю на подвиг Гришу и еще раз все обдумаю. Как это делал Витек? Какие такие слова находил, что мы работали почти без отдыха по нескольку суток, порою в самом логове технокрысы, иногда даже рискуя жизнью?

— Ну что, Григорий Андреевич… Настала та минута, когда спасти компьютерные сети страны от катастрофы…

Мою вдохновенную речь прерывает сверчок срочного вызова. Реф держит в зубах неотправленное сообщение и не знает, как быть. Звоночек дилинькает, не переставая, до тех пор, пока я не произношу сакраментальное: «Слушаю. Полиномов».

— Паша, ты слышал? — вопит Воробьев.

— Что там у тебя? — недовольно спрашиваю я. Попробуй, вдохнови народ на подвиг, когда то телефон, то Референт, то еще кто-то… Отключить бы их все разом…

— Наш «Референт тоже удостоился чести!

— Какой чести? Говори яснее, у меня времени нет!

— В сети «Патруль» вирус, — огорошивает меня Воробьев. — Твой терминал что, занят? Можешь прийти, полюбоваться на моем.

Мы с Гришей вскакиваем одновременно, но у выхода я оказываюсь раньше.

Какой дурак придумал эти двойные двери…

На бегу ловлю Леночкин взгляд: призывный, застенчивый и встревоженный одновременно. У женщин есть удивительная способность: параллельно переживать то, что мы, мужчины, можем, только последовательно.

Рывком открываю двери кабинета напротив. Воробьев восседает на своей вертушке, скрестив на груди руки. За его спиной стоит Грибников и озадаченно мнет пухлый подбородок. Через мгновение я начинаю слышать голос нашего — одного на двоих со Славой — «Референта».

— Жизнь есть имя. Имя есть бессмертие. Мое имя — «Тригон». «Тригон» есть бессмертие.

Синтезированный голос замолкает. Воробьев, рявкнув: «Референт», запомни последнее сообщение!» — хищно нависает над клавиатурой. Прямо-таки Орлов, а не Воробьев.